Гартман Николай - Этика

ценности собственности, в отношении которой можно быть честным). Скорее, доверие остается ценным и в том случае, если оно не встречает достойного до$ верия, надежность — даже если на нее никто не полагается. Но полностью за$ вершиться, исполниться друг без друга они не могут. Отношение фундирова$ ния, следовательно, не есть нечто, само конституирующее ценность, но только ее оценивающее начало, приводящее к исполнению ее объективный смысл. Точнее говоря, фундирование касается не самой нравственной ценности, но только связанной с нею ценности того или иного блага (см. гл. 15 с). Каждая нравственная ценность личности косвенно является ценностью блага для дру$ гой личности: надежность — для того, кто вынужден полагаться на другого; добро — для того, кто его получает; благодарность — для заслуживших ее. С конститутивно фундирующими ценностями благ и ситуаций, которые уже предполагаются в нравственной ценности, это сопутствующее бытие блага добродетели не имеет ничего общего. Те, скорее являются общим фундирую$ щим для обеих находящихся в комплементарном отношении нравственных ценностей. В комплиментарном положении благодарности по отношению к добру фундирующей для благодарности является не ценность блага того, что дарится, но лишь связанная с этим ценность добра. Ценность блага доверия для того, кому доверяют,— по сути иная, нежели ценность блага доверяемого; любовь как благо любящих как таковая несравнима с теми благами, которые она дает.

В этой благости добродетели для кого$то,— а речь идет о высшей благости,— коренится взаимное фундирование комплиментарных нравственных ценностей. И именно поэтому нравственная ценность как таковая остается в нем незатрону$ той; они, собственно говоря, не обоюдно обусловлены, но каждая основана на сопутствующей ценности блага другой. В том, что есть нравственная ценность одного человека «для» другого, заключено то, что мы можем назвать исполнени$ ем смысла. Всякая нравственная ценность личности, будучи полезной для дру$ гой личности как «благо», заслуживает того, чтобы и расцениваться как благо, и обнаруживать соответствующее этому отношению поведение со стороны друго$ го. И если оно вознаграждено, то в этом фактически заключается исполнение его смысла в действительности.

d) Связь с отношением противоположности

Опять$таки иная складывается связь с отношением противоположности. С ним отношение комплементарности лежит на одном и том же уровне. Таким об$ разом, связь с ним должна быть более тесной. Противоположности тоже порой обнаруживают фундированность одной и той же ценностью ситуации, например ценности справедливости и любви к ближнему фундируются одними и теми же ценностями благ, которыми они распоряжаются. Только сама корреляция прин$ ципиально другая. Там господствует расхождение, здесь же с самого начала вза$ имная потребность.

Спрашивается, насколько глубоки действительные различия? Не противопо$ ложности ли подталкивают к синтезу? Не демонстрируют ли аристотелевы доб$ родетели, что и противоположные ценности требуют друг друга. Причем именно для взаимного дополнения, полноценности, исполнения? Следовательно, в кон$

це концов, не являются ли комплиментарное отношение и отношение противо$ положности, в сущности, одним и тем же ценностным отношением?

Не является ли различие только относительным? В пользу этого говорит об$ стоятельство, что на нижних ступенях комплиментарного отношения (как в слу$ чае свободы и предвидения, предвидения и целенаправленной деятельности) возникает точно такая же структура синтеза, что и в низших добродетелях, то есть ценностные элементы, которые объединены в них. Против этого говорит то, что в комплементарном отношении нет противоположности, а есть именно за$ висимость одной ценности от другой, в случае с нравственными ценностями, следовательно, тоже нет требования, чтобы поведение личности соответствовало бы одновременно двум ценностям. Скорее требуется только, чтобы конкретному нравственному поведению одной личности соответствовало определенное пове$ дение другой личности. Это «соответствующее» поведение другой личности хотя само образовано и совершенно иначе, чем поведение первой, но ни в коем слу$ чае не является противопоставленным. Комплементарному отношению на уров$ не нравственных ценностей соответствует как бы закон адекватности поведения двоих людей, поскольку требуемая обоюдность как раз не означает ни равенства, ни противоположности поведения, а означает только органическое взаимодей$ ствие гетерогенного поведения разных личностей.

