История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

саксонскими державами. Поэтому Япония продолжала ставит ь условия и требовать новых разъяснений, показывая тем самы м Гитлеру, что если он не намерен терять драгоценное время, т о не должен рассчитывать на быстрое заключение договора с уча стием Японии. Эти обсуждения вместе с решением не позволять бол ь- ше таким деятелям как Вольтат пытаться возобновить, как это произошло в июле, политику «умиротворения» мешали Гитлер у сделать выбор в пользу двух первых вариантов.

Между тем, начиная с июня, т.е. вскоре после подписания «Стального пакта», итальянский посол в Берлине стал отпра влять в Рим доклады, тон которых становился все более тревожным и даже паническим. Он описывал военные приготовления Герма - нии и постепенно приходил к заключению, что военная акция Гитлера становится неизбежной: «Признаки, вызывающие бес покойство, возрастают с каждым днем, — писал Аттолико 11 июня. —

...Продолжается лихорадочное вооружение Данцига, столь же лихорадочно продолжается размещение войск и вооружений на направлении северного сектора польского фронта... Все эти перемещения войск должны быть завершены к точно установленному сроку

— 15 августа. Именно к этому дню должно быть принято полити- ческое решение о предстоящих действиях... И именно в август е, точнее числа 10–15, фюрер примет решение быть миру или войне».

Как Муссолини, так и Чиано изначально считали Аттолико паникером. Но факты упрямая вещь. Стало понятно, что у Гитлера отсутствуют серьезные намерения встретиться с Муссолини, потому что он не хотел ни ознакомить его со своими планами , ни подвергаться дипломатическому давлению или выслушив ать призывы о соблюдении заключенных договоров, которым он не хотел следовать. В этой обстановке было решено, что графу Ч иано надлежит прояснить ситуацию, поэтому он договорился о встрече с Риббентропом и Гитлером в Зальцбурге и Берхтесг адене. Встречи состоялись 11 и 12 августа. Чиано, который всегда был поборником союза с Германией, переживал в эти дни глуб о- кое разочарование в связи с совершенной ошибкой и с тех по р пытался, но безрезультатно, вырвать Италию из «Стального пакта». Он придерживался этой линии, пока Германия ни добилас ь в 1940 г., как ему казалось, военной победы в Европе.

Риббентроп и Гитлер подтвердили то, чего опасался Аттолико. Нападение на Польшу было предрешено, потому что следов а- ло, наконец, прекратить «гнусности» польской политики, ил и, говоря более понятным языком, потому что Варшавское прави - тельство не проявило склонность уступить давлению Герма нии и, более того, стремилось создать линию дипломатической обо роны,

которая помогла бы ему выстоять. Немцы пренебрегли тем фа к- том, что не проконсультировались с Италией о ходе событий и военных приготовлениях, которые, согласно договору, теорети чески ее непосредственно касались; они постарались преуменьши ть противоречие между реальным положением дел и обязательство м не развязывать войну до конца 1942 г., высказав новое соображени е (которое Гитлер сам считал необоснованным), что война буде т недолгой и ограниченной, в то время как обязательства по «Ст альному пакту» гипотетически относились ко всеобщей войне.

Чиано вернулся в Рим, сознавая «предательство» Германии. Необходимо было убедить дуче вновь подтвердить неготовн ость Италии к войне и разъяснить ему, что Италия не сможет присо е- диниться к нападению на Польшу.

Хотя переговоры в Зальцбурге завершились без принятия официального коммюнике, а только односторонним германск им заявлением, подтвердившим дружбу между двумя странами-союз- ницами и их «тотальную готовность» (!), Гитлер и Риббентроп не могли не заметить в поведении Чиано удивление и досаду, ко гда ему сообщили о неминуемых трудных испытаниях, решение о которых было принято без ведома итальянского союзника.

Переговоры с Чиано еще не предвещали отказа Италии от своих обязательств, но создавали для Гитлера проблемы ино го плана. В то время как с трудом продвигались переговоры с Яп о- нией, другие союзники, итальянцы, проявляли сомнения и неуверенность. Эти настроения еще не заставили Гитлера сдел ать однозначный выбор, но уже этого было достаточно, чтобы он п о- нял, что нет условий для изоляции Польши и, напротив, существует опасность изоляции Германии, если быстро не принят ь соответствующих мер.

