Gippius_SV_-_Gimnastika_chuvstv

речевы мышц партнера и обеспечивает повышенную возбудимость определенных очагов кор его головного мозга.

В лаборатории Л. А. Чистович (в Ленинградском институте физиологии им. И. П. Павлова)

проведено много экспериментов, которые показали, что мысль рождается детализируется в самом процессе речи. При этом речь рассматривается как цепочк целенаправленных

действий, отображающих мысль.

Ученые выяснили, что человек в разговоре воспринимает речь партнера (в то случае, разумеется, когда он хочет ее воспринять) не пассивно, а активно, н просто "впускает в себя

звуки", а беззвучно имитирует их, сам того не замечая.

Интересный "репортаж из лаборатории, ученых" Е. Манучаровой ("Известия", 1965, 9

сентября) включает в себя такой рассказ о своеобразном тренинге сенсорны умений:

"Наблюдения одного из крупнейших наших психоло--гов профессора А. Р. Лури показывают, что если человека, у которого затруднена речь, попросить зажат язык между зубами, он хуже

понимает смысл обращенных к нему слов.

У профессора А. Р. Лурия лечился один из известных конструкторов. Раненный н фронте, он потерял способность писать, не мог воспроизвести очертаний букв, хот знал их. Лурия

предложил ему проговаривать каждую букву, имитировать звуки вслу или про себя. Так конструктор заново научился писать. Восстановит навык написания букв ему помогла моторная память речевого аппарата".

Изучение механизмов речи, мысли, видений, изучение связи смысловой стороны реч с ее отображением артикуляционной моторикой показывают, как тесно связана микромимика с речью. Микромимика, незаметные сокращения мимических мыш (то, что в просторечии называется "выражением лица" и "игрой глаз") в то время, когда человек говорит, слушает, думает, вызывается внутренними видениями, микроречью, оживлением следовых рефлексов, работой образного мышления.

Плодотворность взаимодействия партнеров при общении и внешняя выразительност диалога

оказываются в зависимости от того, насколько мысли и речь партнеро насыщены видениями.

- Этот вывод побуждает нас обратить самое серьез-'ное внимание на тренин внутренних видений, тем более. что существует тенденция ликвидировать в теори актерского творчества даже самый термин "видение". В ряде работ по наследи Станиславского утверждается, что термин "образные представления актера" боле точное определение, нежели условный

термин "видение". Говорится также, чт Станиславский подразу-' мевал под "видением" весь

комплекс всех наши представлений о предмете и ощущений, запечатленных всем -органами чувств. А раз-комплекс (да еще подчеркнут ."неразъединимый"), то выходит, что никакого

отдельного тренинга видений и быт не может.

Растворение единичного конкретного понятия в не-^ объятном море все представлений и всех ощущений ничем не оправдано. Действительно, вс представлени .'предметов и явлений

- и зрительные, и слуховые, и двигательные и т. д. - взаимосвязаны, потому что являютс

.-переработанными ассоциациями тех предметов и явлений, которые составлял прошлый опыт человека. Однако кроме переработанных ассоциаций имеются и живые зрительные воспоминания конкретных предмета -и явлениях. И хотя в образной памяти зрительная сторона связана со слуховой, двигательной и другими сторонами,; человек способен

осознавать раздельно каждую сторону то зрительную, то слуховую, то двигательную.

Разумеется, говоря о видениях, никто не требует от актера галлюцинаций, затмевающих в сознании реальный мир неким подобием немой и статическо раскрашенной фотографии.

Творческое видение - это такое образное динамическое воспоминание мгновения ил эпизода

жизненного действия (пережитого в действительности или в воображении), при котором ведущую (возбуждающую) роль ,играет зрительная сторона.

