8.2. Социальная стратификация в постсоветском пространстве.

Процессы трансформации экономики влекут за собой глубокие изменения в социальной структуре общества. Термин "трансформация" часто употребляется для сжатого обозначения бурных процессов, протекающих в бывших социалистических странах в последние годы. Одни считают, что трансформация это положительный процесс, который следует всячески поддерживать, чтобы вчерашние страны социализма возвратились в число "нормальных", эффективно развивающихся гражданских обществ. Другие же рассматривают ее как процесс негативный, разрушительный навязанный извне (Западом), приведший к краху и катастрофе экономики, общественного порядка и духовных основ этих обществ.

Для первых трансформация была обусловлена неизбежностью, "коллапсом коммунизма" (как реального, так и идеи), поэтому она должна протекать под знаком "возврата к капитализму". Для других - она выражение стремлений Запада получить за счет бывших социалистических стран дополнительные источники сырья, дешевую рабочую силу и новые рынки, без чего он не мог бы справиться с кризисами.

Сейчас пока трудно комплексно и объективно рассмотреть весь процесс трансформации и дать однозначную оценку. После разрушения недавнего социалистического порядка и радикальной деконструкции общественных основ трансформация как выход из нестабильного состояния становится неизбежной, хотя направление отдельных видов движения к новому типу общества может быть необычным и спорным.

Если согласиться с подходом к трансформации как к необходимому процессу, то очевидным становится отсутствие глобальной политики по социальной реконструкции России и других бывших соцстран, а также отсутствие стратегии общественного вмешательства, с помощью которой мог бы быть ускорен процесс экономического развития, социальной интеграции и политической консолидации. Сегодня во всех странах, вступивших на путь трансформации, наблюдается общий процесс отказа от прежнего всеобщего государственного управления производством, приватизация собственности.

Трансформация государственно-социалистической и общественно - социалистической экономики в экономику, основанную, в первую очередь, на частной собственности; трансформация общества реального социализма в общество гражданское - процесс весьма сложный и нелегкий. Этому процессу сопротивляется не только новая традиция коллективистский социалистических норм, сросшаяся в последние десятилетия с массовой и народной культурой, но прежняя традиционная культура, все более оживающая в последнее время, которая тоже сопротивляется многим нормам гражданского рационалистическо - прагматического общества и хозяйствования.

Могут ли и должны ли реальные социалистические общества стать гражданскими обществами, основанными на господстве частной собственности и политического либерализма? Преобразовательные процессы, происходящие в России и странах Восточной Европы, которые согласно декларируемым программам везде ориентируются на западную модель, не показали до сих пор убедительных результатов эффективного продвижения в этом направлении, тогда как резкое падение национального дохода, производства и уровня жизни вызвало неудовлетворенность широких слоев населения. Ожидания были огромные, но после первых лет эйфорию сменило разочарование.

Можно сказать, что эти общества вряд ли станут похожими на современные капиталистические. Они сегодня напоминают скорее ранние периоды развития капитализма, в которых происходят интенсивные процессы социальной дифференциации, зачастую базирующиеся на нелегальном хозяйствовании и незаконном присвоении собственности. Изменяется общественная форма всех социальных институтов - экономических, политических, культурных, институтов собственности и власти. Происходит глубокий общественный переворот и преобразование тех социальных основ, которые формируют социальную структуру. Изменяется сама природа компонентов социальной структуры, групп и общностей, появляются новые экономические классы, слои или страты со своей системой отношений (социальных конфликтов и противоречий). Складываются новые формы социального расслоения общества, происходят радикальные изменения в тенденциях и направлениях социальной мобильности, возникают новые очаги социальной напряженности, умножаются проявления группового, корпоративного эгоизма, рушатся старые идеологические мифы и рождаются новые, меняются ценностные ориентиры людей.

Анализ данных социологических исследований, проведенных в Институте социологии РАН в 1992 - 1995 гг., дает основания утверждать, что в трансформирующихся обществах социальная структура переживает особое состояние, не описываемое полностью ни одной из известных классических концепций.

