Энциклопедия. Том 1. 2006

АКТИВНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ

В своей терапевтической деятельности К. Г. Юнг нередко просил пациентов выразить их материал активного воображения в форме рисунков. Он считал, что подобные рисунки выражают реальное психологическое состояние индивида и их можно использовать в целях установления диагноза заболевания. Так, на основании рисунка можно установить, имеется ли у пациента склонность к шизофрении или он просто невротик. Когда шизофреник изображает свои видения и рисует картину, то чаще всего в ней находит отражение шизофренический раскол, имеющий место в его собственной психике.

К. Г. Юнг заметил, что рисунки пациентов несут в себе огромное количество архетипического материала. Эти рисунки можно сопоставлять с живописью предшествующих эпох и с символизмом, находящим отражение в разнообразных культурах. Осуществление сравнительной работы дает ценную информацию о структуре бессознательного. Пациенту следует указывать на необходимые параллели между его собственными видениями, рисунками и историческим материалом архетипического характера. В этом случае для него будут более понятными архетипические образы, истинное значение которых он сможет постигнуть на основе рассмотрения типичных, повторяющихся в разных культурах и у разных людей способов выражения объективных фактов. Путем объективирования своих надындивидуальных образов он придет к пониманию того, какой богатый архетипический материал содержится в нем самом и какими ценностями он может руководствоваться в своей жизни. Кроме того, находящая воплощение в конкретных рисунках осуществляемая им работа способна оказать на пациента такое воздействие, которое может вызвать изменение его жизненной позиции и пробудить желание к творческому самостановлению.

Объективированная форма завораживает того, кто к ней прибегает. Архетипы вообще завораживают сознание человека. Но в случае их объективации предотвращается угроза того, что архетипы затопят сознание. Тем самым открывается доступ к их позитивному воздействию на человека. Получается своего рода магический эффект, заключающийся в конструктивном воздействии образов на того, кто их объективирует в понятной для восприятия форме, в частности, в форме рисунка. Так происходит расширение и изменение бессознательного, которое раньше представлялось чем-то неизвестным, ускользающим от его предметного схватывания. Поэтому необходимо, как полагал К. Г. Юнг, предоставить бессознательному руководство и дать ему возможность самому стать сознательным содержанием в форме разнообразных творческих фантазий.

При работе с пациентами основатель аналитической психологии придерживался установки, в соответствии с которой рисунки чрезвычайно

261

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К . Г. ЮНГА

важны для них, их необходимо возвращать им, а копии оставлять у себя, чтобы иметь возможность размышлять над ними. При этом он исходил из того, что «суггестивное воздействие рисунка влияет на психологическую систему пациента и вызывает эффект, аналогичный тому, что сам пациент вкладывает в свой рисунок» [44, с. 188].

Некоторым пациентам удается создать такие произведения, которые по своему художественному воплощению не хуже тех, что порой можно увидеть на выставках профессиональных художников. Однако К. Г. Юнг не рассматривал их с точки зрения какой-либо цены, соизмеряемой с масштабом ценностей подлинного искусства. Напротив, он считал, что рисунки пациентов не имеют подобной ценности, и если бы кто-нибудь из них возомнил себя художником, то тем самым он лишил бы себя терапевтического эффекта. Активное воображение в аналитическом процессе и реализация его в форме рисунков вовсе не предназначены для искусства как такового. Речь идет о живительном воздействии на пациента его творческих потенций, что является значительно большим, чем просто искусство. Пациент старается перевести невысказанное в наглядную форму и тем самым по-своему реализует смысл индивидуальной жизни, которому раньше не придавал значения или о существовании которого вообще ничего не знал.

К. Г. Юнг исходил из того, что метод активного воображения может быть продуктивным на завершающих этапах аналитической терапии, когда объективация образов оказывается способной занимать место сновидений. Вызванные активным воображением образы как бы предвосхищают сны, и материал сновидений иссякает. Сознание устанавливает связь с бессознательным, и получаемый в процессе анализа материал находит свое выражение в творческой форме, оказывается более содержательным, чем в сновидениях. Нередко сами пациенты испытывают потребность в эмоциональном или зрительном воплощении данного материала. На вербальном уровне это может вылиться в воображаемый разговор с другим человеком или персонажем, всплывшим из недр бессознательного. На невербальном уровне — в живописи, скульптуре, танце. Могут быть и иные способы выражения в форме письма, изложения на бумаге рассказа, стихотворения.