Нельзя забывать, что существуют разные типы па-:мяти (зрительный, слуховой,

двигательный), что художественно-одаренную личность характеризует чаще всег именно зрительный тип памяти и что Павлов -в своем учении о типах нервно системы специально

выделил "художественный тип" с преобладанием по силе перво сигнальной системы, в отличие от "мыслительного типа" с преобладанием второ сигнальной системы, связанной не столько с образной, сколько со словесно-логической памятью.

Ясно, что теория актерского творчества должна учитывать своеобрази художественного типа

нервной системы, даже если теоретик-представител мыслительного типа, которому чуждо и обременительно образное мышление. В противном случае мы сталкиваемся с полным

игнорированием важной област актерского творчества. Так, в одной из статей о мастерстве актера ("Художественная самодеятельность", 1963, № 4) написано: "Вообще

злоупотребление в теории словом "видение" приводит ко многи неясностям и недоразумениям на ..-практике. Видеть что-либо несуществующе здоровый человек не

может".

Вот так-"не может" и все! Далее автор статьи пре--достерегает: "Если вы будет стремиться

увидеть несуществующее, "воображаемое", ваши глаза утратят нормальное выражение,

взгля станет неестественным, "галлюцинирующим", ни в какой мере не способным убедит нас в реальности происходящего".

При большой неприязни к видениям можно их даже обозвать "парейдолическим иллюзиями" и утверждать, что такое "насилие над психикой", заставляющее актер верить в реальность свежих благоухающих цветов на месте размалеванного холста, может причинить ущер его

здоровью.

Действительно, если человек видит вместо пятен на стене или вместо узоров н обоях

колеблющиеся ветви деревьев или смеющиеся физиономии, психиатр скажет: парейдолическая иллюзия!

Если же и тени реального обоснования нет и человек так просто, на пустом мест видит что-нибудь несуществующее, воображаемое, психиатр скажет: зрительная (ил слуховая,

обонятельная, тактильная) галлюцинация!

Однако если уж применять термины из области психиатрии, то допустимо сравнит актерские

видения с так называемыми функциональными галлюцинациями, которые больного человека

возникают на основе реально существующих раздражителей п принципу сходства или ассоциации.

Бытовой пример функциональной галлюцинации: человек едет в поезде, слышит сту колес, и ему слышится равномерное "так и едем, так и едем!" Как только сту колес прекращается, исчезает и голос. Причем человек слышал и то и друго одновременно: и стук колес, и ка будто чей-то голос.

Актеру незачем, общаясь с реальным партнером, "подставлять" на его место кого-то другого, воображаемого. Бессмысленно, держа руках бутафорский кубок из папье-маше, "видеть"

непрерывно богемский хрусталь. Но разве о таких "видениях" говорит Станиславский?

"Природа устроила так,- пишет он,- что мы, при словесном общении с другим сначала видим внутренним взором то, о чем идет речь, а потом уже говорим виденном... Слушать на нашем

языке означает видеть то, о чем говорят, говорить-значит рисовать зрительные образы. Слово для артиста не просто звук, возбудитель образов. Поэтому при словесном общении на

сцене говорите не стольк уху, сколько глазу".

Станиславский требовал создавать к каждой роли непрерывную киноленту внутренни видений, иллюстрирующих подтекст роли. Этот важнейший творческий прием, точности

соответствующий данным современной психофизиологии о механизм творческого процесса, в настоящее время игнорируется театральными деятелями дву направлений: первые из них склонны к искусству представления и заменяют "чувств правды"- "отношением актера к

играемому им образу", вторыеканонизировал только внешнюю сторону метода физических действий и убеждены, что достаточн совершать последовательные физические действия

(исключив из этого поняти видения и мысли), и непременно сама собой явится истина страстей.

Умение произвольно вызывать внутренние видения (повторно и в сотый раз!), умени

переключаться о одного видения к другому можно и нужно тренировать!