e)Межличностный ценностный синтез

Внижних ценностных слоях можно было бы увидеть родство отношений ком$ плементарности и противоположности яснее всего. Но и там комплементарным ценностям недостает подлинной противоположности. По крайней мере, род синтеза здесь подобен тому, с каким мы познакомились в аристотелевых доброде$ телях. Блага выигрывают в ценности благодаря друг другу, как безрассудная отва$ га — благодаря предусмотрительности, самоуважение — благодаря самокритике.

Иначе обстоят дела в области нравственных ценностей. На синтез компле$ ментарных ценностей в таком понимании нет даже и намека, ибо вторая ком$ плементарная нравственная ценность заключена в поведении другой личности. Носители ценностей различны. Комплементарное отношение заключается не в дополнении ценностного характера одного и того же сложного поведения, а в дополнении и завершении ценности поведения одной личности ценностью по$ ведения другой личности. Ибо, так как нравственное поведение — это поведение

вотношении личностей, то каждая ценность имеет в нем направленность на спе$ цифически реализующееся поведение чужой личности, на аксиологически соот$ ветствующее поведение другого, и отвечает на него специфическим образом. Если личность реагирует на поведение другой личности своим специфическим поведением, то это имеет нравственную ценность, одновременно же и исполне$ ние, завершение ценности в обеих личностях, этическое реальное образование более высокого порядка, которое как единство обоюдно направленного друг на друга поведения двух личностей есть самоценность, причем более высокая и сложная, которая не сводится к простой сумме двух видов поведения личностей.

Яснее всего это ощущается в отношении доверия между людьми, где друг дру$ га взаимодополняют проявление доверия и поведение, достойное доверия. При$ митивнее, но не менее ощутимо это во взаимном соблюдении прав, даже если

своеобразие поведения разных личностей здесь не так бросается в глаза. Наибо$ лее проявлено отношение комплементарности в любви, где и личности и их единство представлены выразительнее всего (см. гл. 58 b).

Такая общность в двухчленном межличностном отношении есть категориаль$ ная форма комплементарного отношения нравственных ценностей. В более вы$ сокой ценности, которая присуща единству, поддерживаемому комплементар$ ным ценностным характером взаимосвязанного поведения, осуществляется спе$ цифический, характерный для этих ценностей и требуемый от них ценностный синтез. Этот синтез — единственный в своем роде, по сути отличный от синтеза противоположных ценностей. Он не может быть осуществлен в поведении од$ ной личности. Это межличностный ценностный синтез. Он охватывает в своем единстве не только две ценности, но и двух носителей ценностей, две личности. И как две ценности в синтезе превращаются в одну, так и две личности становят$ ся ее единым носителем; как эта одна ценность является более высокой, так и ее носитель — более сложным.

Межличностный ценностный синтез отличается от синтеза ценностных про$ тивоположностей и за счет своей простой зримости. В данном случае нет иска$ ний и борьбы ценностного чувства за синтез. Противочлены объединяются сво$ бодно, непротиворечиво. Даже человеку, не достигшему совершенства в нравст$ венных качествах, представляется само собой разумеющимся требование, чтобы на нравственное поведение в отношении него, которое он понимает как таковое, реагировали комплементарным нравственным поведением и таким образом не$ посредственно производили межличностный ценностный синтез. Ценностное чувство оказывается здесь в гораздо более благоприятном положении, нежели в отношении ценностных противоположностей; оно не пребывает ни в каком конфликте, во всяком случае, не в нравственном, где ценность противостоит ценности. Ибо только определенный род противоположного поведения аксио$ логически принимается в расчет в отношении определенного поведения чужой личности. Напротив, конфликт начинается лишь в том случае, если ситуация требует одновременного реагирования на противоположное поведение других, то есть когда в последнем уже имеет место ценностный конфликт.