4.6.3. СОВЕТСКО-НАЦИСТСКИЙ ПАКТ ОТ 23 АВГУСТА 1939 г.

В этой обстановке созрело внезапное, но не неожиданное ре - шение заключить соглашение с Советским Союзом. В период с июля до середины августа 1939 г. Гитлер почувствовал усилени е изоляции Германии. Укрепление связей между Польшей, Великобританией и Францией усугубило это ощущение: оставался единственно возможный выход. Гитлер оценивал принятое ре шение как временную неприятность в контексте неотложных за дач и был готов заплатить соответствующую цену без особых предубеждений.

Гитлер не особенно стремился скрыть свои замыслы, более того, он даже использовал их как средство запугивания зап адных

держав. 11 августа, за день до встречи с Чиано, он сказал Карлу Якобу Буркхардту, комиссару Лиги Наций в Данциге: «Все, что я делаю, обращено против России... Если Запад настолько глуп и слеп, что не может понять этого, я буду вынужден договорить ся с русскими, сражаться с Западом и потом, после того как разоб ью его, я, собрав свои силы, поверну против Советского Союза. М не нужна Украина, чтобы никто больше не испытывал голод, как в о время последней войны».

Советско-германские переговоры были возобновлены в мае 1939 г. в Москве. Вначале Риббентроп обратился к итальянцам с тем, чтобы они убедили Советы в доброй воле Германии. Посол Италии в Москве Аугусто Россо получил соответствующие ин струкции и до начала июля оказывал поддержку своему германс кому коллеге фон Шуленбургу. После этого и до 23 августа итальянц ы не получали никакой информации.

Между тем, продолжались утомительные переговоры Советов с Францией и Великобританией. У Советов закралось подозрен ие, что за медлительностью западного процедурно-дипломатич еского механизма кроется желание выкроить время для претворени я в жизнь параллельного плана (известного благодаря бесцере монности прессы) — грандиозного европейского соглашения с антисов етской направленностью, которое включало бы западные державы, а также Германию и Польшу.

В эти месяцы Сталин был обеспокоен тем, чтобы не допустить изоляции Советского Союза и предотвратить состояни е дипломатического бессилия, как это было в 1938 г. Позже советская и просоветская историография будут объяснять поведение Сталина только его желанием выиграть время в условиях германск ой угрозы. Между тем, в то время, т.е. в середине 1939 г., не существовало непосредственной угрозы со стороны Германии, по тому что Гитлер в своих действиях руководствовался стремлени ем избежать ведения войны на два фронта. Поэтому в тактическом плане следует искать иное объяснение поведения Сталина: в его намерении избежать того, чтобы новая политика «умиротвор е- ния» приблизила опасность к советским границам; в его стр емлении немедленно использовать возможности, возникшие в свя зи с беспринципным поведением Гитлера; в его нежелании ввязываться в войны внутри капиталистической системы. Коммуни сти- ческий режим не делил их на «хорошие и плохие», поскольку э то были войны между капиталистическими странами, которые вс е были враждебны СССР. Их временные противоречия необходим о было использовать полностью, как это сделал Ленин в 1922 г., заключив договор в Рапалло.

Совсем иные причины толкали Гитлера к соглашению с Советским Союзом: они были связаны с трудностями, которые переж и- вал фюрер, находясь в изоляции. Вся его дипломатическая (ка к потом и военная) деятельность основывалась на быстрой ре ализации намеченных акций. Необходимо было завершить операцию прежде, чем великие державы (Великобритания и Соединенны е Штаты) успеют перестроить механизм производства в военны х целях. Потери времени на ожидание из-за нерешительности Япо нии и сомнений Италии были недопустимы. Альтернатива сближен ия с Советами была жестко реалистичной и оптимальной для тог о, чтобы парализовать Польшу в кратчайшие сроки. Гитлер даже не мог представить себе, что его акция в среднесрочном плане могла бы провалиться и что она могла бы обернуться против Герма нии.

Âэтой неправильной оценке ситуации была основная ошибка Гитлера, ослепленного идеей немедленного принятия решен ий.

