- •Предисловие
- •Глава 1
- •Русская народная песня
- •Исторические песни
- •Обрядовые песни
- •Бытовые песни
- •Лирические песни,
- •Русская инструментальная музыка
- •Частушка
- •Глава II
- •Музыкальная культура Древней Руси
- •Вклад в сокровищницу музыкальной культуры Великого Новгорода
- •Глава III
- •Этапы развития музыкальной культуры России в XV-XVII веках
- •Народное искусство
- •Музыка при Московском дворе
- •Глава IV
- •Зарождение светской профессиональной музыкальной культуры в России
- •Развитие музыкальной культуры в годы царствования Петра I
- •Глава V
- •Новые музыкальные жанры и первые опыты их освоения в России
- •Опера
- •Инструментальные жанры
- •Песня
- •Глава VI
- •Развитие русской музыкальной культуры в XVIII веке
- •Иностранные музыканты в России
- •Русские артисты и музыкальный быт
- •Зарождение концертной жизни
- •Музыкальные общества и музыкальные издания
- •ГЛАВА VII
- •Русское национальное музыкальное искусство в XVIII веке
- •Русская музыка и ее творцы
- •Русская опера
- •Записи и обработка народных песен
- •Песня - Романс
- •Инструментальная музыка
- •Список литературы
- •Содержание
К.Н. Костриков “Русская музыкальная культура с древних времен до конца XVIII века”
Инструментальные жанры
В годы пребывания Арайи при царском дворе здесь работали также и другие крупные музыканты. Скрипачи Джиованни Мадонис, Доменико Далольо, Джиованни Верокаи, Пьетро Мира, культивировали преимущественно камерные инструментальные жанры. Если Арайя писал в России оперы и канататы, то Д. Далольо создал здесь свои камерные трио, а Д.Мадонис - скрипичные сонаты. Современники вспоминали, что Мадонис использовал в своих сонатах русские и украинские народные мелодии, которые пользовались популярностью у публики. Сохранился сборник 12 скрипичных сонат Мадониса, «Симфонии ради скрипки и баса», изданный в Санкт-Петербурге в 1738 г. Это многочастные циклические произведения, в которых сочетались черты сонаты и сюиты. Стиль изложения свидетельствует о хорошей технике скрипача и композитора. Но наибольший интерес представляет тематический материал этих сонат, в стиле которых ощущается заметное влияние народно-плясовых мелодических оборотов. По-видимому, иностранные композиторы не только влияли на русскую музыку в XVIII веке, но подолгу работая в России, сами воспринимали особенности самобытной русской песенной культуры, оплодотворяя этим свое творчество.
Песня
В эти же годы, когда создавались опера на русский текст, сонаты Мадониса, развивалась русская вокальная лирика. В отличие от
82
К.Н. Костриков “Русская музыкальная культура с древних времен до конца XVIII века”
кантов XVII века, она уже была чисто светская. В рукописных сборниках кантов к середине столетия появляются наряду с духовными и панегирическими произведениями этого жанра, первые образцы лю- бовно-лирических, реже застольных или шуточных кантов. Авторы их неизвестны, но можно предположить, сочинялись они грамотными любителями музыки из городских слоев. Расцвет русской вокальной лирике стал своеобразной предтечей русского романса. На первых порах это было еще угловатое, наивное, «неуклюжее» светское искусство. Но в нем уже проявилось яркое личное чувство, некоторая сентиментальность и неповторимая мелодичность. Воспевается «безмерная любовь», «прекрасные розы», «неисцельные раны»... Со временем изменяется весь стиль кантов: их мелодика становится более субъективной, индивидуально выразительной, иногда чувствительной, диапазон ее расширяется, регистр повышается, оживляется движение, возрастает организующая роль ритма. Некоторые канты были выдержаны даже в движении полонезов или менуэтов. Канты такого рода как и близкие по стилю изложения европейские песни полубытового характера, исполнялись голосом соло (или двумя голосами, как дуэт) с сопровождением гуслей, позже клависина.