Если понимать комплементарное отношение с позиций межличностного синтеза, то нет никаких сомнений, что он совершенно новый, нежели синтез в отношении противоположности, что в нем наличествует иное, стремящееся к иному синтезу основное отношение между ценностью и ценностью. Это изна$ чально позитивное, гармоничное отношение, причем более сложное, нежели от$ ношение противоположности; ибо ценностные синтезы, которые заключены в его тенденции, осуществляются независимо от синтезов противоположностей — как в чистом видении ценностей, так и в их реализации в жизни.

Последний пункт имеет громадное значение для всей нравственной жизни. Жизнь человека всегда включает в себя реагирование, взаимность и межлично$ стные ситуации; если бы при этом производство комплементарного синтеза за$ висело от производства синтеза противоположностей,— который мы для более высоких ценностей не можем не только осуществить, но даже смоделировать в идее,— то приобрести нравственные качества человеку было бы практически не$ возможно. Именно инаковость и независимость той и другой закономерности друг от друга дает комплементарному отношению простор в этической действи$

тельности в сравнении с вечно неисполненным смыслом синтеза противопо$ ложностей.

Одновременно комплементарное отношение приобретает универсальное зна$ чение. Как вся таблица нравственных ценностей пронизана его закономерностя$ ми, так оно проникает и во все жизненные связи; как оно в ценностном царстве простирается наряду с отношением противоположности и независимо от него над содержанием всех ценностей, так и его присутствие формирующая, связы$ вающая людей тенденция имеет место во всех конкретных отношениях, незави$ симо от нравственных конфликтов и требований их разрешения; добро порожда$ ет добро, добродетель пробуждает добродетель — посредством ценностного отве$ та и его конкретного воплощения в живых умонастроениях и действиях.

Глава 63. Отношение ценностной высоты и ценностной силы

a) Отношение высот и отношение наслоения

Проблему высоты ценности в иерархии мы имели в виду с самого начала цен$ ностного анализа и могли проследить ее на всех стадиях ее раскрытия. Весо$ мость, которую она приобретает для этики, при этом постоянно возрастала, воз$ можность ее решения уменьшалась. Не только всеобщие критерии высоты ока$ зались неудовлетворительными, чтобы установить иерархию (см. гл. 29 b), но и обзор таблицы ценностей,— который, правда, осветил различия высот с совер$ шенно иной точностью,— не может здесь считаться достаточным (см. гл. 59 b). Остается только возможность, что, быть может, закономерности таблицы ценно$ стей, насколько их можно установить, прольют на это свет.

Сначала сама собой напрашивается мысль о законах наслоения. Ведь в на$ слоении элементов, строго говоря, заключена уже и своего рода иерархия. Воз$ никает вопрос: не есть ли это, собственно, та иерархия, которую мы подразуме$ ваем, говоря о «более высоких» и «более низких» ценностях? Ответ на него, по крайней мере в данной связи, отрицательный. Отношение наслоения указывает только на различие степени сложности в природе ценностей, а оно не идентично с ценностной высотой. Имеются ценности с природой в высшей степени слож$ ной структуры, которые уступают по высоте в иерархии более простым. Этого рода, например, присущие всем ценностям добродетели ценности тех или иных благ; они не только предполагают ценности добродетели, но и материально со$ держат их в себе, и все же они ниже ценностей добродетели по высоте, так как даже не являются нравственными ценностями. В границах каждой большей группы, например группы нравственных ценностей, конечно, может иметь силу правило, что ценностная высота, в общем, возрастает со сложностью структуры. Но именно здесь ослабевает отношение наслоения, новизна отдельных ценно$ стей так доминирует над повторением и изменением, что сквозные элементы по сравнению с этим отступают на второй план. Также бывают отдельные случаи, противоречащие параллельности обоих отношений; так, ценность благородства, несмотря на свою относительную простоту, превосходит по высоте большинство более частных ценностей добродетели; и наоборот, вся небольшая группа ценно$

стей обхождения без сомнения уступает по высоте большинству гораздо более простых ценностей добродетели (справедливости, самообладанию, храбрости). Надежда на радикальное объяснение иерархии за счет законов наслоения таким образом не оправдывается.