Побуждение пациента выражать свое настроение, свои переживания, т. е. самого себя, осуществляется с целью активизации его внутреннего мира. Прежнее состояние пассивности уже не доминирует над ним, и он переходит к активности. То, что явилось к нему пассивно, переводится в активную форму и становится делом собственных рук или телодвижений. В психологическом плане несомненна разница между многочасовыми, подчас беспредметными разговорами с аналитиком и конкретной

262

АКТИВНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ

деятельностью, связанной с живописью, скульптурой, пластикой, прозой или поэзией ради самовыражения, не рассчитанного на социальное признание.

Кроме того, материальное изображение различных образов вынуждает пациента прибегать к длительному рассмотрению их во всех деталях, благодаря чему они начинают оказывать на него свое воздействие.

Простая фантазия оказывается связанной с реальностью, творческое воображение — с самореализацией внутреннего потенциала. Для пациента открывается доступ к независимости, намечается путь к обретению психологической зрелости. «Теперь он больше не зависит от собственных фантазий и от знаний своего врача, но, так сказать, рисуя самого себя, становится способен самого себя и формировать» [45, с. 60].

Разумеется, сама по себе изобразительная деятельность недостаточна для обретения пациентом Самости. Помимо нее, необходимо эмоциональное и интеллектуальное постижение образов, благодаря чему достигается не только их реальное постижение, но и моральная интеграция сознанием. К этому следует добавить, что без синтетического толкования архетипических образов аналитиком пациенту не просто постичь суть присущей ему трансцендентной функции и отдаться целиком процессу индивидуации. Однако изобразительная деятельность несомненно способствует развертыванию творческого воображения в направлении достижения человеком цели индивидуации. Во всяком случае метод и техника активного воображения являются, по мнению К. Г. Юнга, наиболее эффективным способом выведения на поверхность скрытых в глубине коллективного бессознательного содержаний, которые, будучи задействованными и активированными, могут попасть в поле сознания человека.

Прибегая к активному воображению, напоминающему собой своего рода медитацию, К. Г. Юнг предупреждал в то же время, что этот метод подходит далеко не для всех пациентов и имеются такие больные, по отношению к которым его применение будет ошибкой. Дело в том, что само по себе активное воображение может породить такой обильный бессознательный материал, с которым пациент не будет в силах справиться, в результате чего он не только не сможет разобраться в вызванных к жизни образах, но и растворится в них, окажется под их властью, будет испытывать беспокойство, что чревато обострением психического состояния.

Негативный момент состоит и в том, что вместо подлинного понимания бессознательных образов возможно соскальзывание пациента в пропасть его собственных глубинных комплексов. Кроме того, содержимое бессознательного может вызвать у пациента лишь эстетический интерес, в результате которого больной окажется в тисках всепоглощающей фантасмагории.

263

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К . Г. ЮНГА

И наконец, активное воображение может способствовать освобождению присущего содержанию бессознательного сильного заряда, который в определенных обстоятельствах способен подавить разум и овладеть личностью. К. Г. Юнг предупреждал, что метод активного воображения — это «не детская игрушка», он особенно опасен для больных с латентной формой шизофрении и, следовательно, при его использовании требуется строгий контроль со стороны опытного аналитика.

Поэтому использование метода активного воображения предполагает такую искусную работу аналитика, в процессе которой постоянно оказывается помощь пациенту по освоению им бессознательных образов. Пациенту следует подсказывать параллели, имеющие место между его бессознательным материалом и элементами символизма, восходящими к Средневековью, древним культурам, поскольку, как замечал К. Г. Юнг, больной может уяснить истинное значение архетипических образов в качестве повторяющихся в истории человечества объективных фактов и процессов психики, а не сомнительных субъективных переживаний вне всякой связи с внешним миром. Смысл и значение этих образов проявляются лишь в процессе их интеграции в личность, духовную целостность, т. е. тогда, когда человек не только задумывается над тем, что они собой представляют, но и вбирает в себя их нравственные требования.