В XVIII веке канты получили широкое распространение, стали бытовым искусством русского города. Именно в это время среди лирических и старинных духовных кантов в сборниках появились первые записи русских народных песен в характерном стиле кантов: «Ах реченьки, реченьки, холодные водоньки», «Ивушка, ивушка зеленая моя», «За морем синичка», «Ах матушка, жениха, жениха» и многие
83
К.Н. Костриков “Русская музыкальная культура с древних времен до конца XVIII века”
другие. И лишь после того, как русская песня в течение нескольких десятилетий собиралась и фиксировалась безымянными составителями и начался выпуск печатных сборников народных песен. Таким образом, в XVIII веке в истории русского народного творчества начался новый этап - этап собирания и обработки народных мелодий - обогативших музыкальную культуру и духовную жизнь российского общества.
Наряду с безымянными рукописными сборниками кантов - этим песенным репертуаром города, в середине XVIII века вышел печатный сборник вокальной лирики под названием «Между делом безделье, или собрание разных песен» (1759). Известен автор этого сборника Григорий Николаевич Теплов (1711-1779), это был просвещенный любитель музыки (играл на скрипке, пел, дирижировал), в молодости завершил свое образование за границей, впоследствии видный сановник, почетный член Академии наук. Если тексты песен рукописных сборников в большинстве принадлежали неизвестным авторам (как исключение встречаются тексты Ломоносова, Тредиаковского), то тексты песен Г.Н. Теплова заимствованы у известных современных ему поэтов - Сумарокова, Елагина и др. В отличие от песен рукописных сборников, песни Теплова охватывали лишь лю- бовно-лирические, преимущественно сентиментальные песни, жалобы несчастной, неразделенной любви (или разлуки). Среди 17 песен тепловского сборника иных произведений нет. Сопоставление поэтического текста и музыки и анализ музыкального изложения этих песен позволяют сделать вывод о своеобразном происхождении их сти-
84
К.Н. Костриков “Русская музыкальная культура с древних времен до конца XVIII века”
ля. Г.Н. Теплов охотно использовал такие западно-европейские музыкальные жанры как менуэт (старинный французский танец) и сицилиана (сицилийский народный танец или песня). А в тех случаях, когда он не обращается к этим жанрам - выдерживал характерное ритмическое движение какого-либо танца. При этом сама фактура его песен, их мелодический склад, - несомненно, инструментального типа: инструментальные пассажи в мелодии, как будто бы совсем не связанные с поэтической декламацией, высокая тесситура1, резкие скачки.
Как и большинство кантов, песни Г.Н. Теплова выдержаны в трехголосном изложении; средний голос часто вторит верхнему, но басы носят чисто инструментальный характер (иногда тремоло в басу, часто барабанные басы). По-видимому, здесь, как в большинстве берлинских или венских (даже гайдновских) песен XVIII века, предполагалось непременное участие клавесина, который исполнял все три голоса песни. При этом верхний голос, исполнявшийся вокально, шел в унисон с клавесином.
В отличие от традиционных кантов песни Теплова шире по своим масштабам (хотя тоже куплетны) и имели гораздо более непосредственную связь с салонно-бытовыми формами западноевропейской музыки, особенно с характерной мелодико-ритмической структурой этих форм. Примером может служить одна из песен
1 Тесситура - (итал,, букв. - ткань, ткать) - преобладающий высотный уровень исполнительской партии (вокальной или одноголосной инструментальной). Различают высокую, среднюю и низкую тесситуру, соответствующие возможностям высоких, средних, низких певческих голосов и разновидностей музыкальных инструментов.
85
К.Н. Костриков “Русская музыкальная культура с древних времен до конца XVIII века”
сборника «Где мне укрыться, злобная судьбина, где мне удобней воздыхать», выдержанная в движении менуэта.
Сентиментальная патетика ее текста («Страсть смертельная,,,»,
«Тайна сокровенна,,,») в сочетании с простенькой спокойногалантной музыкой менуэта производит своеобразное впечатление некоторого простодушия и наивности. Таков вообще характерный стиль ранней русской вокальной лирики.
Песни Г.Н. Теплова быстро обрели популярность, перепечатывались в различных сборниках, по видимому, удовлетворяя пробудившиеся стремления русского общества к новым лирическимузыкальным жанрам, к песне-романсу с ее новой поэзией личного чувства, пришедшей на смену отвлеченно-морализующим тенденциям духовной лирики.
86