Большую возможность ориентации могло бы дать отношение фундирования, если бы оно насквозь связывало все ценностные слои. Здесь очевидно, что фун$ дированные ценности всегда более высокие. Но как раз это отношение не рас$ пространяется непрерывно. Оно во всем обширном ценностном царстве харак$ теризует лишь одну ступень: ценности благ и ситуаций по отношению к нравст$ венным ценностям. И на этом пороге ориентирования не требуется, так как ра$ дикальный ценностный интервал и без того дан через ценностное чувство с са$ мой очевидной однозначностью.

b) Ценностная высота и ценностный синтез

Только отношение противоположности делает шаг вперед. На примере ари$ стотелевских добродетелей стало ясно, что во всякой антитетике ценностный синтез выше, чем соединенные в нем ценностные моменты. Это все же есть сво$ его рода закономерность, согласно которой вообще всякий ценностный синтез знаменует повышение положения полученной ценности. Можно вероятно еще добавить: чем сложнее синтезированная ценность, чем прочнее единство объе$ диненных в ней элементов, тем выше стоит она в иерархии.

Это не противоречит сказанному об отношении наслоения; сложность в смысле наслоения есть нечто иное, нежели сложность синтеза антитетических элементов. Высота слоя есть не встречающая сопротивления сложность, синтез противоположностей есть преодоление противоположности ценностей. Именно с синтезом связан своеобразный, сущностно определяющий высоту ценностный момент. Ибо гармоническое выравнивание нравственных ценностных качеств в одном идеальном поведении было бы естественно абсолютно ценным.

Здесь все$таки дан сквозной, затрагивающий все нравственные ценности признак. И нельзя не признать, что ценностное чувство со своими законами предпочтения, в общем, ему следует. Мы именно более высокие синтезы проти$ воположностей ощущаем, насколько мы можем конкретно видеть, как «высшие ценности», в которых только и заключено аксиологическое исполнение низших.

Идаже помимо этой границы поиски ценностным чувством нам не хватаю$ щих, не видимых нами синтезов еще обнаруживают ту же тенденцию иерархизи$ рования. Из всех всеобщих признаков ценностной высоты этот мог бы иметь наибольшую ориентирующую значимость; именно он дает представление о за$ висимости между структурой ценности и ее высотой.

Ивсе же вывести теорию ценностной высоты на этом основании нельзя — не только потому, что синтез противоположностей ценностному видению большей частью не дан, но еще и по другой причине. Потому что иерархия ценностей во$ обще выстраивается не только по принципу высоты ценностей, но еще содержит

всебе второй определяющий ценностный момент: ценностную силу или ценно$ стную важность.

Первый из этих законов по своему господствующему положению вообще яв$ ляется основным категориальным законом. Мы уже познакомились с его значе$ нием в критике всеобщего телеологизма и метафизического персонализма (см. гл. 21 с и 25 с). Мы опять столкнемся с ним в другой связи при разборе проблемы свободы (гл. 70 b и 71 с). Даже отвлекаясь от всех примеров содержание этого за$ кона (и его следствий) вывести нетрудно исходя из законов наслоения. Более простые принципы повторяются в более высоких, образуют их строительный материал. Более высокие образования при всех «изменениях» не могут упразд$ нить или изменить более низкие; низкое имеет более общее значение, оно оста$ ется связующим и в более высокой связности. И всякая более высокая законо$ мерность никак не может опровергнуть значимости низкого, но всегда может только внутри привнести свою новую определенность. «Новизна» ее определен$ ности есть ее свобода в отношении низшей закономерности; так закон наслое$ ния новизны целиком и полностью содержится в законе свободы. Возможности новизны над определенностью низшего рода есть именно свобода высшего об$ разования посреди его зависимости от низшего. Сила низших образований есть только сила строительного материала.

