Основатель Добровольческой армии генерал м. Алексеев. 1918 г.

чувствовало большевикам. 9 (22) февраля Добровольческая ар­мия, в которой было всего 4 тыс. бойцов, двинулась в поход. Впереди небольшой колонны пешком шли два бывших Верхов­ных главнокомандующих русской армией — генералы Корни­лов и Алексеев.

Армия двигалась к Екатеринодару в надежде поднять про­тив большевиков кубанское казачество. Поход оказался неверо­ятно тяжёлым. Горстка добровольцев внезапно осталась одна против целого света. Почти везде население встречало их враж­дебно. Через многие сёла и станицы приходилось прорываться с боями. Добровольцы несли огромные потери. Однажды под огнём пришлось перейти вброд реку, затянутую тонким льдом. Бойцы выходили из воды, обросшие ледяной коростой. Этот эпи­зод дал основание назвать поход Ледяным.

Марина Цветаева воспела в стихотворении «Дон» (1918 г.) Ледяной поход, в котором участвовал её муж Сергей Эфрон:

Не лебедей это в небе стая:

Белогвардейская рать святая

Белым видением тает, тает...

Старого мира — последний сон:

Молодость — Доблесть — Вандея — Дон.

В Добровольческую армию вступили только семь текинцев, но теперь именно они составили личную охрану командующе­го. Л. Корнилова, окружённого всадниками-текинцами, под трёх­цветным российским флагом постоянно видели в самых горя­чих местах сражений. Участник Ледяного похода Роман Гуль при­водил рассказ одного из бойцов: «Ну Корнилов! Что делает! Кру­гом пули свищут тучами, а он стоит на стогу сена, отдаёт прика­зания, и никаких. Его адъютант, начальник штаба просят сойти — он и не слушает».

В разгар похода добровольцы узнали, что большевики за­няли Екатеринодар. Но отступать было уже поздно. Л. Корнилов принял решение атаковать город. Он сказал: «Нет другого выхо­да. Если не возьмём Екатеринодар, то мне останется пустить себе пулю в лоб». Во время осады города, 31 марта (13 апреля) 1918 г., снаряд попал в здание штаба Корнилова, смертельно ранив ге­нерала. В тот же день его не стало... Похороны командующего состоялись 2 апреля.

На следующий день Добровольческая армия отступила. Большевикам стало известно, что перед уходом добровольцы что-то зарывали в землю. Они решили, что это драгоценности, сокровища. Начали копать и обнаружили тело в мундире с по­гонами полного генерала. В нём узнали ненавистного генерала Корнилова.

После этого большевики отвезли тело генерала в Екатеринодар и на площади долго пинали ногами и били шашками, во­зили по городу, чтобы показать населению. Наконец его сожгли, обложив соломой, а прах развеяли по ветру...

306

АНТОН ДЕНИКИН

(1872—1947)

МОЛОДЫЕ ГОДЫ

Один из самых видных вождей гражданской войны Антон Ива­нович Деникин родился 4 декабря 1872 г. в городе Влоцлавске (ныне Влоцлавек) Варшавской губернии.

Детство его прошло в постоянной нужде. Семья Деникиных жила бедно, на одну небольшую пенсию отца Антона, майора в от­ставке. Уже в 13 лет мальчику пришлось подрабатывать, давая уро­ки младшим школьникам. Антон решил пойти по стопам отца и стать офицером. В 1890 г. он поступил в Киевское юнкерское учи­лище, а два года спустя получил первое офицерское звание.

Следующие два десятилетия жизнь его текла довольно обычно для русского офицера, ничем особенным не выделяясь. Впрочем, в 1899 г. он закончил Академию Генштаба, что сулило блестящую карьеру. Однако высоких чинов после этого не по­лучил. 25-летний А. Деникин увлёкся литературной деятельно­стью. В журналах начали появляться его расска­зы и очерки из военной жизни, подписанные псевдонимом И. Ночин.

Любопытно, что в начале службы, коман­дуя ротой, А. Деникин отличался необычайной мягкостью, не применял дисциплинарных взы­сканий. Он говорил подчинённым: «Ведь вы же хорошие люди — докажите, что можно служить без палки». После его перехода на другую долж­ность старый фельдфебель, сменивший А. Дени­кина, построил роту, со значением помахал в воздухе кулаком и веско произнёс: «Теперь вам — не капитан Деникин, поняли?!». Дисци­плина в роте, упавшая при Антоне Ивановиче, скоро восстановилась.

Боевое крещение А. Деникин принял в сра­жениях русско-японской войны; он не раз уча­ствовал в штыковых схватках с неприятелем. В последующие десять лет его военная карьера продолжала неспешно развиваться. В 37-летнем возрасте он получил в командование полк. Уже перед самой Первой мировой войной, в июне 1914 г., ему присвоили звание генерал-майора.

