История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

но было произойти — победе прогерманских сил. Отсутствие подлинной заинтересованности, проявленное Францией, при вело к тому, что результаты референдума носили характер снежно го обвала, так как 90% саарцев проголосовали (13 января 1935 г.) за возвращение к Германии (ставшей нацистской); это перечерк ивало другой результат, достигнутый в итоге Первой мировой в ойны, и позволило Гитлеру положить начало расширению террит о- рии Германии. Однако политика отстраненности, проводимая Францией, не принесла ожидаемых результатов: франко-герман- ские отношения не улучшились, доказательством чему стало германское заявление, сделанное 16 марта 1935 г., о восстановлении обязательной воинской повинности.

Продолжение диалога с Италией было более плодотворным и потенциально эффективным как в краткосрочном, так и в дол госрочном плане. На него не повлияло компромиссное отношени е Рима к хорватскому сепаратизму, от которого Муссолини пос пешил в это время дистанцироваться, отдав необходимые распо ряжения полиции. Планы визита Лаваля в Рим возродились. Решение о дате визита, намеченного на 4–7 января 1935 г., было принято несколько дней спустя после инцидента, происшедшего 5 дек абря в Уаль-Уале, на границе итальянского Сомали с Эфиопией, где несколько итальянских военных были убиты эфиопами. В связ и с этим инцидентом правительство Парижа выступило с осужде нием Эфиопии.

Визит Лаваля в Рим ознаменовал собой новый этап в отношениях между двумя странами, которые, особенно после 1924 г., были проникнуты острыми противоречиями почти по всем направлениям европейской политики. Во время визита, 7 января 1935 г., было подписано несколько соглашений, которые помогли поставить точку в ряде долговременных спорных проблем. Но самым важным результатом визита стало то, что обе стороны по верили в возможность достижения столь желаемого стратегич еского соглашения.

Преамбула документов, подписанных 7 января, содержала общее заявление, в котором правительства обеих стран обязыв ались «сотрудничать в духе взаимного доверия в целях сохранени я всеобщего мира». Затем следовал протокол, в котором обе сторо ны признавали взаимную заинтересованность в сохранении ст абильности в Центральной Европе, и в частности в Австрии; они обя - зывались не вмешиваться во внутренние дела этого региона и способствовать подписанию общей конвенции, к которой при соединились бы все заинтересованные страны. В ожидании подо б- ной конвенции Франция и Италия договорились о взаимных

консультациях, а также о консультациях с Австрией, если эт ого потребует угроза независимости этой страны или ее террит ориальной целостности. В другом протоколе говорилось, что в с лучае принятия Германией одностороннего решения отказаться о т своих обязательств в области вооружений и ее действий соглас но принципу полной свободы, вооружения Франция и Италия опре - делят совместный согласованный ответ.

За этими предваряющими документами следовал двусторонний договор, касавшийся интересов обеих стран в Африке. Пе р- вым рассматривался давний вопрос об итальянских граждан ах, проживавших в Тунисе, статус которых определялся конвенц ией, подписанной в 1896 г., но в 1918 г. денонсированной Францией. Оба правительства договорились подписать новую конвенц ию, согласно которой вопрос решался постепенно в течение три дцати лет и в соответствии с пожеланиями французов, т.е. статус вс ех детей, родившихся в Тунисе у итальянских родителей, регул ировался бы нормами, установленными для французских граждан .

Вопрос о «компенсациях», предусмотренных Лондонским пактом (1915 г.), был решен с некоторыми поправками в интересах Италии в отношении Берега Сомали и с уступкой 113 000 км территории в южной Ливии в соответствии с географической картой, прилагавшейся к договору. Кроме того, французское правительство обязалось уступить Италии 2500 акций компании, владевшей железной дорогой Джибути–Аддис Абеба (это подтверждалось обменом письмами).

Эти колониальные компенсации значили для Италии не очень много и были бы недостаточны, чтобы развеять сомнения Мус солини, если бы договор не сопровождался двумя протоколами, которые не предназначались для публикации и касались вопро са об Эфиопии в целом. В первом из этих протоколов итальянское правительство обязывалось не возводить укреплений на по бережье Эритреи напротив Баб-эль-Мандебского пролива. Во втор ом протоколе (который был оформлен обменом нотами между Мус - солини и Лавалем), французское правительство, обращаясь к трехстороннему итало-франко-британскому соглашению 1906 г., обязывалось не преследовать в Эфиопии иных интересов, кро ме связанных с экономическими вопросами эксплуатации желе зной дороги Джибути–Аддис Абеба. Такова была формулировка, кот о- рая выражала отказ Франции от претензий в отношении Эфиопии или, если угодно, предоставление Италии «свободы рук» в этом регионе.

Сложный характер соглашения, а также вызванная им полемика требуют некоторых пояснений.