Законы материи и свободы, таким образом, выступают как ограничения зако$ на силы. Они означают, что сила низших принципов распространяется только на их сферу действия в шкале высот структур — даже внутри более сложных струк$ тур высших образований,— что она означает только сплошную исполненность и неупразднимость, но не распространение на своеобразие выше расположенной структуры. Автономия высшего принципа в сравнении с низшими, таким обра$ зом, не уменьшается из$за его зависимости от них (из$за их большей силы). Так, своеобразие в структуре целевой связи отнюдь не каузальное, но тем не менее предполагает структуру причинно$следственной связи; целевая связь зависит от причинно$следственной как от conditio sine qua non, независима же в силу самой своей сути. Более слабый принцип «свободен» в сравнении с более сильным, не$ смотря на его зависимость от него. То же самое отношение мы нашли между субъектом и личностью; последняя может существовать только в субъекте, в этом смысле зависима от него, но тем не менее сама она не субъект, но нечто су$ щественно иное. Поэтому в большей силе низшего принципа полностью сохра$ нена высота более слабого. В первой заключается его категориальная обуслов$ ленность, во второй — его автономия.

d) Закон силы ценности

Так как законы зависимости в царстве категорий связаны с законами наслое$ ния, то легко предвидеть, что в ценностном царстве их значимость будет обу$ словлена последними. Второе условие их действенности — идентичность струк$ турной высоты (степени сложности) и ценностной высоты. Именно в этой точке совпадает отношение наслоения с отношением высоты в иерархии.

Оба условия исполнены не полностью. Хотя законы наслоения действуют и в ценностном царстве, но именно в слое нравственных ценностей над ними до та$ кой степени надстраивается более сложная закономерность, что они в сравне$ нии с ней блекнут. Ценностная высота означает нечто совершенно иное, нежели структурная высота материй; и если даже в основной массе более высокие цен$

ности материально более сложны, то из этого все же нельзя вывести никакого правила.

Закон силы, таким образом, может относиться к таблице ценностей либо не строго, либо не в том же смысле. Не только понятие «ценностной высоты» иное, нежели понятие категориальной высоты, но и смысл «ценностной силы» не сов$ падает со смыслом «категориальной». Ни то ни другое не имеет строгих аналогов в онтологической области; они суть специфически аксиологические феномены

ине могут быть выражены в терминологии, разработанной для категорий бытия. Обратная зависимость высоты и силы, которая господствует среди категорий, относительно царства ценностей либо ослабла, либо смысл ее изменился.

Более благоприятное положение в ценностной таблице у двойного закона ма$ терии и свободы. Так как здесь повторение элементов отступает на второй план перед новизной более высокой структуры, то свобода более высокой формы имеет явно больше возможностей над свободой более низкой, последняя же со$ ставляет только материю первой. Причем это относится не только к отношению наслоения материй и их ценностных качеств, но и к более сложным связностям, царящим среди них — к отношениям фундирования, противоположности и ком$ плементарности, и к связи двух последних с соответствующими им синтезами. Фундированные ценности всегда являются аксиологически более высокими по сравнению с фундирующими, подобно тому как синтезы аксиологически выше, антитетических и комплиементарных ценностных коррелятов.

Но если верны королларии основного категориального закона, то необходимо

исамо оно должно быть верным, по меньшей мере, в определенных границах. Спрашивается только, в каких границах? Невольно думается: в границах значи$ мости законов наслоения. Однако это ограничение неточное, да и для нравст$ венных ценностей заходит слишком далеко, так как повторение и изменения здесь слишком уж отступают на второй план, в то время как отношение высоты и силы ценностей становится весьма ощутимым. Второй фактор, который опреде$ ляет перенос этого закона на таблицу ценностей, является, таким образом, ре$ шающим, представляя собой инаковость смысла «высоты» и «силы» вообще в ценностном царстве.