Тренируя способность мозга вызывать и удерживать внутренние видения, актер н только совершенствует механизмы зрительной памяти, но и развивает тем самы пластичность нервной системы. Умение управлять легко возникающими, яркими, устойчивыми внутренними

видениями повышает эмоциональную восприимчивост человека.

"ВНЕДРЕНИЕ ВИДЕНИЙ". ВНУШЕНИЕ. САМОВНУШЕНИЕ

Изучая труды Станиславского, актер не раз встречается с требованием "внедрят в другого свои видения". Вот учитель добился от ученика того, чего хотел: "то есть заставил его передавать то, что он чувствовал и видел. Малолеткова да мы все до известной степени

понимали, или, вернее, чувствовали его подтекст. Са Паша. . . не только познал, но и

почувствовал практический смысл и истинно значение передачи другим своих видений

иллюстрированного подтекста. . . Ег больше всего поразило, что задача заражать другого

своими видениями незаметн для него самого превратила чужие, навязанные ему, неинтересные слова в ег собственные, нужные, необходимые".

Позиция Станиславского в этой выдержке из книги "Работа актера над собой" ясна: воздействие на партнера и восприятие этого воздействия другим партнером являютс таким

актом, при котором необходимо активное, сознательное внедрение в другог своих чувств и

видений, а для партнера-активное восприятие того, что передается.

В жизненном общении перед нами не встает такой задачи-внедрять видения. Он внедряются

как бы сами собой. Конечно, бывают случаи, когда мы сознательно ище пути к тому, чтобы наш собеседник как можно ярче представил себе ту картину, которая рисуется нашему воображению (если она рисуется!). Что мы делаем тогда?

Как будто самое простое-стараемся найти наиболее выразительные слова, точне всего рисующие картину. Ищем образы, краски, освещаем предмет разговора со все сторон. Стараемся говорить при этом особенно убедительно, употребляя больш внутренних усилий, чем обычно.

Но за этим идет тот же психофизический процесс- в сознание нашего собеседник внедряются

видения. Мы их передаем, а он их воспринимает. Видения, соединенны прямой и обратной связью со второй сигнальной системой, включают механиз мышления партнера - партнер

"репетирует" свои ответные слова за то время, пока слушает.

То, что в жизненном общении происходит как бы само собой, в сценическом, пр подготовке роли, нам надо делать сознательно.

Подсознательное - через сознательное,- таков путь освоения любого жизненног действия в

процессе превращения его в действие сценическое, если его стремятс превратить в живое действие. В этом-основа учения Станиславского.

Поучительное подтверждение необходимости "внедрять видения" мы можем найти выводах из практики гипнотической психотерапии, которая уже сравнительно давн вышла из

запретной зоны лжеучений и получила права гражданства в медицине.

Эпиграфом к своей монографии "Слово как физиологический и лечебный фактор" крупный советский гипнолог К. И. Платонов избрал такое высказывание Павлова:

"Слово, благодаря всей предшествующей жизни взрослого человека, связано со всем

внешними и внутренними раздражениями, приходящими в большие полушария, все и сигнализирует, все их заменяет и потому может вызвать все те действия, реакци организма,

которые обусловливают те раздражения".

Заметим: может вызвать, а может и не вызвать. Должны быть определенные условия, чтобы

слово вызвало ответные действия, и одно из этих условий - активно внедрение видений,

сознательный волевой акт, который в практике речевой психотерапии заключается в акте внушения.

3 ш С. Гиппиу

Здесь полезно сделать небольшое этимологическое отступление, чтобы обновить битком

набитых коридорах второй сигнальной системы слово "внушение", тако привычное, что смысл

его подчас забывается.

"Внушать"- это значит вкоренять, внедрять, поселять в мыслях",-пишет В. И. Даль.

Происхождение слова он производит, с некоторым сомнением, правда, от "во-ушать", то есть вводить в уши. Существует явная родственная связь между этим словом всем семейством слов "внять, внимание, внятный и т. д.". Во всех этих слова ощущается активный

действенный процесс, направленный извне вовнутрь. "Внять"-В.