В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Как только началась война, генерал А. Деникин возглавил стрелковую бригаду (затем дивизию), получившую почётное прозвище Железная.

А. Деникин.

Советский плакат 1919 г.

307

РЕЧИ ДЕНИКИНА В 1917 ГОДУ

22 мая 1917 г. А. Деникин выступил на офицерском съезде в Могилёве и про­изнёс одну из первых своих знаменитых речей. Он заявил: "Я имею право бро­сить чем господам, которые плюнули нам в душу, которые с первых же дней революции совершили Каиново дело над офицерским корпусом... Я имею право бросить им: "Вы лжёте! Русский офицер никогда не был ни наёмником, ни оприч­ником!". "Берегите офицера! - вос­кликнул Деникин, обращаясь к руко­водству страны. - Ибо от века и доны­не он стоит верно и бессменно на стра­же русской государственности. Сменить его может только смерть". Речь генера­ла глубоко взволновала слушателей. Не­сколько дней в Ставке только о ней и говорили, называя её "единственным просветом за последнее время".

16 июля, после провала июньского на­ступления, в Ставке состоялось совеща­ние министров и генералов. Здесь Де­никин произнёс ещё одну очень откро­венную и смелую речь, прозвучавшую как вызов. Он потребовал суровыми ме­рами навести в армии порядок. " У нас нет армии, - заявил он. - И необходи­мо немедленно, во что бы то ни стало создать её". Полковник Д. Тихообразов, ведший протокол совещания, делился впечатлением от этой речи: "От волне­ния моя рука тряслась настолько, что я ни одной буквы больше вывести не мог, как будто электрический ток, проходя по руке, заставлял мускулы содрогать­ся. У министра М. И. Терещенко из глаз катились слёзы. А Деникин всё громил и громил". Свою речь генерал закон­чил так: "Ведите русскую жизнь к прав­де и свету под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под ста­рыми нашими боевыми знамёнами, с которых - не бойтесь ! - стёрто имя самодержца, стёрто прочно и в серд­цах наших. Его нет больше. Но есть Родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых побед. Вы втоптали наши знамёна в грязь. Теперь пришло вре­мя: поднимите их и преклонитесь пе­ред ними, если в вас есть совесть!". Воцарилась тишина, все сидели молча, потрясённые. А. Керенский прервал молчание, встал и, протянув руку Дени­кину, сказал: "Благодарю Вас, генерал, за Ваше смелое и искреннее слово".

Во время одного дерзкого манёвра части Железной бригады так быстро прорвались в тыл противника, что заставили в панике бежать австрийского эрцгерцога Иосифа. «Он был так уверен в своей безопасности, — вспоминал А. Деникин, — что спешно бе­жал со своим штабом только тогда, когда услышал на улицах рус­ские пулемёты. Заняв бывшее его помещение, мы нашли нетрону­тым накрытый стол с кофейным прибором, на котором были вен­зеля эрцгерцога, и выпили ещё горячий австрийский кофе...»

Во время другой неожиданной атаки в 1915 г. Железная ди­визия взяла город Луцк и захватила 10 тыс. пленных, что равня­лось её численности. За отличия на фронтах командира Желез­ной дивизии наградили двумя Георгиевскими крестами и Геор­гиевским оружием. Кроме того, он получил весьма редкую на­граду — Георгиевское оружие, украшенное бриллиантами.

ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Февраль 1917 г. А. Деникин встретил достаточно спокойно, хотя и с некоторыми опасениями. «Перевернулась страница исто­рии, — писал он в начале марта. — Только одного нужно боять­ся, чтобы под флагом освободительного движения грязная на­кипь его не помешала наступающему успокоению страны. Ка­кое счастье было бы для России, если к новому строю страна пе­решла бы без дальнейших потрясений».

Вскоре Антону Ивановичу стало ясно, что худшие его опа­сения оправдываются. «Праздничные дни трогательного, радост­ного единения между офицерством и солдатами быстро отле­тели, — замечал он. — Советы с первого же дня объявили офи­церов врагами революции, во многих городах их подвергли жес­токим истязаниям и смерти; при этом — безнаказанно».

Надежды навести порядок в армии связывались с именем Вер­ховного главнокомандующего генерала Л. Корнилова. Однако в ночь на 27 августа А. Керенский неожиданно объявил его мятеж­ником и сместил с должности (см. ст. «Лавр Корнилов»). Это сооб­щение, по словам генерала Деникина, его, «как громом, поразило». Антон Иванович немедленно отправил телеграмму в столицу. «Я солдат и не привык играть в прятки», — писал он. Смещение Кор­нилова он расценил как «возвращение власти на путь планомер­ного разрушения армии и, следовательно, гибели страны». «Счи­таю долгом довести до сведения Временного правительства, — за­ключал генерал, — что по этому пути я с ним не пойду».