Коль скоро сам К. Г. Юнг подчеркивал, что метод и техника активного воображения являются продолжением метода свободных ассоциаций, то интересной представляется параллель, относящаяся к истории возникновения соответствующих представлений у него и у основателя психоанализа. Речь идет о литературных истоках, имеющих непосредственное отношение к идеям свободного ассоциирования и активного воображения.

Известно, в частности, что идея необходимости свободного, произвольного изложения мыслей была высказана до З. Фрейда немецким писателем и публицистом Л. Берне в его статье «Как стать оригинальным писателем в три дня». Автор статьи предлагал начинающим авторам записывать на бумагу все то, что приходит в голову. Когда один из психоаналитиков обратил внимание З. Фрейда на эту статью, то тот сперва удивился сходству между идеями Л. Берне и методом свободных ассоциаций, а позднее признал, что в 14 лет получил в подарок томик сочинений этого писателя.

Менее известна история обращения К. Г. Юнга к методу и технике активного воображения. Считается, что он пришел к ним в процессе собственного разбирательства с бессознательным в период душевного кризиса после разрыва с З. Фрейдом. И это действительно так, как впрочем очевидно и то, что идея активного воображения не в последнюю очередь была обусловлена его знакомством с художественной литературой. В этом отношении обращает на себя внимание апелляция К. Г. Юнга к немецкому

264

КЛАССИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ И АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

поэту Гете, который сообщал о себе, что когда он однажды сидел и воображал себе живой цветок, то видел, как тот самостоятельно изменяется и как возникают все новые комбинации зрительного образа. В работе «К психологии и патологии так называемых оккультных феноменов» (1902) К. Г. Юнг не только сослался на этот пример, но и привел высказывание Гете, иллюстрирующее, по сути дела, суть активного воображения. В своем высказывании немецкий поэт говорил буквально следующее: «У меня был дар: когда я закрывал глаза и, поникнув головой, мысленно вызывал в органах зрения образ цветка, то он ни на одно мгновение не застывал в своем первоначальном облике, но раскрывался, и из глубины его распускались новые и новые цветы, сложенные из цветных и из зеленых лепестков: эти цветы никогда не были природными, но всегда фантастическими; правильностью они напоминали розетки скульптуры» [46, с. 239].

В контексте данного изложения концептуальных и терапевтических новаций К. Г. Юнга нет необходимости в осуществлении дальнейших экскурсов в историю и предысторию их становления. Достаточно, видимо, лишь обратить внимание на то, что и метод свободных ассоциаций, и техника активного воображения возникли у З. Фрейда и К. Г. Юнга не только в результате работы с пациентами или в процессе самоанализа, что обычно принимается во внимание большинством исследователей, но и под воздействием их знакомства с различными произведениями художественной литературы, включая мировые шедевры.

Что касается метода и техники активного воображения, то они действительно приобрели важное значение в психотерапии К. Г. Юнга, предопределив тем самым определенные тонкости в расхождениях между аналитической психологией и классическим психоанализом.

Классический психоанализ и аналитическая психология

В отличие от классического психоанализа З. Фрейда, в основу аналитической психологии К. Г. Юнга были положены следующие общие теоретические представления:

•человека следует рассматривать исходя из его здоровья, а не из патологии;

•учение об интровертированных и экстравертированных типах личности покоится на предположении, что в картине мира присутствует внутреннее и внешнее начала, а между ними находится человек, обращенный то к одному, то к другому полюсу в зависимости от темперамента и склонностей;

•психическая энергия рождается из взаимодействия противоположностей, она не сводится только и исключительно к сексуальной и, следо-

265

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К . Г. ЮНГА

вательно, понятие либидо является более широким по своему содержанию, чем это принято считать в психоанализе;

•чтобы разорвать заколдованный круг биологических явлений, связанных с сексуальностью, инцестом, необходимо признать наличие духа

изаново пережить его;

•человек естественным образом развивает религиозную функцию

ипоэтому с давних пор человеческая психика пронизана религиозными чувствами;

•все религии позитивны и в содержании их учений наличествуют те фигуры, с которыми приходится сталкиваться в сновидениях и фантазиях пациентов;

•Я человека страдает не только из-за своего отделения от человечества, но и от утраты духовности;

•человек, будучи частью, не постигает целого, но он всегда зависит от целого и зиждется на нем.