И. Даль толкует как "постигнуть что-то, устремив на это свои мысли и волю".

Любопытно, что у французов и чехов "внушить" означает то же, что "вдохнуть", а немцев, кроме того, - "влить". Как видим, везде одно физическое активно действие, одного характера.

Практике психотерапии известно, что для успеха дела нужно, чтобы человек, которому внушают, мог воспринять внушение. Если воздействие производится в внушенном сне, то восприятие внушения неосознанное, оно "принимается" чере отдельные бодрствующие участкц коры головного мозга, не затронутые торможением.

Эти участки - зона "раппорта" (то есть в переводе - связи, соотношений), оча контакта между внушающим и тем, кому внушают.

Если внушение реализуется в бодрственном состоянии пациента и восприяти становится

осознанным, обязательно нужно, чтобы пациент верил в пользу дела, хотел "принять" внушение и, таким образом, чтобы он сам поддерживал связь межд собой и внушающим.

Примечательно, что пациенту невозможно внушить (даже состоянии внушенного сна) какие-нибудь представления и действия, находящиеся противоречии с его убеждениями, с

его этическими нормами.

Мы не рассматриваем подробно всю механику внушения и его приемов потому, чт внушение и гипноз, как таковые, не имеют практического значения для театрально практики. Но анализ

причин отдельных успехов и неуспехов психотерапии позволяе нам яснее понять природу взаимодействия двух сигнальных систем и природ человеческого общения, в том числе и сценического.

Действительно, существует много общего между деятельностью организма в момен

внушения и жизнедеятельностью артиста в момент творчества. Отмечено, например, что косвенное словесное внушение (по В. М. Бехтереву-чрезпредметное) действуе сильнее, чем

прямое. "Бодрствующему лицу внушается,- пишет 'К. И. Платонов,- чт предлагаемый ему белый порошок является снотворным. Поэтому, как только о примет данный порошок, он

тотчас же заснет". Внушение здесь действует как б скрыто. Опыты показываютчем более оно скрыто, тем оно эффективнее. В состояни бодрствования косвенное внушение оказывает

сильное воздействие даже на таки лиц, для которых прямое внушение безрезультатно.

Особенно интересно для нас самовнушение-"явление внушающего воздействия,- по

определению К. И. Платонова,- идущего не извне, а изнутри, со стороны следовы корковых

процессов, связанных с прошлыми раздражениями второй сигнально системы". .Наука исследовала многие факты самовнушения, даже такие, казалось бы, невероятные, как случаи мнимой, воображаемой беременности со всеми внешними е признаками, возникшими под влиянием раздражений, идущих из второй сигнально системы и вызывающих вегетативно-эндокринные изменения в организме.

Можно вспомнить здесь и случай, происшедший с М. Горьким. Работая над одни рассказом,

он описывал удар ножом. Волнение его было столь сильным, картина представилась ему

настолько яркой, что он закричал от боли. Да, он почувствова физическую боль как раз в том

месте, куда ударил героя нож. Мало этого. Н воображаемом месте удара проступила явственная красная полоса.

Естественную аналогию между самовнушением и творчеством артиста проводит и П. В.

Симонов в книге "Метод К. С. Станиславского и физиология эмоций". В самом деле, если

косвенное внушение сильнее прямого, то в методе Станиславского, рассчитанном на косвенное возбуждение органической природы путем произвольных, сознательных действий,

мы видим способ для своеобразного самовнушения.

Эмоционально окрашенные следовые процессы сначала вызываются сознательно, пото возникают непроизвольно, и в этот момент тормозятся реальные воздействия внешне среды.

Замы-кательная функция осуществляется тогда во второй сигнальной системе, но уже вне осознанного восприятия. На основе ранее "накатанной" логики последовательности действий выявляется истина страстей.