29 августа А. Деникина сместили с поста командующего За­падным фронтом (эту должность он занял в мае) и арестовали по обвинению в мятеже. Почти целый месяц он провёл в тюрь­ме города Бердичева. За окном камеры каждый день толпились враждебно настроенные солдаты. Они повторяли арестованно­му генералу через решётку: «Попил нашей кровушки, покоман­довал, гноил нас в тюрьме, теперь наша воля — сам посиди за решёткой... Барствовал, раскатывал в автомобилях — теперь по­пробуй и полежать на нарах...». В сентябре заключённых из Бер-

308

дичева перевели в Быховскую тюрьму, где содержались все аре­стованные участники корниловского выступления. После того как к власти пришли большевики, А. Деникин, как и другие «быховские узники», бежал из тюрьмы и отправился в Новочеркасск.

ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ АРМИЯ

Прибыв на Дон, Антон Иванович вошёл в состав командования Добровольческой армии. В ночь на 10 (23) февраля 1918 г. ар­мия выступила в свой знаменитый Ледяной поход. «Мы начина­ли поход в условиях необычайных: кучка людей, затерянных в широкой донской степи, посреди бушующего моря, затопивше­го родную землю. Уходили от тёмной ночи и духовного рабст­ва, в безвестные скитания... За синей птицей». В первый день по­хода все командиры шли пешком. Во главе армии шагал её ко­мандующий — генерал Корнилов. Рядом с ним в потрёпанной штатской одежде (другой не было) шёл помощник командую­щего — генерал-лейтенант Деникин...

В самый тяжёлый момент похода, когда добровольцы без­успешно штурмовали Екатеринодар, Л. Корнилов погиб. В армии к этому времени оставались только 1,5 тыс. бойцов. Место ко­мандующего должен был занять А. Деникин. По его словам, он не колебался ни минуты, принимать ли должность в такую от­чаянно трудную минуту. Верховный руководитель армии, гене­рал М. Алексеев, сказал ему: «Ну, Антон Иванович, принимайте тяжёлое наследство. Помоги Вам Бог!».

Генерал Деникин сумел отвести армию от Екатеринодара. В спокойных казачьих станицах добровольцы немного передох­нули от непрерывных боёв. Когда на Дону вспыхнуло казачье восстание против большевиков, положение Добровольческой армии было спасено. В конце апреля А. Деникин подписал своё первое политическое обращение. Решение социальных во­просов откладывалось до будущего Учредительного собрания. «Предстоит тяжёлая борьба, — подчёркивал Деникин. — Борьба за целость разорённой, урезанной, униженной России; борьба за право свободно жить и дышать в стране, где народоправство должно сменить власть черни. Борьба до смерти».

Между тем с августа 1918 г. Добровольческая армия начала одерживать первые победы и занимать города. Её фронт растя­нулся на сотни километров. Командующему уже не приходилось шагать впереди своего войска, как прежде. 26 декабря А. Дени­кин принял звание главнокомандующего Вооружёнными сила­ми Юга России (ВСЮР).

РУКОВОДИТЕЛЬ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ

Начавшись с небольшой горстки офицерства, за полтора года белое движение выросло в мощную силу. «На Юге России самим ходом событий установилась диктатура в лице главнокомандую­щего», — писал А. Деникин. В декабре 1919 г. в своём приказе он

В. Дени. Карикатура на А. Деникина.

Кукрыниксы. Карикатура на белогвардейского генерала К. Мамонтова, одного из руководителей конницы деникинских армий.

309

«Впереди летит Деникин генерал.

Позади попы в пристяжечке».

Карикатура на А. Деникина и духовенство

(журнал «Безбожник»).

АРЕСТ И ПОБЕГ ДЕНИКИНА

Когда генерал Антон Деникин находил­ся в тюрьме города Бердичева, обста­новка там была очень напряжённой, ежедневно заключённым грозил сол­датский самосуд. Наконец Деникина и его товарищей перевели в более без­опасную тюрьму города Быхова, где на­ходился Л. Корнилов. Но перед этим им пришлось пережить тяжёлое испы­тание. Чтобы попасть на вокзал, они должны были пройти через весь город, сквозь огромную враждебную толпу.

«Солдаты набирали полные горсти гря­зи и ею забрасывали нас, — вспоми­нал Деникин. — Лицо, глаза, уши заво­локло зловонной липкой жижицей. По­сыпались булыжники. Бедному калеке генералу Орлову разбили сильно лицо. По пути обменивались односложными замечаниями. Обращаясь к Маркову: „Что, милый профессор, конец?!" — „По-видимому"». Но всё-таки аресто­ванных удалось провести сквозь это бушующее людское море и отправить в Быховскую тюрьму.

