«Военная оппозиция»

Одно из важных столкновений вокруг «чистоты принципов» в рядах больше­виков произошло по вопросу о регу­лярной Красной армии. В программе РСДРП имелся пункт: «Замена посто­янного войска всеобщим вооружени­ем народа». То же положение почти дословно повторяли, между прочим, и Апрельские тезисы В. Ленина. Одна­ко в ходе гражданской войны вскоре стало очевидным, что противостоять белогвардейцам может только «на­стоящая», регулярная армия.

В марте 1919 г. собрался VIII съезд пар­тии большевиков. На нём заявила о себе «военная оппозиция». Одним из её руководителей стал Климент Воро­шилов. Сторонники «военной оппози­ции» требовали вернуться к первона­чальным установкам партии в военном деле. Это означало: выбирать команди­ров, обсуждать приказы, не использо­вать «военспецов» (бывших офицеров и генералов) старой русской армии.

Эти события происходили в один из самых острых моментов гражданской войны. В. Ленин, Л. Троцкий и их сто­ронники считали, что партизанская, ополченческая армия победить в такой войне не сможет. По их мнению, на карту вновь была поставлена судьба Советской республики. Но идея регу­лярного войска означала для больше­виков ещё одну серьёзную ломку ми­ровоззрения... «Исторический переход от партизанщины к регулярной ар­мии, — говорил на съезде Ленин, — в UK десятки раз обсуждался, а здесь го­ворят, что нужно всё бросить и вернуть­ся назад. Никогда и ни в каком случае».

В конце концов силой авторитета В. Ле­нину удалось привлечь на свою сторо­ну необходимое большинство. Принцип регулярной Красной армии был одоб­рен как временная, вынужденная мера. Впрочем, Красная армия сохранила многие черты революционного войска. Так, вплоть до 30-х гг. в ней не было воинских званий (только должности), до 40-х гг. её командиры не носили погон... Некоторые из этих черт остались и позднее: например, политические ко­миссары при командирах, воинское обращение «товарищ».

Неизвестный художник. Плакат 1920 г.

«Рабочая оппозиция» требовала «свободы критики, права дискуссий» внутри партии. Её сторонники считали, что сначала вопросы должны «обсуждаться низами, а потом уже суммиро­ваться верхами». Они добивались беспощадной чистки всех не­рабочих внутри партии. В хозяйственной области они также предлагали заменить «чиновников» рабочими, т. е. профсоюза­ми. «Кто призван творить новые формы хозяйства: советские чиновники или профсоюзы? — спрашивала Коллонтай и заклю­чала: — Творчество коммунизма — принадлежит рабочим».

На съезде В. Ленин решительно выступил против «рабочей оппозиции». Он увидел в ней новую угрозу для Советской респуб­лики. «Я утверждаю, — грозно заметил он, — что между идеями и лозунгами мелкобуржуазной, анархической контрреволюции и ло­зунгами „рабочей оппозиции" есть связь... Обстановка спора ста­новится в величайшей степени опасной, становится прямо угро­зой диктатуре пролетариата».

Само название оппозиции невольно рождало вопрос: если в партии «рабочая» только оппозиция, то какова же сама пар­тия? «Нет другого, более худшего и неприличного названия для членов коммунистической партии, чем это», — с возмущением произнёс Ленин под аплодисменты зала.

В. Ленина, очевидно, возмущало то, что мощная идейная оп­позиция внутри партии каждый раз возникает в тот момент, когда Советская республика «висит на волоске». Под угрозой при этом

334

оказывается всё дальнейшее существование нового государства. Владимир Ильич энергично и с негодованием восклицал: «Не надо теперь оппозиции, товарищи, не то время! Либо — тут, либо — там, с винтовками, а не с оппозицией. Это вытекает из объективного положения, не пеняйте. И я думаю, что партийному съезду при­дётся сделать тот вывод, что для оппозиции теперь конец, крыш­ка, теперь довольно нам оппозиций!» (Аплодисменты). Почти все делегаты съезда вполне разделяли эту точку зрения. Они приняли известную резолюцию «О единстве партии». В ней говорилось: «Съезд поручает всем организациям строжайше следить за недо­пущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии». К. Радек заметил с трибуны съезда: «Голосуя за эту резолюцию, я чувствовал, что она может обратиться и против нас, и несмотря на это, я стою за резолюцию». Л. Каменев позднее так разъяснял эту точку зрения: «Сегодня го­ворят: демократия в партии; завтра скажут: демократия в профсою­зах. Послезавтра беспартийные рабочие могут сказать: дайте нам такую же демократию. А разве крестьянское море не может ска­зать нам: дайте демократию!?».

Принять столь строгое решение о единстве, по словам Л. Троцкого, коммунистов заставило само Кронштадтское вос­стание, «вовлёкшее в свои ряды немалое число большевиков».

КРОНШТАДТСКОЕ ВОССТАНИЕ

В 1920 г. гражданская война фактически закончилась. Населе­ние надеялось на облегчение своего положения. Но политика «военного коммунизма» не смягчилась. Продотряды по-прежне­му отбирали у крестьян все «излишки» зерна (см. ст. «„Военный коммунизм" и нэп»). Скудные пайки получали и рабочие. Недо­вольство в стране нарастало, волнения вспыхивали то там, то здесь. 24 февраля 1921 г. начались стачки рабочих Петрограда. Бастовали под лозунгами: «Хлеба!», «Пусть работают те, у кого комиссарские пайки!». Волнения сурово подавили, зачинщиков арестовали.