Механизм внушения может открыть нам удивительные свойства следовых процессов, одно из

которых - повременное запоминание мозгом прошлой деятельности, то ест запоминание действий и состояний организма в прямой последовательности и связ по времени.

"Фиксирование корой мозга последовательности событий,- пишет К. М.

Быков,- имеет огромное значение для жизни организма, ибо позволяет пр определенных обстоятельствах повторить имевшую место в прошлом цепь событий".

Повторить всю цепь действий! Мало того-при повторении цепи действий кор головного мозга,

оказывается, пускает в ход те связи, которые существовали моменты этих действий, и оживляет эмоциональное состояние организма тог времени. Выше мы приводил один из

примеров воскрешения былого состояния человека в опыте К. И. Платонова.

Вот на этом свойстве памяти-связывать временем действия и эмоционально состояние-и основана возможность живого повторного воспроизведени эмоционального куска роли, если до этого кусок подготовлен логикой последовательностью предыдущих действий и

подкреплен образным видением мысленной речью. Словом, если этот эмоциональный ролевой эпизод не повторяетс механически, в нарушение законов рождения живого поступка.

ВДОХНОВЕНИЕ. КОНКРЕТНОСТЬ ВИДЕНИЙ

"Накатанность" динамических внутренних видений в их логике и последовательности,

поддержанная непрерывной и тоже "накатанной" кинестезией, неминуемо создае условия для пригашения деятельности второй сигнальной системы.

Возникает физиологическая ситуация (сходная с гипнотическими явлениями), когд на фоне сниженного положительного тонуса коры есть какой-то пункт, получающи концентрированное

раздражение. Этим раздражителем может быть мысленная речь.

Раздражитель вызывает отрицательную индукцию, которая распространяется на вс кору, поэтому он является, по выражению И. П. Павлова, "совершенно изолированны от всех влияний и делается абсолютным, неодолимым, роковым образом действующи раздражителем".

В сущности говоря, это и есть механизм вдохновения,- непроизвольно наступившег

состояния, подготовленного сознательными произвольными действиями. "Вдохновени

обычно возникает в процессе упорного напряженного труда,-писал М. Горький. - Вдохновение

ошибочно считают возбудителем работы. Вероятно, оно является в процессе успешно работы, как следствие ее". Так и А. С. Пушкин в стихотворении "Осень", описыва минуты вдохновения, начинает со строчки: думы долгие в душе моей питаю... а потом:

И забываю мир - и в сладкой тишине Я сладко усыплен моим воображеньем, И

пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем, Трепещет, и звучит, и ищет, как во сне, Излиться

наконец свободным проявленьем - И тут ко мне идет незримый рой гостей, Знакомцы давние, плоды мечты моей.

И мысли в голове волнуются в отваге, И рифмы легкие навстречу им бегут, И пальц просятся к перу, перо к бумаге, Минута - и стихи свободно потекут.

Проследим всю последовательность явлений, сопровождающих вдохновение! Сначала-длительное, сознательное накопление материала: "думы долгие в душе моей

питаю".

И, как следствие,-переключение механизма психики на "непроизвольный регистр"-"усыплен моим воображеньем, и пробуждается поэзия". На первом плане выступае деятельность

первой сигнальной системы, а критический контроль, связанный с второй сигнальной системой, существует на втором плане, приглушенно - "ищет, ка во сне".

Эта первая стадия вдохновения, которая характерна непроизвольным аналитически отбором

"давних знакомцев, плодов мечты", переходит во вторую стадиюсинтеза выявления его результатов, когда "стихи свободно потекут", как будто сами собой.

Стоит особо обратить внимание на то, что к поэту не нисходит нечт для него неожиданное, а

являются "знакомцы давние". Актер сказал бы, чт многократно отрепетированные куски роли становятся в какой-то момент своими, понятными.

