§3. Концепции модернизации и зависимого развития

Разнообразные теории политического развития неоди­наковы по своей аргументации, выводам и оценкам. Они концентрируются вокруг двух альтернативных и противо­положных в своей основе концепций: модернизации и зави­симого развития. Теории модернизации имеют в современ­ном мире, в том числе и в России, широкое распространение и политическое влияние. Они возникли в общем русле тео­рий развития в 50-е — 60-е годы XX в.

Общая проблематика теорий модернизации

Концепции модернизации, как и либеральные теории политического развития в целом, претендуют на определе­ние путей перехода от традиционного общества к современ­ному, к «модерну». Традиционное общество и «модерн» — это две границы, между которыми находится основная проблематика теорий модернизации. Они базируются на философии технологического детерминизма и исходят из понимания общественного развития как единого, универ-

сального для всех стран и народов процесса, в основе кото­рого лежат одни и те же закономерности.

Теории модернизации выделяют два типа этого процес­са: стихийную (или оригинальную) и догоняющую, вторич­ную модернизацию. Стихийную модернизацию страны За­пада осуществили постепенно, на протяжении нескольких веков в ходе индустриального развития и демократизации общества. Вторичная модернизация возможна у задержав­шихся на традиционной стадии стран. Она носит харак­тер догоняющего развития и предусматривает сравни­тельно быстрое достижение уровня экономического, социального, политического и культурного развития за­падных государств с помощью использования их опыта и поддержки. Политическая модернизация осуществляется в русле модернизации общества в целом и органически вплетена в процесс экономических и социально-культур­ных преобразований»

Утопизм ранних теорий модернизации

Ранние теории модернизации были сориентированы в основном на освободившиеся от колониальной зависимости страны и трактовали политическую модернизацию как процесс поэтапного заимствования западного политичес­кого устройства и прежде всего таких его характерис­тик, как правовая государственность, политическое участие граждан, расширяющийся плюрализм и т.п., при активном сотрудничестве с США и другими западными странами.

Такая, упрощенная схема модернизации скоро показа­ла свое несоответствие реальным процессам в афро-азиат­ских, латиноамериканских и некоторых других странах, поскольку экспортируемые либерально-демократические институты и ценности не приживались на местной почве и даже приводили к негативным последствиям. В условиях бурного роста ожиданий и требований масс и невозможнос­ти их удовлетворения из-за ограниченности ресурсов госу­дарства и его бедности, неэффективности правления и кор­румпированности политиков и чиновников следствием попыток развивать политическое участие и конкуренцию,

создавать многопартийность и вводить другие западные по­литические нормы и институты нередко были политичес­кая дестабилизация, обострение борьбы за власть, бунты и даже государственные перевороты.

Население большинства молодых государств не желало принимать рационалистическую философию Запада, его ценности, образ жизни и социальные пороки. Трудность их политического выбора ярко выразил политический дея­тель из Ганы Дей-Ананга: «Мы парим между двумя куль­турами. Назад, в эпоху барабанов, праздничных танцев в тени целуемых солнцем пальм, или вперед? Вперед! Соглас­ны! В нищенские кварталы больших городов, набитых бит­ком людьми? К фабрикам, чтобы долгие часы молоться в бесчеловечной мельнице бесконечно длинной рабочей смены?»¹.

Расходящиеся с политическими реальностями ранние концепции модернизации подверглись острой критике. Их упрекали в «однелинейности», упрощенности понимания процесса модернизации как последовательного приближе­ния к западным образцам политического и общественного устройства, в стремлении одеть все страны в одну и ту же западную «униформу» (т.е. предложить им схему преобра­зований, не учитывающую особенности отдельных стран, политическую борьбу внутри них), в переоценке возмож­ностей внешнеполитического влияния и т.д. Результатом такого рода критики явился существенный пересмотр кон­цепций модернизации в 70-х — 80-х годах.

Современные либеральные и консервативные теории модернизации

Теории модернизации второй волны сохраняют общие представления о модернизации как переходе от традицион­ного общества к современному, в ходе которого осущест­вляется внедрение западных политических, экономичес­ких и других ценностей, институтов, образцов поведения. В то же время они исходят из необходимости учета индиви­дуальных (национальных, географических, политичес­ких, культурных, религиозных и иных) особенностей

1 Цит. по: Stuart J.S. Nort - reich, Süd = arm. Ravensburg, 1982. S.130.

стран, использования традиционных институтов, ценнос­тей и авторитарных методов общественных преобразова­ний. Сам процесс модернизации трактуется как нелиней­ное развитие, допускающее движение назад и даже тупиковые варианты изменений.