Развитие социальной структуры в постсоветский период характеризуется стихийностью, аморфностью, неопределенностью. Основу социальной структуры составляют социальные слои и классы бывшего советского общества, характеризовавшиеся в значительной мере внеэкономическими источниками доходов и привилегий, "жесткостью", вертикальными связями типа "руководство - подчинение", "покровительство - зависимость", патернализмом и клановостью, наиболее близким официальной иерархии организованной власти.

По мере трансформации общества появляются новые слои, социоструктурные образования: предприниматели и менеджеры, кооператоры, фермеры, свободные профессионалы, наемные работники в частном секторе, безработные и др. На первый план выдвигаются проблемы социального и имущественного неравенства с элементами классовых противоречий и конфликтов.

Данные эмпирических исследований убедительно свидетельствуют, во-первых, о систематически растущих в этих обществах дифференциации доходов и собственности и, во-вторых, о серьезных изменениях в квалификационном и управленческом измерениях, где наблюдается процесс монополизации социальных ресурсов социально - экономической и политической элитой.

Сегодня многие исследователи особое внимание обращают на власть как показатель социальной стратификации общества, поскольку в России он традиционно имел особое значение. Обладающий властью имеет и доступ к привилегиям, к богатству и престижу. В исследованиях делается акцент на новых формах социального расслоения, социальной дифференциации и интеграции. Современные постсоветские общества являются квазигражданскими. Их структуры и институты, обладая формальными признаками образований гражданского общества, выполняют противоположные функции. В преодолении этого состояния, обусловленного в значительной мере детализацией, деидеологизацией, приватизацией, ориентацией на внутренние проблемы, т.е. появлением возможностей демократических перемен на пути к открытому обществу и состоит специфика современного этапа развития этих обществ.

Проблемы социального неравенства приобретают в постсоветских обществах особую актуальность. Само по себе социальное неравенство необходимо в обществе, чтобы оно могло эффективно экономически развиваться. Но существуют такие виды неравенства, которые ставят большинство населения на грань бедности, общей или хронической нищеты, политической и социальной бесперспективности. Это неравенство - не только результат различных видов "запаздывающей" модернизации, ошибок и методов трансформации, но мирового разделения богатства и прибыли в рамках всей планеты.

Так получилось, что трансформирующиеся общества в своих преобразованиях взяли на вооружение идеи либерализма, а это в свою очередь поставило под удар идею равенства. Именно ее стали обвинять в том, что она является носителем принципа тоталитаризма, уравниловки, виновата в застое и кризисе экономики и общества. Полное отрицание идеи равенства в постсоциалистических обществах сопровождается псевдореформаторскими теоретическими формулами во имя "формул спасения" (современное общество без идеологической ангажированности и т.д.), из которых выбрасывается и то, что необходимо с экономической и демократической точки зрения - сам смысл идеи равенства. При этом появляется агрессивная идеология антиэгалитаризма как некая форма несчастного сознания бывших марксистов, которые вдруг начинают открывать новые образцы и новых классиков и кумиров (Ф. Хайека, М. Фридмана и др.). Радикальный антиэгалитаризм становится официальной программой государственных мер в процессе трансформации.

Социальное неравенство между людьми существовало и существует во всех общественно - экономических формациях, во всех типах цивилизованных обществ, кроме первобытно - общинного строя, хотя там тоже были физические и психические различия между людьми, но там было равенство в бедности. Поэтому вопрос трансформации социальной структуры всегда привлекал внимание ученых. Уже в рабовладельческом обществе появляются различия между людьми не только в том, что одни свободны, а другие - рабы, но неравенство между свободными людьми, поскольку одни богаты, а другие - бедны. Появляется значительное социальное неравенство, основанное на частной собственности и разделении общества на классы, а государственная власть всей силой своего аппарата охраняет и защищает эту систему.

Полная централизация феодальной собственности на землю, и все население, живущее на ней, обусловила потребность в создании иерархического управления главного феодала через феодалов более низкого ранга, получавших взамен части территории, и бравших ренту у крестьян. Социальное неравенство при феодализме было обусловлено объективно и явилось результатом общественно - экономической системы, т.е. развития и усиления частной собственности и основанной на ней общественно - политической системы.