Итак, основное требование для проявлений повышенной внушаемости самовнушаемости - снижение положительного тонуса коры. Чем же можно пр сценическом общении усилить

функцию первой сигнальной системы? Это можно сделат стремлением увидеть на экране внутреннего зрения все то, что говорится партнеру, или то, что партнером сообщается.

Речь идет не об отождествлении внушения с убеждением и самовнушения самоубеждением.

Во-первых, между самым незначительным по цели убеждением и самы эффективным внушением во внушенном сне существует множество постепенны количественных переходов

и качественных скачков от одного к другому. Во-вторых, нас интересует в сценическом действовании не только механизм убеждения, которо осуществляется сравнительно просто, но и процесс эффективной непроизвольно реакции организма на воспринимаемые слова.

Важное значение в этом процессе играет конкретность видения. Для иллюстраци приведем случай из практики психотерапевта П. И. Буля, описанный в книге "Гипно и внушение в клинике внутренних болезней".

Велось рентгенологическое исследование влияния внушения на деятельность желчног пузыря. Внушалось:

"Вы съели жирную пищу", затем изучались процессы в желчном пузыре. Никаки результатов,

сходных с картиной реального насыщения жирной пищей, не отмечалось.

Тогда формула внушения была изменена, ее превратили из обобщенной в конкретную:

"Вы видите перед собой на столе много вкусных питательных жирных блюд - яичниц с салом, колбасу, масло, ветчин и горчицей, свинину. Вы начинаете есть, выбирая то, что вы любите..

." Дале внушение еще больше конкретизировалось, обрисовывая детали насыщения,

одновременно делались рентгеновские снимки желудка и желчного пузыря, которы показывали картину, аналогичную с контрольной рентгенограммой, сделанной посл

реального насыщения подобной пищей.

Проводились опыты, в которых конкретизированные словесные воздействи производили соответствующие изменения в составе желудочного сока и сок поджелудочной железы.

Воображение обманывало организм!

Возвращаясь к утверждению Павлова, что слово может вызвать любые реакци организма и заменить собой реальные раздражения, мы отмечаем, что слов обманывает природу человека особенно тогда, когда оно конкретно и способн вызвать яркую картину на экране

внутреннего зрения человека, приведенного сами собой или партнером в такое состояние, при котором преобладает функция образно-чувственной системы.

Оно и понятно. Чем дальше от обобщенных понятий, чем конкретнее образ, тем о больше

возбуждает деятельность первой сигнальной системы. А неконкретное слово, слово-обобщение откликается во второй сигнальной системе, потому что только е оно

порождено. Следы зрительных восприятий, из которых складывалось обобщение, так многочисленны, что неизвестно, какому из них нужно появиться на экран внутреннего зрения.

Конкретные же слова мгновенно вытягивают свои "образны слепки" и складывают яркую картину. Видения оживляют слово.

Конкретные видения, воспринятые пациентами неосознанно, в опыте П. И. Бул привели в

действие реакции, связанные с пищеварением. Это не частный случа психотерапии, а закономерность, проливающая свет на природу жизненного общения.

Простые строчки из книги К. И. Платонова:

"Большое значение имеет умелый и внимательный подход врача к больному, вселяющи доверие больного к врачу"- похожи на выписку из правил внутреннего распорядк больницы,

но сущность их раскрывает правила внутреннего распорядка жизненног общения. Умелый и внимательный подход-это желание передать, оказать помощь.

Доверие больного-желание воспринять, получить помощь. Врач, вселяющий довери (иначе

говоря, "внушающий доверие"),-протягивает линию связи. Больной, доверяющий врачу,-принимает и крепко держит этот провод. Устанавливаетс неразрывная взаимосвязь А конкретные видения, сознательно внедряемые врачом-психотерапевтом и сознательно

воспринимаемые пациентом (просматриваемы сознательно или неосознанно), изменяют

внутреннюю среду пациента.