На этих общих положениях основываются многочисленные расхождения, имеющие место между классическим психоанализом и аналитической психологией. Расхождения касаются прежде всего генетического (вместо чисто сексуального) понимания либидо, рассмотрения природы бессознательного, разделения бессознательного на личное (индивидуальное) и коллективное, отношения между сознанием и бессознательным, различий между Я и Самостью, функциональной деятельности сновидений, противопоставления конструктивного (синтетического) метода исследования каузально-редуктивному (аналитическому) толкованию психических процессов и ряда других концептуальных и терапевтических разработок, предпринятых К. Юнгом.

При рассмотрении основных положений аналитической психологии уже обращалось внимание на специфику юнговского понимания либидо, личного и коллективного бессознательного, различий между Я и Самостью. В меньшей степени затрагивались другие аспекты аналитической психологии, обладающие своеобразием и проясняющие суть различий в трактовке тех или иных вопросов со стороны К. Г. Юнга и З. Фрейда. Эти аспекты как раз и требуют дальнейшего краткого рассмотрения, завершающего раскрытие концептуальных и терапевтических разработок К. Г. Юнга.

Прежде всего необходимо обратить внимание на фрейдовское и юнговское понимание бессознательного как такового. Основатель психоанализа и швейцарский психолог и психиатр исходили из того, что в процессе развития индивида бессознательное находится в центре внимания и, следовательно, именно оно должно быть всесторонне изучено. К. Г. Юнг как раз и усматривал заслугу З. Фрейда в том, что тот не только обра-

266

КЛАССИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ И АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

тился к исследованию бессознательного психического, но и вычленил области его эмпирического проявления (сновидения, ошибочные действия, симптомы заболеваний), а также предложил такую технику анализа его, которая до него отсутствовала. По его выражению, «Фрейд сорвал покров, наброшенный просвещенческим оптимизмом на бездонный мрак человеческой природы, и с тех пор психотерапия в той или иной форме не покладая рук трудится над разоблачением обширной области тьмы, которую сам я назвал “тенью” человека» [47, с. 62].

Однако, если для З. Фрейда бессознательное представлялось неким хранилищем для вытесненного материала, инфантильных желаний, сексуальных и агрессивных влечений, то в понимании К. Г. Юнга бессознательное представляет собой нечто большее. Речь идет не только о признании им коллективного бессознательного, наряду с личным бессознательным, но и о рассмотрении бессознательного в качестве как оплота консерватизма предков, так и творческого фактора, способствующего осуществлению радикальных изменений и самореализации личности.

Для К. Г. Юнга бессознательное — это не только область тьмы, негативных содержаний человека. Оно содержит источник сил, приводящих в движение человеческую душу, и в нем же заключается единство бытия.

Бессознательное — не простое реактивное отражение сознания, своего рода психический зеркальный мир, а самостоятельная и продуктивная деятельность, особая реальность, которую необходимо учитывать и с которой приходится считаться.

К. Г. Юнг исходил из того, что бессознательное не является демоническим чудовищем, а представляет собой индифферентную в моральном, этическом и интеллектуальном отношении естественную сущность. В нем нет взрывоопасных вещей, если сознание не создает их. Оно опасно только тогда, когда сознание неправильно относится к нему, прибегая к различного рода подавлению и вытеснению его содержаний. Психика, как саморегулирующая система, обладает такими механизмами, благодаря которым бессознательное выполняет те функции, которые в силу различного рода причин и обстоятельств оказываются незадействованными со стороны сознания.