В современном капиталистическом обществе происходит колоссальная централизация капиталистической собственности через мультинациональные компании, тресты и другие формы. Появляется огромное неравенство в экономическом развитии отдельных континентов, регионов, отдельных государств, эксплуатация и обнищание неразвитых стран, которые, в основном, осуществляются за счет неравного обмена и централизации капитала в мультинациональных компаниях и через них. На протяжении веков постоянно шел процесс трансформации социальной структуры. Социальное неравенство в капиталистических странах в определенной степени смягчилось эволюционным путем международных экономических отношений.

В странах социализма также не удалось решить проблему социального неравенства, поскольку та общественная собственность на средства производства, которая рядом авторов сегодня называется государственной, не смогла устранить многие виды социального неравенства. Эта проблема оказалась значительно сложнее, чем могли предвидеть теоретики социализма. Нарушался принцип справедливой оплаты труда, падала производительность труда, резко снижалась положительная мотивация труда, падала трудовая мораль. Механизмы решения этих проблем не были найдены.

Сегодня нарушения принципа справедливой оплаты труда стало нормой. Созданы и культивируются неравные условия труда в рамках одной формы собственности, не говоря уже о разных формах собственности. Это в свою очередь приводит к неоправданной социальной дифференциации и поляризации общества, возникающих на базе больших различий в личных доходах, которые не обусловлены результатами труда и экономического роста. Отдельные коллективы, воспользовавшись ситуацией, превращают собственность в монопольно - коллективную, групповую и частную. Идет процесс капитализации общества, когда становится не важным кто, где и как работает. Разрушаются старые социальные связи, классы и слои.

Представляется, что неравенство оправдано, если оно способствует индивидуальной и коллективной инициативе в развитии производительных сил; увеличению общественного продукта. Если оно уменьшает бедность и социальную нищету, если величина заработной платы определяется принципом: за приблизительно одинаковый труд в качественном и количественном отношении величина вознаграждения примерно одинакова; если неравенство проистекает из нормативно регулируемого консенсуса и не обусловлено некой формой монополии на власть.

За прошедшие годы в процессе трансформации социальное неравенство в постсоветских обществах существенно выросло и усугубилось. Статистические данные и данные социологических исследований подтверждают этот вывод со всей очевидностью.

Важной характеристикой постсоветских обществ является их социальная поляризация, расслоение на бедных и богатых. За время реформ произошли значительные изменения в относительных уровнях оплаты труда. Увеличивается "вилка" в величине заработной платы, как между секторами экономики, так и внутри них. Идет активный процесс перераспределения труда и капитала в более эффективные секторы экономики. Одни работники выигрывают от повышения заработной платы, уровень жизни других резко падает. Так, например, в России в результате "шоковой" терапии в 1992 г. реальные доходы, реальная зарплата, пенсии снизились примерно в 2-3 раза. И, соответственно, доля малообеспеченных, которых ранее было 20-30%, увеличилась в 2-3- раза. Бедных стало сразу 70-80%. И это произошло сразу. Появилась огромная группа людей, которых мы называем "новые бедные". "Новая бедность" связана преимущественно с трансформацией экономики. Идет борьба за выживание. По сравнению с 1991 г. значительно ухудшилось положение работников бюджетной сферы (особенно систематический рост задолженности по зарплате). С 1996 г. и по настоящее время размер ставок (окладов) работников первых 14 разрядов ЕТС оказался ниже прожиточного минимума.

Таким образом, происходит дальнейшее углубление социальной дифференциации, увеличивающееся имущественное расслоение приобретает поляризованный характер и делит общество на бедных и богатых. Инфляционные процессы еще более усугубляют социальное неравенство, увеличивая и без того долю неимущих и малообеспеченных, ухудшая их бедственное положение. Неимущий и малообеспеченный слой составляют в основном специалисты, рабочие и служащие. С ростом должностного статуса растет и материальное благосостояние. Ядро состоятельного слоя составляют руководители разного уровня.