Неразрывная взаимосвязь-основной закон жизненного общения. Для укреплени сценического общения и понадобились Станиславскому все его образные "ток внутреннего общения", "лучеиспускание и лучевосприя-тие", "создание лент видений, иллюстрирующих подтекст".

ЛУЧЕИСПУСКАНИЕ, ЛУЧЕВОСПРИЯТИЕ И МИКРОМИМИКА

Когда пишут о трудах Станиславского, то либо обходят молчанием места, связанны с

понятиями "лучеиспускания" и "лучевосприятия", либо ограничиваются указаниями, что терминология в этой части неточна, неудачна (что отмечал и са Станиславский), что упражнения на лучеиспускание не характерны для последних ле педагогической практики создателя системы и относятся к самому раннему период его деятельности.

С. Гвппну Все это и так и не так. Существуют факты, мимо которых нельзя пройти. Первый -

книга "Работа актера над собой" была предметом самого пристального внимани Станиславского именно в последние годы его жизни. Он готовил ее к печати в 30годах. На

протяжении работы над книгой многое выпало, очень многое. В письме Л. Гуревич в 1930 году

Станиславский сообщил ей об одном из таких "огромны сокращений". Однако "лучеиспускание и лучевосприятие" остались и вошли в книгу, верстку которой он держал в руках в год своей кончины.

Второй факт. В незаконченной рукописи ("Дополнение и исправление для новы изданий. К главе "Общение"), датированной октябрем 1937 года, то есть в одной и своих последних работ он, говоря о сценическом общении, вновь упомяну лучеиспускание и лучевосприятие.

"Пусть люди науки объяснят нам природу этого невидимого процесса,- написа Станиславский,- я же могу говорить лишь о том, как я сам ощущаю его в себе и ка я

пользуюсь этими ощущениями для своего искусства". То, что великий артис ощущал в момент творчества, и то, как он это ощущал, нельзя обходить молчанием, даже если явления

эти кому-то напоминают нечто мистическое или если не все люд и не каждый день их ощущают.

В своем исследовании о методе физических действий П. В. Симонов коснулся

лучеиспускания. Он предположил, что Станиславский имел в виду микромимику, ка один из видов общения.

Действительно, микромимика особенно ощутима в моменты активного взаимодействи

партнеров. Люди разговаривают, или нетерпеливо ждут ответа, или напряженн слушают, боясь проронить слово, а мы видим, как все отражается на их лицах, ка внутренние и мысли и видения ежесекундно изменяют выражение глаз и лица.

Изменение выражений глаз и лица в микромимикеакт непроизвольный. Мы чутко

улавливаем в жизненном общении фальшь собеседника именно по "искусному" выражению его лица. Это уже не микромимика, а мимика, как таковая. Мимика тож естественное явление.

Фальшь и искусственность, неискренность партнера м обнаруживаем как раз в те моменты, когда он пытается, так сказать, превратит мимику в микромимику. Слишком очевидны его

старания - минимумом мимики создат какое-нибудь впечатление, якобы только что возникшее.

Микромимикаследствие работы образного мышления. Если так, то вряд ли нужн связывать ее только с одной из форм общения, как это предположил П. В. Симонов.

Микромимика - естественный спутник всякого жизненного действия. Она всегд возникает при органическом существовании, как следствие рефлекторно деятельности организма. При действиях автоматических, часто повторяемых, он может быть и неощутима. При действиях первичных она ощутима, даже если толчок ее возникновению дало не образное мышление, сознательно включаемое человеком работу (при воспоминаниях, например, или мечтаниях), а деятельность безусловны рефлексов (при неожиданной радости, в испуге и т. д.).

Проявляясь в жизненном действии непроизвольно, подобно человеческим эмоциям,

микромимика сопутствует всем формам общения. И все же нельзя ее полность отождествить

с тем явлением, которое названо лучеиспусканием и которо Станиславский определял такими образными выражениями - "ощупывание чужой души", "запускание в душу партнера щупальцев чувств", "всасывание тока в глаза" "выбрасывание тока из глаз". Он так это ощущал.