Концепции политической модернизации можно разде­лить на три группы: либеральные, консервативные и соци­алистические теории.

Авторы либерального направления (Г. Алмонд, С. Верба, Р. Даль и др.) рассматривают политическую модер­низацию как процесс, идущий одновременно и параллель­но с экономической (внедрение современных рыночных от­ношений, техники и технологии), социальной (социальная мобилизация; урбанизация, образовательный и професси­ональный рост, мобильность населения) и духовной (секу­ляризация культуры, распространение индивидуалисти­ческих ценностей и т.д.) модернизацией. Содержанием политической модернизации является постепенное распро­странение демократических институтов и повышение по­литического участия.

Реальное развитие подавляющего большинства афро­азиатских и латиноамериканских стран не подтвердило возможность реализации либеральной модели модерниза­ции не только потому, что правящие круги этих стран обыч­но не хотели делиться властью и уступать ее, но и в силу уже отмеченного выше дестабилизирующего общество влияния широкого неинституциализироваяного политического участия населения.

В большей мере оно соответствует второй, консерватив­ной модели политической модернизации. Сторонники этой модели исходят из того, что в условиях присущих развива­ющимся странам ограниченности экономических ресурсов и возможностей государства, слабости сферы общественно­го согласия (консенсуса) и политических институтов поли­тический плюрализм и широкое политическое участие масс приводят к политической дестабилизации, народным бунтам и государственным переворотам. Результатом этого может быть не политическое развитие, а политический упадок. Поэтому важнейшим условием модернизации явля-

ется политическая стабильность, наиболее эффективно обеспечиваемая авторитарными режимами¹. Они способ­ны поддерживать в обществе стабильность и порядок и мо­билизовывать граждан на решение задач общественного развития.

Конечно, никак не любые авторитарные режимы спо­собны осуществить модернизацию. Для этого необходимо, чтобы во главе их стояли лидеры, ориентирующиеся на общественные преобразования и пользующиеся влиянием в обществе и прежде всего среди военных. Политическое руководство должно быть способно учитывать конкретную ситуацию в стране и целенаправленно осуществлять эконо­мические и социальные реформы, постепенно подготавли­вающие почву для демократизации государства.

Построенный на базе авторитарного режима, консерва­тивный вариант модернизации в то же время предусмат­ривает:

— обеспечение политической стабильности и общественно­го порядка, контроль за ситуацией в стране. Без такой стабильности модернизация невозможна;

— политическую интеграцию общества на основе нацио­нальной (обычно националистической) идеологии. Спо­собная увлечь большинство граждан идеология необхо­дима для преодоления традиционных ценностей, легитимации общественных преобразований и духовно­го сплочения политической элиты и масс;

— упорядочение административно-территориального уст-' ройства, укрепление центральной исполнительной власти;

— формирование сильной государственной бюрократии, решительную борьбу с коррупцией, клановостью, непо­тизмом среди политиков и служащих государственного аппарата;

— создание и укрепление партии или другой широкой по­литической ассоциации (например, национального фронта), объединяющей сторонников реформ;

1 См., например: Huntington S.P. Will more countries become democratic? // Politi-cal Science Quartely. 1984. Vol.99. N 2.

— активную политику государства в сфере экономики, со­циальных отношений, образования, науки и культуры;

— постепенное расширение политического участия и идей­ного плюрализма, допущение политической оппозиции. Консервативные теории модернизации учитывают опыт таких стран, как Южная Корея, Бразилия, Чили и некоторые другие. Хотя эти концепции и имеют связь с политическими реалиями (правда, связь весьма противоре­чивую, поскольку вышеназванные страны и сегодня доста­точно сильно отличаются от западного эталона модерниза­ции), их практическая ценность достаточно сомнительна. Авторитарный характер власти делает политическое раз­витие государств, избравших консервативную модель мо­дернизации, малопредсказуемой. Очень часто находящие­ся вне общественного контроля политические лидеры используют модернизаторскую фразеологию главным об­разом лишь для получения западной помощи, а на деле заботятся о сколачивании состояний для себя и своих при­ближенных и удержании любыми способами своей власти. Недостаточная компетентность лидеров, коррумпирован­ность их окружения и государственного аппарата, труднос­ти модернизации, острые политические конфликты и бо­язнь потерять власть побуждают их к репрессиям против оппозиции и установлению жестоких диктатур, заводящих общественное развитие в тупик.

Социалистические теории модернизации

Авторитарный характер власти роднит консерватив­ные концепции с третьей группой теорий модернизации — социалистическими концепциями модернизации. Послед­ние, за некоторым исключением, не используют сам тер­мин «модернизация» и противопоставляют себя западным моделям политического развития. Однако по своей сути они предусматривают переход от низших ступеней общест­венного развития (родовое, феодальное, феодально-буржу­азное общество) к современному индустриально развитому социалистическому обществу.