Положение тех, у кого основным источником дохода остается зарплата и социальные выплаты, по-прежнему ухудшается, несмотря на то, что большинство работников продолжает трудиться добросовестно. Около 32% населения России имело в 1995 г. доходы ниже уровня бедности. Треть населения едва сводит концы с концами, около 25% имеет заработок ниже прожиточного минимума. В 1995-1996 гг. наблюдается дальнейшее падение реальной заработной платы, что, по крайне мере частично, является следствием жесткой финансовой политики. Особенно низким остается заработок в сфере образования и науки. Одним из основных и достаточно тревожных процессов, наблюдаемых в настоящее время, является процесс "размывания" интеллигенции. Будучи не в состоянии обеспечить себя и семью материально в связи с резким падением уровня зарплаты в госсекторе экономики и научных учреждениях, многие меняют профессию, уходят из сферы интеллектуального труда (часть - во властные организации, другие - в коммерческие структуры, третьи - уезжают за рубеж). Исследования регулярно фиксируют ухудшение материального положения интеллигенции во всех сферах жизнедеятельности, причем пик ухудшения приходится на удовлетворение первичных потребностей.

Наметился процесс стирания границ между высококвалифицированными образованными рабочими и специалистами с высшим образованием, не связанными с властью. Этому способствует прогрессирующая тенденция роста несоответствия между образовательным уровнем и уровнем оплаты труда. Это не может не беспокоить, если принять во внимание значимость образования, науки и профессиональной подготовки в процессе реформирования экономики. Отсюда прямая связь между заработными платами в этом секторе и ростом забастовочного движения. Кроме того, продолжало углубляться межотраслевое и межрегиональное неравенство в заработной плате. Например, на Центральный регион (включая Москву), где проживает лишь 20% населения, приходится более 29% всех доходов страны, а на Северный Кавказ, где проживает 12% населения приходится 6% доходов. Еще одним источником неравенства доходов по различным секторам экономики является задолженность по выплате заработной платы, поскольку она имеет тенденцию накапливаться именно в тех секторах, где зарплата и так наиболее низкая, особенно в сельском хозяйстве. К этому еще следует добавить рост безработицы: в 1996 г. - 9% экономически активного населения, а если учесть скрытую безработицу, то этот процент удвоится. Процесс ускоренного социального расслоения охватывает российское общество неравномерно. Все резче верхние слои, на долю которых приходится 3-5% населения, отделяются от массовых слоев, концентрирующихся на полюсе бедности. Экономическое и политическое положение высшего слоя резко отличается от положения остальных слоев. Он концентрирует в своих руках как экономическую, так и политическую власть и в условиях отсутствия демократических институтов и широкого распространения коррупции и теневой экономики определяет социально-экономическое положение остального населения.

Накладывающиеся друг на друга процессы обнищания населения и растущего социального расслоения приводят к тому, что одни беднеют, а другие богатеют, образуя гипертрофированные формы социального неравенства, создавая две России, которые все больше расходятся. У богатых приходится около 15 тыс. долларов на душу населения (это граница богатства), а у бедных – 3 тыс. руб. (это граница бедности).

В современном российском обществе средний класс, как он понимается в западных странах, находится еще в состоянии формирования. Если процесс реформирования удастся направить в благоприятное русло, то вследствие изменений в экономической структуре средние слои будут все более поглощать прежние социальные слои и классы и станут важной социальной силой. Правда, сегодня трудно сказать, станут ли они гарантом развития гражданского общества, поскольку большинство "новых русских" ориентировано пока не на производство, а на перераспределение благ, и это обстоятельство может оказаться решающим для будущего страны. Подобное положение чревато социально-политическими потрясениями, а не социальным миром. Результаты социологических исследований подтверждают, что в массовом сознании создалось представление, что богатство в наше время приобретено многими лицами и группами несправедливо. На вопрос: "Что помогло разбогатеть многим людам сегодня?" 88% респондентов ответили - "ранее занимаемая влиятельная должность"; 84% назвали "разграбление и присвоение государственной собственности"; 84% - "родственные связи"; и лишь 14% респондентов предпочли - "предприимчивость и личные качества".