Переговоры с СССР по экономическим проблемам развивались позитивно и завершились 20 августа. За несколько дней д о этого Молотов вновь вернулся к идее пакта о ненападении, о которой никогда не забывали полностью. Предполагалось, что договор будет сопровождаться секретными статьями, направлен ными на урегулирование взаимных интересов. Решение Гитлер при нял незамедлительно. Он обратился к Сталину с просьбой принят ь Риббентропа до 23 августа (следует напомнить, что нападение на Польшу планировалось на 26 число) и, получив согласие, прика зал своему министру иностранных дел отправиться в Москву для подписания соглашений, которые изменили судьбу Европы и мира . Между Молотовым и Риббентропом было мало общего, разве

что абсолютный цинизм и отсутствие щепетильности в решен ии судеб народов. Короче, в течение дня 23 августа были подгото в- лены текст пакта о ненападении и дополнительные «секретн ые протоколы». Текст «секретных протоколов» был обнародова н в 1949 г. американским правительством, но их содержание всегда опровергалось Советами, которые только в 1988 г. начали признавать существование этих документов и в 1990 г. их опублико - вали, что полностью подтвердило более ранние издания текс тов. Пакт о ненападении имел огромное политическое значение.

Âнем содержалось традиционное обязательство обеих стор он воздержаться от агрессивных действий друг против друга, н е предоставлять помощи тем, кто нападет на одну из договариваю щихся сторон, продолжать в будущем консультации по проблемам , имеющим взаимный интерес, а также не участвовать в союзах , направленных против одной из сторон.

Таким образом, благодаря пакту Гитлер полностью решал свои задачи, поскольку получал гарантии, что ему не придет ся

воевать с Советами в то время, когда он начнет войну против Польши. Одновременно пакт означал конец англо-франко-рус- ских переговоров, в связи с которыми именно 22 августа франц у- зы совершили свое максимальное и напрасное усилие, интерп ретировав позицию Польши как согласие на проход Красной арм ии через ее территорию — в действительности этого согласия н е существовало.

Само соглашение Риббентроп–Молотов не было чем-то необычным, если не учитывать тот факт, что оно означало полный переворот в системе союзов — это имело важные последствия и вызвало широкий отклик. Но подлинный переворот был связан с содержанием секретного протокола, что свидетельствует о цене, заплаченной Гитлером Сталину, чтобы получить согласие на разгром Польши. Это была высокая цена, с которой Гитлер согласился, рассчитывая сделать временные и обманчивые уступк и, при этом он не предполагал, что эти уступки очень усложнят политическую ситуацию в Восточной и Дунайско-Балканской Европе. Иначе говоря, переход Восточной Европы под советское влия ние был парадоксальным и непредвиденным результатом полити ки Гитлера еще до решений союзных держав и результатов Второ й мировой войны.

Гитлер таким образом пытался обеспечить свободу действи й Германии в Польше и на Западе, чем он быстро воспользовалс я, но не учел, в полном соответствии с расистской концепцией , что, возможно, Советы победят в финальном противоборстве. Это была геополитическая ошибка драматического характера. В четырех статьях «секретного протокола» были четко определен ы «сферы влияния» обеих сторон в Восточной Европе. В первой стат ье, касавшейся региона стран Балтии, устанавливалось, что северная граница Латвии станет границей между советским и германс ким влиянием, при этом Вильнюс рассматривался как принадлежа в- ший Литве. Вторая статья касалась Польши и определяла, что граница между «сферами влияния» двух стран пройдет прибл изительно по рекам Нарев-Висла-Сан. Вопрос о том, желательно ли сохранить независимое Польское государство и в каких гра ницах, должен был быть решен позднее, в зависимости от хода событ ий. Третья статья закрепляла Бессарабию в сфере советских ин тересов и подтверждала «полное отсутствие» интереса Германи и к этому региону. В последней, четвертой, статье говорилось о б абсолютной секретности протокола.

Итак, Гитлер отдал большую часть стран Балтии, Восточную Польшу и Бессарабию Советскому Союзу в обмен на контроль над остальной частью Польши и свободу действий, предоставляв шуюся

мании, так как стало очевидно, что «Стальной пакт» приносит выгоды только Германии и угрожает сохранению мира в то вр е- мя, когда Италия в нем особенно нуждается.