Теории социалистической модернизации разнообраз­ны. Они включают концепции национального социализма,

которые были особенно широко распространены в афро­азиатских и отчасти латиноамериканских странах в 60-е — 80-е годы; западные теории конвергенции, рассматриваю­щие социалистическое строительство как один из вариан­тов модернизации слаборазвитых стран; концепции нека­питалистического пути развития или социалистической ориентации, разработанные в СССР и других странах ко­мандно-административного социализма; теории стро­ительства рыночного социализма в КНР, Вьетнаме, Лаосе и некоторых других странах.

Социалистическая модель модернизации оказалась привлекательной для многих лидеров национально-освобо­дительного движения. «Большинство лидеров развиваю­щихся стран, — пишет Д. Аптер, — декларируют свою приверженность социализму. Эта идеология позволяет им отвергнуть преобладающую иерархию власти и влияния, которая обычно связана с традиционализмом и колониа­лизмом. В этом смысле социализм имеет особое значение для новых наций. Он становится этикой для системы поли­тической дисциплины... Социализм проповедует совокуп­ность связанных между собой целей развития, которые акцентируют ролевые функции, направленные на модер­низацию и построение искусного, рационального общест­ва, в котором люди готовы протянуть друг другу руку помо­щи, ибо считают свой труд частью усилий на пути к индустриализации» .

Социалистическая идеология привлекала широкие слои населения развивающихся государств идеями соци­альной справедливости, коллективизма, равенства, обще­ственного прогресса и т.д. Политическим лидерам она да­вала возможность обосновывать необходимость запрета политической оппозиции и легитимировать свою, автори­тарную власть, поскольку социалистический вариант мо­дернизации, как правило, предусматривает создание руко­водящей обществом партии, обладающей монополией на власть и социальную истину.

1 Цит. по: Шаран П. Сравнительная политология. С.135

Попытки реализовать теоретические модели модерни­зации (не только либеральные, но и консервативные и со­циалистические) в большинстве случаев заканчивались не­удачей. Применительно к социалистическим моделям некоторое исключение составляют Китай и — отчасти — руководствующиеся китайской моделью модернизации Вьетнам и Лаос, которые (главным образом КНР) в послед­ние десятилетия добились крупных успехов в экономичес­ком и социальном развитии. Однако политическая сфера этих государств не претерпевает крупных изменений, по­зволяющих говорить о ее реформировании в направлении плюралистической демократии.

Уже в ранний период своего существования и особенно в "наши дни концепции модернизации подвергались острой критике. Их упрекали в политической тенденциозности, подчиненности политике влияния США, других стран За­пада, СССР и КНР; в западоцентризме, представлении при­сущих Западной Европе и США ценностей и форм полити­ческой системы в качестве универсального образца политического устройства для всех стран и народов; в не­учете особенностей развивающихся государств во второй половине XX века, механическом переносе на них опыта, накопленного на Западе в предыдущие столетия и т.д.

Сущность теорий зависимого развития

Одним из наиболее влиятельных немарксистских на­правлений критики теорий модернизации, предлагающим собственное объяснение процесса политической динамики афро-азиатских, латиноамериканских и некоторых других стран, являются концепции зависимого развития. Они воз­никли в 60-х годах XX в. в Латинской Америке как альтер­натива теориям модернизации. .

Хотя эти концепции достаточно разнообразны и расхо­дятся в оценках причин динамичного развития стран Запа­да и в предлагаемых стратегиях преодоления отсталости в развивающихся государствах, им присущ целый ряд общих основополагающих установок. Теории зависимого развития уделяют большое внимание выяснению .причин отставания в развитии афро-азиатских и латиноамери-

канских стран. Одна группа авторов (А.Г. Франк, Т.Д. Сан-тос, P.M. Марини и др.) видит их в обычной эксплуатации этих стран индустриально развитыми государствами.

Другие же ученые (А. Кордова, О. Зункель, Ф.Х. Кардо-зо и др.) считают главной причиной отсталости стран «третьего мира» и в первую очередь Латинской Америки структурную зависимость и опосредованную, скрытую эксплуатацию. Она осуществляется и в виде вывоза полу­чаемых в развивающихся странах доходов, и в форме асим­метричного обмена ценностями и информацией. С помощью организации устойчивого падения цен на производимые в странах «третьего мира» товары и постоянного роста цен на ввозимые в них технику, оборудование и другую продук­цию развивающиеся государства для сохранения их дохо­дов побуждаются к непрерывному наращиванию экспорта сырья, материалов, сельскохозяйственной продукции. В то же время обеспечиваются сверхвысокие прибыли трансна­циональных корпораций. Вывоз капитала в западные стра­ны делает невозможным его аккумуляцию в странах-про­изводителях. Без накопления средств невозможно их устойчивое самостоятельное развитие. В результате скры­той, непрямой эксплуатации страны «третьего мира» попа­дают в структурную зависимость от индустриально разви­тых государств, что предопределяет однобокость и своеобразие их развития.