Узнав об этом, открыто возмутились моряки Кронштадта, которых называли «красой и гордостью» Октября. Команды лин­коров «Петропавловск» и «Севастополь» приняли резолюцию с экономическими и политическими требованиями. 2 марта мат­росы и другие жители города избрали временный ревком (ВРК) из 15 человек. Кроме моряков в него вошли четверо рабочих,

«Всесоюзный староста» М. Калинин.

КАЛИНИН И КРОНШТАДЦЫ

В дни, когда в Кронштадте росло поли­тическое недовольство, туда прибыл сам «всесоюзный староста» Михаил Калинин. 1 марта 1921 г. он выступил на митинге перед матросами на Якор­ной площади. Собравшиеся (15 тыс. че­ловек) встретили «всесоюзного старос­ту» горячими аплодисментами. Матро­сы надеялись, наконец, услышать о предстоящем облегчении положения крестьян и рабочих. Но Калинин ниче­го об этом не сказал. Вместо этого он напомнил о революционных заслугах кронштадтцев. Тогда его перебили воз­гласы из толпы: «Хватит похвал!», «Тебе-то тепло, Калиныч!», «Сытый го­лодного не разумеет!», «Когда с прод­развёрсткой покончите?», «Когда прод­отряды уберёте?». Один из матросов поднялся на трибуну и спросил его: «Почему вы расстреляли наших отцов и братьев в деревне? Вам тепло, вы и комиссары живёте во дворцах... Това­рищи, надо положить конец расстре­лам наших братьев!». Другой матрос решительно заявил: «Хватит хвалебной болтовни! Вот наши требования: долой продразвёрстку, долой продотряды, да­ёшь свободную торговлю, требуем сво­бодного переизбрания Советов!».

М. Калинин в ответ упрекнул моряков, что они затевают опасную игру про­тив Советской власти. Провожали его уже свист и возгласы: «Долой фальши­вых коммунистов!». Тем не менее «все­союзного старосту» совершенно сво­бодно выпустили из города.

335

санитар и директор школы. Председателем ревкома стал матрос Степан Петриченко.

Восставшие считали, что продолжают дело Февраля и Ок­тября. В Феврале сбросили царя, в Октябре — избавились от бур­жуазии. «Но полная шкурников партия коммунистов захватила власть в свои руки, устранив рабочих и крестьян, во имя кото­рых действовала. Пришло время свергать комиссародержавие. Зоркий часовой социальной Революции — Кронштадт — не про­спал. Он был в первых рядах Февраля и Октября. Он первый под­нял знамя восстания за Третью Революцию трудящихся. Наста­ло время подлинной власти трудящихся, власти Советов» — так писала газета восставших «Известия ВРК».

Восстание шло под лозунгом: «Вся власть Советам, а не пар­тиям!». Правда, большевики поняли его по-своему: «За Советы без коммунистов!». К восставшим присоединилось и около трети городских коммунистов. Ещё 40% называли себя «нейтральны­ми». Среди остальных произвели аресты, но никого из них за всё время восстания не расстреляли.

3 марта советские газеты сообщили, что в Кронштадте вспыхнул белогвардейский мятеж во главе с С. Петриченко и

КРОНШТАДТСКИЕ ЧАСТУШКИ

Газета кронштадтских повстанцев «Из­вестия ВРК» неоднократно публикова­ла короткие куплеты, отражавшие на­строения моряков. Так, среди кронштадтцев была популярна песня:

Поднимайся, люд крестьянский,

Всходит новая заря.

Сбросим Троцкого оковы,

Сбросим Ленина-царя...

В частушках отражались последние по­литические новости. Например, вско­ре после приезда в Кронштадт М. Ка­линина газета поместила частушку:

Приезжает сам Калинин,

Язычище мягок, длинен,

Он малиновкою пел,

Но успеха не имел...

Балтийские матросы в Петрограде. 1919 г.

336

генералом Козловским. Действительно, этот бывший генерал-майор был в числе восставших кронштадтцев, но многие из них даже не знали о его существовании. Впечатление на всю страну это сообщение произвело потрясающее. «Восстание в Крон­штадте! — вспоминал журналист 3. Арбатов. — Самое важное было то, что восстал именно Кронштадт, тот самый Кронштадт... И слова „Кронштадт восстал!" как бы торжественно переплета­лись с храмовыми звуками „Христос воскресе!". Самое ценное то, что Кронштадт, а не какой-нибудь Орёл или Рыбинск!»

Восставшие надеялись на мирный исход событий и высла­ли одну за другой две делегации для переговоров. Обе они были арестованы, а позднее и расстреляны. Л. Троцкий направил кронштадтцам требование «немедленно сложить оружие». «Толь­ко безусловно сдавшиеся могут рассчитывать на милость Совет­ской Республики», — писал он. В Кронштадте появились листов­ки с угрозой расстрелять мятежников, «как куропаток».