После Октябрьского переворота А. Де­никин, как и остальные узники, бежал из Быховской тюрьмы. Под видом поль­ского помещика он сел на поезд и отправился на Дон. На железнодорож­ных станциях он видел плакаты о по­беге из тюрьмы опасного контррево­люционера генерала Деникина. «Пер­вый раз в жизни — в конспирации, — вспоминал он, — в несвойственном виде и с фальшивым паспортом. Убеж­даюсь, что положительно не годился для конспиративной работы. Самочув­ствие подавленное, мнительность».

Внезапно у его попутчиков-солдат воз­никло неясное подозрение. «Полдня лежит, морды не кажет, — заметил один из них. — Может быть, сам Ке­ренский?» «Кто-то дёрнул меня за ру­кав, я повернулся и свесил голову вниз, — писал Деникин. — По-видимо­му, сходства не было никакого. Солда­ты рассмеялись; за беспокойство уго­стили меня чаем».

так обозначал принципы и задачи движения: «Единая, Великая, Неделимая Россия. Защита веры. Установление порядка. Борьба с большевизмом до конца. Вопрос о форме правления — дело будущего. Противогосударственную деятельность пресекать, не останавливаясь перед крайними мерами. Прессе сопутствую­щей — помогать, несогласную — терпеть, разрушающую — унич­тожать. Никаких классовых привилегий, никакой преимущест­венной поддержки...». Последним пунктом А. Деникин как бы опровергал утверждения о том, что белогвардейцы защищают только помещиков и капиталистов.

20 июня (3 июля) 1919 г. Деникин подписал свою знаме­нитую «московскую директиву». В ней говорилось, что конечной целью наступления будет «захват сердца России — Москвы». К октябрю войска А. Деникина заняли огромную территорию с населением около 42 млн. человек Здесь находились такие круп­ные города, как Харьков, Царицын, Киев, Орёл, Курск. Казалось, ещё одно, последнее усилие, и кольцо фронтов окончательно сомкнётся вокруг Советской республики.

Но, как признавал и сам генерал, исход борьбы «белых» и «красных» определялся не только талантом полководцев. «Во­прос заключался в том, изжит ли в достаточной степени народ­ными массами большевизм? — отмечал он и заключал: — В силу ряда причин... жизнь дала ответ сначала нерешительный, потом отрицательный».

С середины 1918 г. белое движение стало терять свой прежний идеализм. А. Деникин с горечью признавал, что «наси­лия и грабежи пронеслись по всему югу, по всему российскому театру гражданской войны». В письме жене в 1919 г. Антон Ива­нович рассказывал о своих переживаниях: «Нет душевного по­коя. Каждый день — картина хищений, грабежей, насилий по всей территории вооружённых сил. Русский народ снизу довер­ху пал так низко, что не знаю, когда ему удастся подняться из

310

грязи. В бессильной злобе обещаю каторгу и повешение...». Позд­нее А. Деникин замечал: «Было бы лицемерием со стороны об­щества, испытавшего небывалое моральное падение, требовать от добровольцев аскетизма и высших добродетелей. Был подвиг, была и грязь». Так или иначе, всё это настраивало население враждебно к добровольцам.

В октябре 1919 г. Красная армия перешла в наступление против войск А. Деникина. В ноябре добровольцы потеряли Курск, в декабре — Киев. Наконец, в марте 1920 г, над белыми армиями разразилась настоящая катастрофа. Им пришлось в панике уходить из Новороссийска. Приходилось бросать все орудия, всех лошадей, огромные запасы на складах, и всё равно места на кораблях не хватало. Многие были вынуждены остать­ся — почти на верную гибель...

Корабль главнокомандующего, переполненный людьми, вы­шел из бухты последним, когда в город уже вступила Красная ар­мия. «Контуры города, берега и горы обволакивались туманом, уходя вдаль... в прошлое, — вспоминал Деникин. — Такое тяжё­лое, такое мучительное...» Вскоре А. Деникин сложил с себя зва­ние главнокомандующего ВСЮР и навсегда покинул Россию.

В ЭМИГРАЦИИ

Оказавшись вдали от родины, Антон Иванович почти немедлен­но принялся писать свои воспоминания — «Очерки русской сму­ты». Первый том вышел в свет уже в 1921 г., последний, пятый, — в 1926 г. Позднее А. Деникин замечал: «„Очерки русской смуты" я считаю самым важным делом моего эмигрантского житья. На работу эту я смотрел как на свой долг в отношении белого дви­жения и перед памятью павших в борьбе, как добросовестное показание перед народным судом, судом истории».

Вначале А. Деникин не участвовал в общественной жизни рус­ской эмиграции. Только в 1932 г. Антон Иванович впервые высту­пил в Париже с публичным докладом. В нём он высказался в за-