25 августа Муссолини получил единственное хвалебное посла - ние от Гитлера, который информировал его о том, что произош - ло, представив случившееся как невероятный выигрыш для «О си». Муссолини терял терпение и, хотя в предыдущие дни усердно работал над подготовкой послания, где была отражена его реа кция на известия, сообщенные ему Чиано и Аттолико после Зальцб урга, в тот же день, 25 августа, он переписал заново текст письма и твердо заявил: Италия понимает отношение Германии к Польш е

èготова была бы участвовать в оборонительной войне, но в с лу- чае всеобщей войны, спровоцированной нападением Германи и, итальянцы не будут участвовать, если Германия будет не в с остоянии немедленно поставить Италии необходимое стратегическое сырье, чтобы она могла противостоять вероятному нападению Англии и Франции. Муссолини, наконец, напоминал Гитлеру, что «во время наших встреч было предусмотрено, что война в озможна после 1942 года... Считаю своим прямым долгом, как лояльный друг, — добавлял Муссолини только внешне дружески, но, в сущности, с упреком и намеком, — сказать вам всю правду

èпоказать вам реальное положение вещей: отказ от этого мо г бы повлечь за собой неприятные последствия для всех нас». Наконец, для характеристики настроений, господствовавших в окруж ении Муссолини, достаточно привести замечание Чиано, который з а- писал в своем дневнике: «Союз между Москвой и Берлином — это уродливый брак, который противоречит букве и духу наш их договоров. Эта акция направлена против Рима, против катол и- цизма; она означает возврат к варварству, а наша историчес кая роль заключается в том, чтобы выступить против него всеми средствами и во всеоружии».

25 августа Гитлер узнал о реакции Италии. В тот же день он получил сообщение о подписании англо-польского договора о взаимопомощи. Это было еще одно свидетельство того, что со - глашение с СССР не привело к изоляции Польши, а, наоборот, содействовало созданию единой системы гарантий, даже есл и она

èне стала немедленно эффективной. В тот момент он знал, что Польшу можно было атаковать, потому что никто не смог бы оказать ей помощь без промедлений. Но при нападении на Зап ад Германия вынуждена была опираться только на Советский Со юз

èдействительно готовиться к всеобщему конфликту, не расс чи- тывая на содействие Италии, которое помогло бы, хотя и немн о- го, уменьшить опасности, связанные с войной.

Приказ о нападении на Польшу утром 26 августа после нескольких часов мучительных колебаний был отозван и акция перенесена на 1 сентября. Германский диктатор утратил всяче ские иллюзии как относительно Японии, так и Италии. Он убедился также в безнадежности и безрезультатности переговоров с французским послом Кулондром и английским послом Гендерсоно м, которому Гитлер повторил уже известные предложения о бол ь- шом соглашении, но при этом предусматривалось решение пол ь- ской проблемы в соответствии с пожеланиями Германии. В то время как со всех сторон множились призывы к миру, фюреру надлежало принять окончательное решение.

Геринг обратился к своему шведскому другу Далерусу, который 26 августа прибыл в Лондон, откуда сообщил в Берлин о реакции Великобритании. В течение нескольких дней казалось , что диалог вновь наладился. Многообразие предложений и дипло матических перипетий при внимательном изучении показывае т, что дискуссии были полны противоречий и парадоксов для обеих сторон, включая и Гитлера. 29 августа польское правительств о заявило о готовности объявить всеобщую мобилизацию. Если ср авнить это сообщение с военными приготовлениями Германии в течение нескольких месяцев, то становится очевидным разл ичие

âповедении сторон и в степени готовности к войне. Но даже э то сообщение, пришедшее из Варшавы (и превратившееся в офици - альное решение 30 августа), заставило дипломатов развернут ь лихорадочную деятельность. Вечером того же 29 августа Гитлер принял Гендерсона и представил ему как большую жертву гот овность германской стороны продолжать далее переговоры на основе ультимативных предложений, в соответствии с методами, которые Гитлер неоднократно использовал с 1938 г.

Фюрер потребовал, чтобы польское правительство направил о

âБерлин полномочного представителя, который мог бы вести переговоры и принимать ответственные решения. Может быть Ги т- лер уже предвкушал, что он вновь использует все свое красн оре- чие, как это уже было с Шушнигом и Гахой. В действительности никто не мог просить поляков согласиться с такой процедур ой, что было равносильно тому, чтобы передать их, как потерпев ших поражение и униженных, в руки победителя. Поляки не считал и себя побежденными и униженными, и у них хватало националь ной гордости, чтобы не склониться перед требованиями Германи и.