Реформы привели к спаду производства, снижению индивидуального и общественного стандарта, к росту бедности, к безработице, к ярко выраженной экономической неуверенности, неизвестности и бесперспективности для многих социальных групп общества.

Сегодня в российском обществе пространство социальной стратификации свертывается практически к одному показателю - материальному (капитал, доход, собственность). Поэтому сейчас стратификационные процессы способствуют не интеграции общества по пути повышения однородности, усилению солидарности, а увеличению поляризации и социального неравенства, аномии, т.к. резко снижается компенсирующая роль других критериев социальной дифференциации. Наблюдается кризис социальной идентичности.

Социальная структура характеризуется крайней социальной неустойчивостью, как на уровне процессов, происходящих внутри социальных групп и между ними, так и на уровне осознания личностью своего места в системе социальной иерархии. Идет активный процесс "размывания" традиционных групп населения, происходит становление новых видов межгрупповой интеграции по формам собственности, доходам, включенности во властные структуры, социальной самоидентификации.

В условиях трансформирующегося общества наблюдается процесс декомпозиции социальной структуры, когда она распадается на несколько относительно независимых друг от друга измерений. При перемещении в одном измерении социальной структуры возможно сохранение позиции в другом. В наше время, когда происходит нарушение традиционного уклада, потребность самоопределения в системе социальных связей актуализируется. Индивид вынужден адаптироваться к изменениям не только экономической жизни, но искать и находить свое место в других сферах жизни. Ему предстоит найти ответы на вопросы: какие группы и слои он признает своими, что для него важно в социальных характеристиках этих общностей, каковы собственно его интересы и др.

Нестабильность в экономике и политике существенно деформируют представления об их социальной направленности, классовая и групповая идентификации, которые в течение многих десятилетий культивировались в сознании и поведении людей, уступают место индивидуальной, внутригрупповой и корпоративной. Радикальные изменения в формах собственности, затрагивающие коренные интересы трудящихся, определяют некоторую свободу в действиях населения, способствуют реализации потенций личности, подталкивая к активным действиям, но, с другой стороны, усиливают ее социальной отчуждение. Она превращается в товар.

В условиях российской действительности, когда еще не сформировались ни устойчивая система рыночных отношений, ни свойственные такой системе устойчивые социальные группы и классы, сказанное усугубляется невиданной доселе поляризацией населения по уровню доходов, формирующих жесткую систему социального неравенства. "Система стратификации теряет былую жесткость и однозначность: размываются границы между группами и слоями, возникает множество промежуточных, маргинальных, трудно идентифицированных групп" (Т.И.Заславская,1995). Неустойчивость, подвижность социального статуса различных слоев населения, исчезновение традиционных механизмов регуляции поведения таких групп, несформированность и отсутствие характерных для них форм и методов социальной организации препятствуют осознанию социальной общности и общности интересов. Люди оказались выброшены из системы существовавших ранее социальных стереотипов и механизмов социальной регуляции и встраиваются в новые, неустоявшиеся. Все это вместе взятое означает маргинализацию, хотя и временную, огромных масс населения.

Наблюдается нарастающая дезинтеграция, т.е. рассогласование разных сфер и измерений социальной структуры российского общества. Такое состояние имеет ряд следствий: для значительной части населения это чревато маргинализацией. Весьма распространенной становится ситуация, когда один и тот же человек, занимающий высокую позицию в квалификационном измерении социальной структуры, одновременно находится на одной из низких ступеней социальной лестницы в том, что касается материальных стандартов жизни. Это заставляет его искать дополнительные возможности улучшения своего материального положения. Вторичную занятость удается получить 12-15% населения. Общая маргинализация оказывает серьезное влияние на массовое сознание, провоцируя высокий уровень аномии, отчуждение, приватизацию социальных интересов. Фиксируется заметное ослабление всех социогрупповых идентификаций: "размывание" социоклассовых идентификаций в пользу корпоративных. Различные социальные группы используют разные стратегии самоопределения, включая стратегию расширения своего социального пространства. Это преимущественно предприниматели и группы восходящей социальной мобильности, экономико-политическая элита. В кризисных условиях люди скорее осознают, с кем они себя не идентифицируют, но труднее обретают чувство позитивной социальной групповой солидарности.