Как пишет А. Век, «интеграция развивающихся стран в контролируемый вначале британским, а затем американ­ским капиталом мировой рынок привела к формированию импортно-экспортной экономики, структуры которой за<-дают общие рамки, границы дальнейшего развития» от­дельных государств¹. Применительно к развивающимся странам это означает, что не вывезенные на Запад, остаю­щиеся у них от экспорта доходы почти не используются для инвестиций в производство, а расходуются сравнительно немногочисленной местной олигархией и торговой буржуа­зией на импорт дорогостоящих продуктов потребления из стран Запада (роскошные автомобили, самолеты, виллы и

l Boeckh A. Bependencia // Noblen D., Schultze R.-O. (Hrsg.) Politikwissenschaft (Piper Wörterbuch zur Politik. Band 1. München, 1985. S. 149 f.

т.п.). Ориентация наиболее богатой части населения на им­портные товары, в свою очередь, ведет к сужению внутрен­него рынка и разорению мелких производителей, которые пополняют ряды люмпен-пролетариата.

Возникающее на базе высокой поляризации доходов местное производство товаров массового потребления ори­ентируется главным образом на сравнительно немногочис­ленную группу населения и не может получить развития. В результате действия всего механизма перераспределения и использования доходов развивающиеся государства обыч­но не в состоянии не только сами производить дорогостоя­щее оборудование и технику, но и закупать их. Это приво­дит к росту их внешней задолженности и, как следствие, фактической утрате ими государственного суверенитета. Их экономический рост и политическая стабильность все больше зависят от политики стран-метрополий и транснациональных корпораций, которые заинтересова­ны главным образом в развитии в них сырьедобывающего и экологически вредного производства и удержании их в состоянии подчиненности.

Последствия зависимого развития

Следствием асимметричных, основанных на эксплуата­ции отношений между индустриальными и развивающи­мися странами является структурная гетерогенность последних. Она вытекает из самой структуры мирового хо­зяйства и означает существующие в зависимых странах разительные контрасты между современным и традицион­ным секторами, между богатыми и бедными, между столи­цей и периферией и т.д. Глубокий разрыв этих двух секто­ров и форм жизни проявляется в различной эффективности производства, уровне доходов, потребления и жизненных стандартов, распределении власти и т.д.

Структурная гетерогенность блокирует развитие глав­ной социальной опоры демократии —среднего класса, при­водит к отчуждению большинства граждан от политики, острым социальным и политическим конфликтам. Она за­трудняет или даже делает невозможным демократическое развитие этих стран. Наиболее адекватной политической

формой зависимого развития являются демократически приукрашенные авторитарные в большей или меньшей сте­пени марионеточные режимы, псевдо- или полудемократи­ческие полицейские государства, широко использующие клановую солидарность, неконкурентные или полуконку­рентные выборы, манипулирование массовым сознанием и электоральным поведением, подкуп политических и этни­ческих элит, репрессии против оппозиции и т.п.

В отличие от концепций модернизации, рассматриваю­щих политическое и общественное развитие как результат тесного взаимодействия стран «третьего мира» с Западом и внедрения образцов его политического и социального уст­ройства, теории зависимого развития видят возможности преодоления отсталости слаборазвитых государств на пути укрепления национальной независимости, устранения структурной гетерогенности, строительства единого, авто­номного от мирового рынка народного хозяйства, установ­ления новых, более справедливых отношений с индустри­ально развитыми странами, укрепления ориентации государства на национальные интересы. Такая ориентация может быть устойчивой при растущем контроле за прави­тельством со стороны общества, т.е. при его постепенной демократизации.

Опыт исторического развития, накопленный после по­явления теорий модернизации и зависимого развития, по­зволяет сделать вывод, что ни одну из этих альтернативных концепций нельзя считать универсальной или полностью истинной, применимой ко всем странам или группе госу­дарств. Теории модернизации представляют определенную ценность главным образом с точки зрения образцов тех по­литических ценностей (правовая государственность, поли­тическое участие граждан, конкурентные выборы, права человека, социальная и политическая справедливость и т.д.), к реализации которых они призывают. Концепции зависимого развития во многом раскрывают причины су­ществования отсталости и архаичных форм общественной и политической жизни, выявляют структурные факторы, блокирующие демократическое развитие и консервирую­щие разрыв между индустриально развитыми государства-

ми и остальным миром. Теории зависимого развития во многом позволяют понять политическую динамику постсо­ветской России и ряда других государств бывшего СССР.