С точки зрения З. Фрейда и К. Г. Юнга, бессознательное в филогенетическом (как история развития человеческого рода) и онтогенетическом (как история развития индивида) отношениях первично, а сознание — вторично. Вместе с тем, если в классическом психоанализе бессознательное и сознание в определенной степени противостоят друг другу, то в аналитической психологии они рассматриваются в качестве естественного дополнения.

В понимании К. Г. Юнга проявления бессознательного имеют характер компенсации по отношению к сознанию. Односторонность сознания снимается

267

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К . Г. ЮНГА

бессознательным, его тревожность сглаживается и оно обретает равновесие через бессознательное. Таким образом, значение бессознательного примерно эквивалентно значению сознания. Обе части психики связаны друг с другом узами взаимного компенсирования. По словам К. Г. Юнга, «теорию компенсации можно вообще объявить основным правилом психической жизни» [48, с. 75]. В этом отношении он шел по стопам А. Адлера, выступившего с идеей компенсации чувства неполноценности как основного закона развития человека.

Рассмотрение компенсаторных функций бессознательного и сознания нашло отражение у К. Г. Юнга при осмыслении им природы сновидений. При толковании конкретного сновидения он ставил вопрос о том, какая сознательная установка компенсируется данным сновидением. Если в классическом психоанализе сновидение соотносилось с бессознательной деятельностью человека, то в аналитической психологии устанавливалась тесная взаимосвязь между сознанием и сновидением. Если З. Фрейд придавал особое значение символике сновидений, уходящей своими корнями в бессознательное, то К. Г. Юнг исходил из того, что в практическом отношении целесообразно рассматривать символику сновидения не семиотически, т. е. как знак или симптом постоянного характера, что имело место в классическом психоанализе, а как подлинный символ, являющийся выражением понятийно не сформулированного содержания, соотносящегося с определенной установкой сознания.

Отмеченное выше не означает, что К. Г. Юнг не разделял точку зрения З. Фрейда, в соответствии с которой сновидения являются проявлениями бессознательной психической деятельности. Такое понимание сновидения было характерно и для него. Другое дело, что при толковании сновидений пациентов он учитывал компенсирующие отношения между бессознательным и сознанием, а также считал, что бессознательная прогрессивность и сознательная регрессивность образуют пару противоположностей, поддерживающих равновесие. Одновременно он говорил не только о компенсирующей функции сновидений, но и о том, что в сновидении может иметь место коррекция представлений.

Кроме того, К. Г. Юнг усматривал в сновидении не только ключ к разгадке этиологии неврозов, но и диагностически полезный эффект, связанный с терапевтической подсказкой и неким прогнозом. При этом, как и З. Фрейду, ему была понятна необходимость осознания содержащегося в сновидении бессознательного материала. Не случайно он говорил об ассимиляции сознанием содержаний бессознательного. Однако под ассимиляцией он понимал не просто осознание бессознательного, а проникновение сознательных и бессознательных содержаний друг в друга. Поэтому и содержание сновидений воспринималось им в качестве реаль-

268

КЛАССИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ И АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

ности, которую необходимо включать в сознательную установку. Если человек не делает этого, то он остается в плену односторонней сознательной установки, требующей бессознательной компенсации, являющейся эффективной только тогда, когда она взаимодействует с сознанием.

З. Фрейд ориентировался на каузальное (причинное) толкование сновидений, в то время как К. Г. Юнг учитывал и финальный (целеполагающий) способ рассмотрения сновидений, считая, что все психическое требует двойного способа рассмотрения. В этом отношении, как и в случае теории компенсации, он также поддерживал А. Адлера и исходил из того, что, наряду с ориентированным в основном на прошлое вопросом «почему», не менее важным является также обращенный в будущее вопрос «для чего». Подход, использующий сновидения только для выявления этиологического фактора, предполагающего поиск детских переживаний, оценивался им как предвзятый и игнорирующий значительную часть того, что может дать сновидение. По его мнению, чисто каузальная установка является не только ограниченной, но и не отвечающей сущности сновидения и природе невроза.