Что такое ценностная высота, смог прояснить анализ ценностей. Но что такое сила ценности? Она, если значимость основного категориального закона вооб$ ще имеет место в ценностном царстве, должна заключаться в безусловности дол$ женствования бытия, в его элементарности, в его фундаментальном характере. По каким же признакам узнать фундаментальный характер? В какой форме цен$ ностная сила дана ценностному чувству?

На эти вопросы есть однозначные ответы. Если «указатель» ценностной вы$ соты заключается в одобряющем ценностном чувстве, как это выражается в специфических ценностных ответах и ценностных предикатах (одобрение, признание, почитание, восхищение, воодушевление), то «указатель» ценност$ ной силы — в негативном, отрицающем ценностном чувстве, проявляющемся при нарушении ценностей. Сила ценности узнается по соответствующей не$ ценности. Отрицающее ценностное чувство имеет именно свои специфические неценностные ответы и неценностные предикаты. И они обнаруживают само$ стоятельный ряд, который ни в коем случае не является отражением ряда пози$ тивных ценностных ответов (неодобрение, неприятие, оскорбление, презре$

ние, возмущение, отвращение и т. д.). О самостоятельности негативного ряда по сравнению с позитивным говорит независимая от ценностной высоты из$ менчивость ценностной силы.

Всправедливом существовании этой самостоятельности легко убедиться на примерах. Героизм заслуживает восхищения, но отсутствие героизма не является ни презренным, ни возмутительным, о его отсутствии можно лишь пожалеть как

очеловеческой слабости; наоборот, достойный доверия заслуживает лишь кон$ статации этого качества, но не более (ибо надежным может и должен быть каж$ дый, героем же не каждый), но нарушение доверия презренно, даже возмути$ тельно. Более высоким ценностям не соответствуют более низкие неценности, в пользу этого говорят все примеры.

Этот факт доказывает собственный, автономный смысл силы ценности в от$ ношении ее высоты. Сила ценности характеризуется тяжестью прегрешения при ее нарушении, в то время как высота ценности определяется заслугой в ее исполнении (причем «заслугу» нужно понимать без субъективной окраски, только как участие в реализации). Основной категориальный закон, перене$ сенный на ценностную таблицу, приобретает полностью иной смысл, выражая следующее: заслуга при исполнении ценности увеличивается не прямо пропор$ ционально тяжести ее нарушения, но обратно пропорционально. Более высо$ кой ценности соответствует при ее нарушении не более, но менее тяжкое пре$ ступление; более сильной ценности же соответствует при ее исполнении не большая награда, но ничтожная. Это можно резюмировать в виде формулы, в которой смысл основного категориального закона, аксиологически транспо$ нирванный, становится ясным.

Более высокая ценность всякий раз более обусловлена, более зависима и в этом смысле более слаба; ее исполнение осмысленно, только насколько оно под$ нимается над исполнением более низких ценностей. Менее обусловленной, бо$ лее элементарной и в этом смысле более сильной ценностью всякий раз является более низкая; она — только аксиологический фундамент нравственной жизни, а не исполнение ее смысла.

Всущности будет то же самое, если сказать: самые тяжелые проступки — те, что совершаются против низших ценностей, самая же высокая моральная заслу$ га — в исполнении высших.