Политическое развитие постсоветской России

На протяжении многих десятилетий политическое уст­ройство СССР трактовалось в отечественной литературе как высшее достижение демократии, политического и об­щественного прогресса. Крах государственного строя убе­дительно показал несостоятельность такого рода оценок. После радикальной смены правительственного курса в 1991 г. маятник политической жизни России качнулся в противоположную сторону — российская правящая элита и многие ученые взяли на вооружение западные теории политической модернизации и начали реформирование страны по рецептам американских советников и контроли­руемых США международных финансовых организаций: Международного валютного фонда, Всемирного банка ре­конструкции и развития и др.

В результате такого рода модернизации граждане полу­чили большую, чем прежде, политическую и индивидуаль­ную свободу и плюрализм общественной и политической жизни и в то же время катастрофическое падение производ­ства, приобретение им структурных черт, характерных для стран «третьего мира»; массовое обнищание и люмпениза-цию населения; резкое сокращение средней продолжитель­ности жизни; поляризацию богатства и бедности, углубле­ние разрыва между столицей и периферией; почти тотальную коррумпированность чиновничества, кримина-лизацию общества и т.д.

Попытки применить к российской политике теории мо­дернизации показали свою явную несостоятельность. Как уже отмечалось, практическая применимость и политичес­кая ценность этих концепций весьма ограничена. Они стра­дают западоцентризмом, тенденциозностью и во многом служат теоретическим обоснованием расширения влияния постиндустриальных государств и прежде всего США в мире, обслуживают их экономические и геополитические интересы.

Неадекватность этих теорий российским реалиям объ­ясняется также тем, что Россия еще при коммунистичес­ком режиме была индустриально развитой страной, зани­мавшей по ряду показателей (развитие космической и военной промышленности, степень самообеспечения стра­ны средствами производства и любой другой продукцией, уровень образования и социальная защищенность населе­ния и т.д.) ведущее место в мире. Кроме того, она отлича­лась высокой степенью централизации и монополизации производства. Поэтому к ней никак не применима характе­ристика традиционного общества, на котором базируются теории модернизации.

Политический процесс постсоветской России достаточ­но адекватно отражает не термин «модернизация», а поня­тие «трансформация». Последнее ценностно нейтрально и не связано с постулатами и теоретическими конструкция­ми концепций модернизации. Политическая трансфор­мация означает качественное преобразование политичес­кой системы безотносительно к целям ее изменения.

Постсоветская Россия явилась скорее яркой иллюстра­цией теорий зависимого развития, чем подтверждением концепций модернизации, поскольку в ней контрастно проявились почти все негативные последствия структурно зависимого развития: утечка капиталов и «мозгов»; рост экспорта сырья и зависимости от иностранных кредитов, импорта техники, оборудования и даже продуктов пита­ния; быстрый рост внешнего долга; сокращение внутренне­го рынка, поляризация доходов, бедности и богатства; вы­мывание и без того немногочисленного среднего класса; резкий, многократный рост численности милиции и внут­ренних войск, авторитарный характер внешне демократи­зированного политического режима (почти не ограничен­ные полномочия президента, фактическая монополия правящей элиты на электронные СМИ) и т.д.

Негативные последствия некритического заимствова­ния неадекватных российским реалиям политических идей и концепций проявились также в ослаблении полити­ческой стабильности, росте сепаратизма и организованной преступности, разрушении и без того слабых основ право-

вой государственности (невыполнение государством своих обязательств перед гражданами, систематическая невы­плата зарплаты и т.д.). Результатом всего этого явилось падение популярности демократических идей и ценностей среди населения, готовность большинства граждан при­нять любой политический режим, обеспечивающий лич­ную безопасность, экономическую и политическую ста­бильность.

Выход из сложившегося политического и общественно­го кризиса может быть найден лишь на пути учета нацио­нальных особенностей и конкретной ситуации в стране, а также критического, творческого использования на этой основе различных политических теорий и международного опыта. Цменно такой подход характерен для стран, достиг­ших высоких результатов в общественном развитии во вто­рой половине XX в.: Японии, ФРГ, Китая, Сингапура и др.

Политическое развитие любой страны непосредственно зависит от характера общественных конфликтов и управ­ления ими.

2О

Политические конфликты