Основатель психоанализа полагал, что сновидение имеет редуцирующую функцию. Основатель аналитической психологии признавал, наряду

сэтой функцией, также проспективную функцию сновидения, способствующую появлению в бессознательном некоего плана, символическое содержание которого является проектом для решения внутрипсихических конфликтов. Данная функция сновидения соотносима не с каким-либо пророчеством, а с предварительным комбинированием вероятностей. Она выходит за пределы терапевтического успеха в аналитической ситуации

иимеет отношение к той цели человека, которая связана с индивидуацией, реализацией целостности личности. Это означает, что, с точки зрения К. Г. Юнга, открывающиеся сознанию в сновидениях процессы воспринимались бы аналитиком как менее запутанные, если бы он знал о целях бессознательной тенденции.

Швейцарский психолог и психиатр не отрицал значения редуцирующей функции сновидения как таковой. Он лишь считал, что сновидения многофункциональны и поэтому при их толковании следует принимать во внимание их обращенность как в прошлое, так и в будущее, а также учитывать наличие различных функций. В связи с этим, наряду с редуктивными и проспективными сновидениями, он выделял реактивные сновидения, в которых детерминирующую роль играют различные травмы.

При каузально-редуктивном подходе сновидение разлагается на составные части, состоящие из воспоминаний, или на процессы, связанные

сбессознательными влечениями человека. Такой подход приемлем по отношению к раскрытию содержаний личного бессознательного, но он оказывается бесперспективным, когда всплывают образы коллективного

269

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К . Г. ЮНГА

бессознательного. За анализом, разложением сновидения на составные части или процессы, должен следовать синтез, поскольку в бессознательном имеются такие содержания, смысл которых раскрывается благодаря синтетическому воспроизведению образов. Поэтому, если З. Фрейд прибегал к каузально-редуктивному методу толкования сновидений (и фантазий), то К. Г. Юнг предложил использовать для их понимания синтетический, финальный или герменевтический метод.

Новый метод работы со сновидениями и фантазиями был основан на том, что он назвал амплификацией, т. е. поиском параллелей, расширением образов бессознательного всеми сознательными средствами, включая активное воображение. «Так же, как анализ разлагает символический материал фантазий на компоненты, синтетический способ интегрирует все это и придает ему общее и понятийное выражение» [49, с. 133].

Амплификация противопоставлялась К. Г. Юнгом свободным ассоциациям. Он исходил из того, что используемый в классическом психоанализе метод свободных ассоциаций предназначен для выявления комплексов человека. Но, как заявлял К. Г. Юнг, его не интересовали комплексы пациентов. Он стремился понять, что сновидения пациентов могут сказать о комплексах, а не то, каковы они. На основании сновидений он хотел узнать, что делает с комплексами бессознательное и к чему пациент готовит себя. Поэтому вместо метода свободных ассоциаций К. Г. Юнг предпочел говорить об амплификации как методе, заимствованном у филологов и основывающемся на поиске параллелей.

Этот метод состоял в том, что если, например, приходится иметь дело с редким словом, с которым никогда не приходилось встречаться ранее, то в этом случае можно попытаться найти тексты со сходными пассажами, где встречается данное слово, затем использовать в новом тексте формулу, установленную при знакомстве с ранним текстом. Что касается обнаружения контекста, то К. Г. Юнг предпочитал следовать принципу ассоциативного эксперимента, благодаря которому удавалось находить основания, связанные с появлением какого-то слова или образа.

Подобная логическая процедура, т. е. амплификация, представлялась ему более целесообразной при работе со сновидениями, чем метод свободных ассоциаций. Однако в рамках аналитической психологии и терапии, где раскрытие личного и коллективного бессознательного предполагало рассмотрение сновидений, видений и фантазий пациентов, К. Г. Юнгу приходилось апеллировать и к ассоциативному эксперименту, и к свободным ассоциациям, и к активному воображению.

Что касается толкования сновидений, то К. Г. Юнг различал два их вида: на объективной ступени и на субъективной ступени. Первый вид толкования может быть соотнесен с реальным объектом и является анали-

270