Но действует ли этот закон для всей таблицы ценностей,— это еще совер$ шенно неизвестно. Можно показать, что он не переходит за границу, разделяю$ щую ценности благ и ценности добродетели. Нельзя сказать, что нарушение ценностей благ более тяжкое, чем несоблюдение нравственных ценностей, как должно было бы быть согласно этому закону, так как вторые явно (уже в соот$ ветствии со своей сферой) выше первых. Ибо блага являются ценными только «для» кого$то, вместе с тем или иным благом, следовательно, затрагивается и личность. Нельзя уничтожить ценности благ, не задев косвенно и личности. Над всеми ценностями блага надстраиваются нравственные ценности — по за$ кону отношения фундирования,— и эти нравственные ценности касаются именно распоряжения человека благами. Вместе с низшей ценностью, таким образом, нарушается и более высокая, вместе с ценностью собственности, на$ пример, — ценность справедливости, вместе с ценностью счастья ближнего — и ценность любви к ближнему.

Таким образом, собственно, даже нельзя сказать, что этот закон здесь не соот$ ветствует действительности. Но наоборот, здесь он — как затронутость высших ценностей в низших — становится настолько само собой разумеющимся, что ут$ рачивает содержательность. Это ясно, так как именно здесь простое отношение наслоения (которому следует закон силы) упразднено и замещено гораздо более сложным отношением фундирования. Но мы видели, что последнее действует только на границе двух ценностных уровней, в остальном же отношению наслое$ ния оставлено свободное пространство. Таким образом, можно предвидеть, что закон силы сможет действовать в рамках и той и другой ценностной области.

Это следует доказать для каждого ценностного класса отдельно.

e)Смысл силы в сфере ценностей благ

Всфере ценностей благ непосредственно очевидно, что потеря материальных благ в целом тяжелее потери духовных благ. Первые именно более фундамен$ тальны, более жизненно необходимы. Угроза телу и жизни — самая серьезная; но оттого сама жизнь еще далеко не высшее благо. И вещная собственность также имеет бульшую значимость, чем духовная, и прегрешение перед ней морально тяжелее (бесчестно). И разрушение счастья и удовольствия ощущается тем ост$ рее, чем элементарнее их содержание, в то время как высота этих ценностей рас$ тет и убывает в совершенно иной мере. Эстетическое наслаждение — более вы$ сокое, нежели материальное. Счастье гармоничного личного общения — гораздо более высокое, чем счастье внешней организации жизни. И все же человек стре$ мится к духовным благам, коль скоро он их не имеет (или полагает, что имеет не$ достаточно) в совершенно иной мере, нежели к материальным.

Именно здесь, в сфере низших ценностей наиболее заметно, что сила ценно$ сти самостоятельна по отношению к высоте и не влияет на нее. Низшая цен$ ность отнюдь не более ценна, чем высшая. Скорее, высота означает большую ценность. Но она, пожалуй, более фундаментальна, действует безусловно, так как ее исполнение — если и не всегда, то все же в большинстве случаев, согласно всей сфере, есть условие для исполнения и более высоких ценностей. Исполне$ ние низшей ценности выходит вперед, так как с ее нарушением нарушается и бо$ лее высокая. Голодающий или телесно страдающий не думает о духовных насла$ ждениях. Когда в обществе не соблюдаются правовые нормы, падает и духов$ ность (хотя справедливость на них не распространяется). Соблюдение права и социальные гарантии материальной поддержки человека являются более безус$ ловно должными, нежели более ценные, только исполняющие смысл существо$ вания и общественного порядка блага. Их ценность элементарнее.

Сразу же можно видеть, что высота ценностей имеет другой смысл, чем высо$ та категорий. Если бы степень сложности, а вместе с ней и отношение наслое$ ния, при этом были определяющими, то низшие блага должны были бы содер$ жаться как элементы в более высоких. Это явно не так. Материальные блага ни$ коим образом не содержатся в духовных в качестве составных частей. Эстетиче$ ское наслаждение не имеет само по себе ничего общего с вещным владением или телесным благополучием. Здесь господствует характерная обособленность, ко$ торая есть нечто большее, чем только гетерогенность. И все же зависимость бо$ лее высоких благ от низших существует по праву, если взглянуть на целое, абст$