Результаты исследований, проведенных в Институте социологии РАН, выявили значительную группу лиц (9% опрошенных), объективно являющимися представителями того или иного слоя трудящихся - рабочих, служащих, специалистов, - но на уровне самоидентификации не относящих себя ни к одной социальной группе. Такие группы находятся как бы на границе двух социопрофессиональных групп, отвергают определенные ценности и традиции той группы, к которой ранее принадлежали, и утверждают свою систему норм и ценностей. Конфликт этого противоречивого положения носит пока латентный характер. Эту группу характеризует отчуждение от таких видов социального действия, как профессиональный труд, общественно-политическая деятельность, трудовые контакты. Никакого влияния на деятельность администрации предприятия, по их оценкам, они не оказывают. Но отмечается диффузия потенциальной маргинальности. Она пронизывает все социальные слои. Неудача войти в новую социальную группу, более высокую страту или скатывание вниз по социальной лестнице вызывают комплекс негативных последствий, ведущих к социальной деградации и люмпенизации.

Накопление такой отрицательной энергии может вести к образованию собственно маргинальных групп, склонных к стихийной саморегуляции. Наименее лояльно по отношению к действиям администрации настроены группы, заряженные потенциальной маргинальностью. Данные исследования выявили влияние на потенциальную маргинальность фактора, обусловленного развитием института частной собственности (З.Т. Голенкова и др.,1996).

Теоретическая посылка о том, что качественные изменения экономического базиса, всей системы производственных отношений с неизбежностью влекут за собой глубокие изменения социальной структуры, имеет конкретное эмпирическое подтверждение. Материалы социологических исследований свидетельствуют о динамичности процессов, связанных с объективными изменениями не только в социальном составе населения, его количественной трансформации, но и о значительных процессах, связанных с возникновением новых форм социальной дифференциации, тенденциями и направленность социальной мобильности. Образуется сложная классово - слоевая структура общества, характеризующаяся изменчивостью социальных процессов: развитием множественности форм собственности, существенными преобразованиями в сфере властных отношений, распределения, организации производства, в уровне и качестве жизни разных групп населения. Усиливающаяся поляризация социальных позиций разных групп населения делает эту структуру неустойчивой, склонной к социальным конфликтам. Все это, с одной стороны, формирует, особенно на субъективном уровне, интенсивные социальные потоки внутри структуры между социальными слоями вертикальную социальную мобильность, с другой - ставит перед личностью и целыми социальными группами серьезные преграды для осуществления этих переходов. Социальная мобильность носит ограниченный, избирательно-открытый характер.

Процесс формирования новой социальной структуры, ее состава идет тремя путями.

Первый путь - возникновение новых социальных общностей на основе множественных форм собственности. Это специфические слои наемных рабочих и инженерно-технических работников, занятые в полугосударственном и частном секторах экономики по трудовым соглашениям или постоянно занятые в них по найму, работники смешанных предприятий и организаций с участием иностранного капитала и др.

Второй путь - трансформация государственной формы собственности и изменение положения традиционных классово-групповых общностей: их границ, количественно-качественных характеристик, возникновение пограничных и маргинальных слоев и т.д.Третий путь - появление слоев - страт на основе взаимодействия различных форм собственности: менеджеров - нового управленческого слоя - новой элиты, среднего класса, безработных и т.д.

В трансформационных процессах столкнулись интересы трех важнейших субъектов (акторов): вчерашней социалистической номенклатуры, появившихся недавно предпринимателей-бизнесменов ("новых русских") и наемных работников. Проигравшими оказались трудящиеся массы.