Физиологической основой взаимодействия человека с окружающей средой являетс один из

непрерывно действующих безусловных рефлексов - исследовательски инстинкт. Может быть то, что Станиславский называл лучеиспусканием лучевосприятием,-это проявление

рефлекторной деятельности исследовательског инстинкта?

Можно ли ощутить проявление инстинкта? Конечно, мы можем ощутить и осознать вс наши непроизвольные действия, все эмоции, которые возникают на основ безусловных рефлексов.

Если "сработал" инстинкт самосохранения, мы ощущае страх. Что это такое? Весь мы-шечно-суставной аппарат (под воздействием сигнало из коры и подкорки) внезапно прервал свою деятельность и рывком переключил тел в положение готовности к другой деятельности-к защите тела, например. Внов возникшие сигналы готовности каждой мышцы поступили в кору головного мозга комбинации, которая в сознании связана с получением

общего сигнала опасности.

При таком физическом самочувствии человек страшно.

А какова материальная природа исследовательского инстинкта? Что можно ощутить момент его активной деятельности? Безусловно, микромимику. А еще что?

Ответа на этот вопрос мы пока не можем получить. Различные спириты, теософы прочие

мракобесы от оккультизма до такой степени скомпрометировали самый предме исследования энергетической природы психических явлений, а догматически ограничения прошлых лет

поставили такой барьер любому углублению в природ рефлекторных явлений, что всякое рассмотрение подобных вопросов долгое врем объявлялось "ненаучным".

Наука решит эти вопросы только тогда, когда с одной стороны, освободит уж имеющиеся факты (мысленных внушений, к примеру) от идеалистических толкований, а с другой стороны,

сама освободится от догматической предвзятости при толковании фактов.

Во всяком случае, можно пока только догадываться о связи исследовательског инстинкта с какими-то энергетическими проявлениями. А в том, чт "лучеиспускание" Станиславского

связано с исследовательским инстинктом, не може быть сомнений. Он с предельной точностью образно раскрыл именн исследовательский характер этого явления: человек

"запускает щупальца чувств" мысли и чувства партнера для того, чтобы "ощупать их", исследовать-что та такое? Вспомним, что Павлов так и называл этот безусловный рефлекс -

рефлексо "что такое?".

ПОСЛЕДНЯЯ ЦИТАТА

Закончим эту главу выписками из интересной статьи "Повелитель или раб?", написанной видными учеными-биологами, действительными членами АМН СССР И.

Давыдовским и В. Париным, профессором 3. Бирюковой и старшим научным сотруднико АН

СССР В. Во-'ловичем ("Известия", 1964, 16 марта): "...надо верить в себя.

Вспомните, как затаив дыхание вы восхищались смелыми, ловкими движениям воздушного

гимнаста, акробата или жонглера. Может быть, это какие-нибуд необыкновенные люди? Нет,

в каждом из нас природой заложен был такой совершенны физически гимнаст и акробат. Но

мы не дали ему развиться...

Мы считаем важным делом ученых рассказывать людям о том, как совершенен, бога организм человека. Научить их бережно относиться к нему, не пренебрегать им, н ломать повседневно этот великолепный механизм, а совершенствовать его, подчинят себе. Каждый

из нас может стать или повелителем, или рабом своего организма.

Сделайте же правильный выбор!"

Присоединяясь к авторам статьи в их благородном стремлении содействоват совершенствованию физического развития человека, мы позволим себе расширит рамки этого понятия, присоединив к физическому и душевное развитие человекаего чувствами,

эмоциями, настроениями, самочувствиями, творческим способностями.

Ведь и для умения владеть богатствами своего душевного мира нужно такж поставить себя перед альтернативой - повелитель или раб? И сделать правильны выбор.

ЛИТЕРАТУРА