Основной обмен мнениями между Муссолини и Лавалем происходил в присутствии лишь одного заместителя министра С увича, который подготовил очень краткое и полное недоговоренно стей изложение беседы, поэтому только изучение секретных доку ментов позволяет объяснить, в пределах возможного, полемику, всп ыхнувшую между двумя государственными деятелями. Когда Лаваля обвиняли в том, что он способствовал агрессии Италии в Эфи о- пии, французский министр, защищаясь, утверждал, что предос тавил Италии «свободу рук» только в целях экономической, а не политической экспансии в Эфиопии. Этот аргумент представляется лишенным основания по очевидной причине: в начале 1935 г. предоставить Муссолини «свободу рук» в Эфиопии означало отказаться от определения точного значения этой формулы. Дуче еще в 1932 г. отдал приказ о подготовке итальянских вооруженных сил к предстоящим действиям в Эфиопии, а 30 декабря 1934 г. внес уточнение в военные приказы, определив, что их целью я в- ляется «уничтожение абиссинских вооруженных сил и полно е завоевание Эфиопии». (Нужна была именно такая формулировка в одном из секретных военных планов, целью которых было дос тижение максимального результата, если это станет необходи мым.)

Эти уточнения, на первый взгляд слишком категоричные, был и сделаны, хотя наряду с военными планами, давно готовилось альтернативное соглашение с державами–участницами договор а от 1906 г. Предусматривалось, что они, предоставив Италии «свободу рук», позволят ей установить контроль над Эфиопией, формы и методы которого еще предстояло определить (при этом обес печи- вались экономические интересы этих держав). Радикальные формулировки («полное уничтожение» и т.п.) использовались лиш ь в «секретнейшем» военном плане, утвержденном Муссолини 30 д е- кабря. Накануне встречи с Лавалем Муссолини поспешил уточ - нить, что подобные действия должны быть осуществлены быст ро и эффективно, чтобы опередить реакцию Франции и Великобри - тании. Правда и то, что после встречи с Лавалем Муссолини пи сал Дино Гранди, бывшему тогда послом Италии в Лондоне: «Моя задача решить проблему Эфиопии радикальным образом либо установлением нашего прямого господства, либо в какой-то ин ой форме в зависимости от обстоятельств».

Итак, в то время как военные осуществляли приготовления в соответствии с намеченными планами, дипломаты отвечали н а запросы из Лондона и Парижа в связи с замыслами Муссолини . При этом помимо радикальных действий рассматривалась та к же возможность эффективных и менее затратных альтернативн ых решений, например, установление протектората, либо измене ние границ между Эритреей и Сомали (в прошлом колонии Италии),

либо короткая символическая война с изолированным и безз а- щитным противником, прежде чем перейти к массированному вооруженному нападению.

Однако предложение компромисса в виде соглашения Хора– Лаваля, сделанное год спустя, в декабре 1935 г., когда война уже началась, было встречено Муссолини весьма доброжелатель но. Это свидетельствует, что он даже тогда был готов к иному ре шению, не предусматривавшему полную победу над Эфиопией и е е ликвидацию. Причина такого отношения очевидна, поскольку связана с проблемой военных ресурсов, которые требовалис ь Италии для установления полного контроля над обширной те р- риторией Эфиопии, населенной различными этническими гру п- пами, приверженными своей идентичности и, следовательно, прямой контроль над которыми было очень трудно установит ь. Итак, содержание уступок Лаваля было неясным, потому что н е были определены и оперативные планы Муссолини. Из протоко ла беседы двух государственных деятелей, который сделал Сув ич, следует, что Муссолини информировал Лаваля о намерениях Италии завершить полное «проникновение» в Эфиопию, соблюдая при этом экономические интересы Франции и Великобритании.

Необходимо подчеркнуть политическое значение намечавше - гося союза, от которого неотделимо тайное соглашение Мусс оли- ни–Лаваля. Точнее говоря, намечавшийся союз был возможен на основе соглашения о том, что Франция и Италия проводят еди - ную политику в отношении Австрии, по вопросу вооружения Германии и, с многочисленными оговорками, по балканским проблемам.

Это соглашение было уступкой, сделанной Италией Франции, и означало готовность Муссолини предоставить Лавалю то, чего его предшественники не могли добиться от Рима. Но уст упка была сделана также в связи с обсуждением статуса итальянских граждан в Тунисе, а, возможно, и в обмен на соответствующие уступки, сделанные Францией в колониальном вопросе. Между тем, определять публично согласованные в Риме уступки по колониальным проблемам как «соответствующие», в этом случа е было бы смехотворным, если не принимать во внимание, что он и дополнялись полнейшим отказом Франции в пользу Италии от ее позиций в Эфиопии. В общем, как писал Лефевр д’Овидио, «итальянская сторона во всех письмах поясняла, что Эфиопи я должна стать подлинной компенсацией в колониальном вопр осе». Впрочем, обмен нотами между Муссолини и Лавалем имел определенное значение, поскольку французский министр ут верждал, что его правительство стремится решить в Эфиопии тол ько ограниченные экономические задачи, касающиеся железной доро-