Эти слои-страты находятся на различных уровнях "созревания". Одни, как, например, элита, благодаря устойчивым традициям прежнего социалистического бытия, легализовались достаточно быстро, сохраняя привилегии и власть. Что касается менеджеров, то, хотя они и являются категорией среднего класса, но в достаточной мере автономны. Поэтому необходимо проводить определенные различия между ними и другими группами (инженерами, высококвалифицированными рабочими, представителями различных отрядов специалистов). Последние еще далеки от того, чтобы стать интегрированной группой среднего класса, необходимо время и социальные реформы, способные привести к изменениям в структуре занятости значительной части населения.

Проблема социальной иерархии формирующейся социальной структуры в достаточной степени противоречива и неоднозначна. В странах с более развитой рыночной экономикой модель социальной структуры общества выглядит как лимон: с развитой центральной частью (средние слои), относительно невысокими полюсами высшего класса (элитой) и группами беднейших слоев. В латиноамериканских странах она напоминает Эйфелеву башню, где имеет место широкое основание (бедные слои), вытянутая средняя часть (средние слои) и верхушка (элита). Третья модель характерна для многих стран Центральной и Восточной Европы, как и для постсоветской России. Это своеобразная придавленная к земле пирамида, где большинство населения расположено внизу (80%), 3-5% богатых составляют ее вершину, а среднего класса нет вовсе. Действительно, различия в уровне самостоятельности труда, в мере участия во властных структурах, в объеме материального вознаграждения, престиже - все это позволяет надстраивать одни социальные страты над другими. Кроме того, немаловажную роль здесь играет субъективное восприятие индивидом и группой своего положения в иерархии общественной жизни. Предлагаются уровни социально - стратификационной структуры.

Высшая страта, или элита, имеет свою сложную структуру. Она включает группу лиц бюрократического аппарата высокого уровня. Сюда же могут быть отнесены представители новой буржуазии, крупные хозяйственники - директорский корпус, а также интеллектуалы и финансовая обслуга элиты. Две последние группы со временем перейдут в средний класс, когда он будет сформирован.

Важную роль в стабилизации общества и в формировании гражданского общества призван играть средний класс, формирующийся из разных элементов трансформирующейся структуры общества. По данным некоторых исследований, на долю этого слоя приходится ныне около 13% занятого населения.

Если процесс развития будет протекать по аналогии с западными обществами, хотя и со спецификой, то вследствие изменений в экономической структуре средний класс будет все более поглощать старые социальные слои и классы и станет важной общественной силой. Правда, не ясно, будет ли эта новая страта гарантом развития гражданского общества. Сформировавшиеся ныне "новые" предприниматели ориентированы пока не на производство, а на перераспределение благ, и это обстоятельство может оказаться решающим для будущего страны. Нынешние реформаторы в России верят в то, что главное сегодня - создать класс предпринимателей, опирающийся на институт частной собственности. Но опыт других стран свидетельствует, что сделать это вне производительной деятельности невозможно. Россия, как считают многие, в условиях запаздывающей модернизации идет нетипичным путем, поскольку большинство населения предпочитает держаться за место работы в государственном секторе и сохранять прежний социальный статус. Социально - профессиональная структура сохраняет свои основные параметры. Одновременно идет процесс нарастания имущественной дифференциации. В этом проявляется одно из противоречий реформирования России.

Низшая страта - рабочие различных профессий, занятые трудом средней и низкой квалификации. Особое место занимают канцелярские служащие. Эта группа имеет тенденцию роста с появлением частного рынка. Уровень профессионализма здесь не очень высок, хотя по своему материальному положению представители ее достаточно обеспечены. Потребность в них и далее будет увеличиваться.

Таков общий срез социально - стратификационной структуры общества, очень неустойчивый, склонный к существенным структурным изменениям. Дальнейшее развитие социально - стратификационных процессов на постсоветском пространстве, трансформация социальной структуры постсоветских обществ во многом зависит от скорости процессов экономического и политического реформирования, от социо - культурных особенностей этих стран и их постсоветской специфики.