Наконец, Гендерсону и Вайцзекеру удалось убедить польско го посла в Берлине Липского встретиться с Риббентропом в кач естве

простого дипломата без особых полномочий. Встреча состоя лась вечером 31 августа, и сегодня известна как «кратчайшая» вст реча, потому что Липский ограничился тем, что повторил готовнос ть Польши к переговорам, но пояснил, что не располагает требу е- мыми полномочиями. После этого Риббентроп ответил, что бе с- полезно продолжать беседу. С этого момента все прямые кон такты между обеими сторонами были прекращены.

Оставалась возможность лишь последних призывов к миру, когда Гитлер обнародовал перечень 16 предложений, предста в- лявших собой германские ультимативные требования. Они ст али известны только в последний момент по уже опробованному с ценарию для демонстрации внешней умеренности, а также с цел ью доказать, что Польша отказалась от переговоров. Известно, что еще в мае Гитлер решил полностью покончить с польским воп - росом. Формулировки его предложений были поручены пропагандистскому аппарату, в задачи которого входило свалить вину за нападение на сторону, подвергшуюся агрессии.

Кроме того, Муссолини попытался играть роль новоиспеченного миротворца, когда 30 августа выступил с предложением о созыве 5 сентября конференции. Это была старая идея, котору ю Муссолини хотел изложить Гитлеру, если бы тот согласился принять его после получения меморандума Каваллеро. В конце а вгуста предложение дуче было благосклонно принято француза ми (которые тем самым продемонстрировали, что вызов для них н е- приемлем) и скептически англичанами. Но Гитлер сам отклон ил предложение дуче, свалив ответственность на поляков: всле дствие их менталитета, сказал он Аттолико, эту попытку ждал прова л, и Муссолини оказался бы в очень затруднительном положении .

Утром 1 сентября 1939 г. по приказу Гитлера германские войска перешли польскую границу. Гитлер выступил с речью и предс тавил операцию как полицейскую акцию, которая не направлена против западных держав. Предложение Муссолини о созыве ко н- ференции еще в течение двух дней продолжало циркулироват ь в общественных и дипломатических кругах, но механизм войны был уже фатально запущен. 3 сентября Великобритания и Фран - ция в соответствии с принятыми ими обязательствами объяв или войну Германии.

Глава пятая

ПЕРВЫЙ ЭТАП ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

5.1.Общие замечания о характере войны

5.1.1.ВОЮЮЩИЕ СТОРОНЫ

Âмомент нападения на Польшу Гитлер развязал конфликт, масштабы которого он не мог предвидеть. Его целью было раз - бить Францию, если возможно — договориться с Лондоном, а за - тем напасть на Советский Союз. Никто не мог тогда прогнози ровать ход войны ни с политической, ни с военной точки зрения , и даже сам немецкий диктатор питал некоторую надежду на то, что он сможет выиграть схватку простой демонстрацией поляка м германской силы. Было, однако, трудно питать иллюзии относите льно ограниченного характера будущей войны, стоило только под умать

îтом глубоком смысле, что был заложен в войне.

С политической точки зрения война была результатом ситуа - ции, создавшейся в Европе после 1919 г., выразителем которой в экстремистской форме стал Гитлер. Англичане занимали изо ляционистскую позицию и были в большей степени заинтересов аны контролировать изменения в Содружестве и отношения с Сое диненными Штатами. Французы, которые расплачивались десяти - летиями (возможно, и столетиями) напряжения за контроль на д континентом, находились в ситуации явного упадка, хотя вн ешне вели себя самоуверенно. Итальянцы, несмотря на усилия Мус солини, по-прежнему занимали маргинальное положение. Советы , связанные необходимостью подготовки к той роли, которую вскоре предназначит им война, либо бездействовали, либо д ействовали только с целью воспользоваться возможностями, к оторые открывала для них гитлеровская дипломатия. Таким обра зом, в Европе 1939 г. единственной по-настоящему крупной державой, полной внутреннего динамизма, толкавшего ее добивать ся гегемонии на континенте, была Германия.

Если бы двадцатью годами ранее французской дипломатии удалось одержать верх, то в 1939 г. этого бы не произошло. Политическое поражение Франции в Версале привело к тому, что с о- хранилась потенциально нетронутой германская мощь, кото рую Гитлер сконцентрировал и увеличил, сделав Германию самой