ги Джибути -Аддис Абеба, при соблюдении итальянских интер е- сов. Соблюдение интересов в каком случае? Именно этот вопр ос неизбежно приводит к выводу: в случае акций, которые итальянское правительство сочтет необходимым предпринять в Эфи опии. В договоре от 1906 г. зона французских интересов была определ е- на как «зона возможного политического влияния» в случае, если целостность Эфиопии будет нарушена. Теперь Лаваль измени л характер и территориальные границы зоны французских инт ересов. Уступка Италии, сформулированная от противного, была своего рода уловкой, предназначенной избежать слишком яв ной компрометации Франции, когда договор будет опубликован и расхождения текстов будут представлены в Лиге Наций.

Основная характерная черта соглашения Муссолини — Лавал ь состояла в том, что Муссолини открыто склонялся к сотрудн иче- ству с Францией, чтобы на волне неприятия нацистской поли тики в Австрии создать противовес Германии. Военные перегов оры, которые маршал Бадольо, начальник итальянского генераль ного штаба, начал несколько дней спустя после заключения согла шения Муссолини — Лаваль со своим французским коллегой гене - ралом Гамеленом были конкретным доказательством избран ного курса, имевшего более общее значения. Переговоры проходил и регулярно с марта по июнь 1935 г. и позволили во время визита Гамелена в Рим (несколько дней спустя после подписания 16 и юня англо-германского соглашения о морских вооружениях) подп и- сать протокол, который предусматривал военное взаимодей ствие между сторонами в случае германской акции в Австрии. Стои т добавить, что это соглашение между генеральными штабами о беих стран сохраняло силу вплоть до Второй мировой войны.

Это был самый благоприятный период в итало-французском сближении. «Латинские сестры», казалось, нашли основу для постоянного союза. Но союзу угрожала нерешенная проблема по литической двойственности. Это касалось не столько формы за клю- ченных соглашений, сколько их политического значения. Для Муссолини они стали этапом в выполнении программы и откры - вали ему путь в Эфиопию после одобрения Великобританией е го африканской акции. Вместе с тем, соглашения призваны были способствовать тому, чтобы его действия не подорвали пози ции Италии в Европе. Для Лаваля соглашение было ни чем иным, как одним из аспектов его европейской политики, этапом в реше нии проблемы создания различных союзов. В январе Германия еще не объявила ему шах, приняв решение об обязательной воинс кой повинности.

Когда стало известно об этом решении, ограниченный характер соглашений, подписанных в Риме, стал очевидным.

3.4. Противоречия «фронта Стрезы». Советско-французский договор и англо-германское соглашение

по морским вооружениям

3.4.1. «ФРОНТ СТРЕЗЫ»: ПЕРВЫЙ ЭТАП УМИРОТВОРЕНИЯ

Лавалю требовалось прояснить отношения с Великобритани ей и Советским Союзом, чтобы реализовать недостающие вектор а его политики. Не следует забывать о том, что политика франц узского министра иностранных дел постоянно была направлен а на противостояние нараставшей германской опасности. Согла шение с Италией стало для него одним из способов блокировать пр о- никновение Германии на Балканы, но позиция Великобритани и оставалась весьма неопределенной.

Правительство Лондона не разделяло опасений Франции, оно проявляло большую озабоченность как имперскими поползн овениями Италии, так и попыткой Франции предусмотреть более конструктивную роль в Европе для Советского Союза. Велико б- ритания была склонна вытеснить СССР на задворки Европы и питала иллюзорные надежды возобновить переговоры в рамк ах конференции по разоружению. Немцы не оказывали открытого противодействия этим переговорам, потому что, как уже был о в 1932–1933 гг., невыполнение другими своих обязательств давало им возможность законно предпринимать односторонние дей ствия.

Впервые попытку прояснить отношения с партнерами Лаваль сумел в связи с одной из таких акций Германии: 16 марта 1935 г. в нарушение ст.173 Версальского договора она объявила о возо б- новлении обязательной воинской повинности. Это был первы й серьезный удар, нанесенный по Версальской системе в между на- родно-правовом плане. Он должен был незамедлительно вызва ть суровую отповедь. В действительности, это привело лишь к с озданию эфемерного антиревизионистского «фронта Стрезы», ко торый предоставил возможность трем заинтересованным европейс ким державам (Франции, Италии и Великобритании) свободно продолжать односторонние действия: каждая из них стремилась к реализации собственных национальных целей, которые имели м ало общего с проблемой международной безопасности и очень мн ого со старой традицией державной политики.

Акция Гитлера свидетельствовала о ловкой тактике немецк ого диктатора, который отлично понимал, что европейские проти в- ники действуют по разным направлениям. Еще в 1934 г. он пред-

ложил англичанам заключить соглашение по регламентации воздушных вооружений (предполагая подтолкнуть Великобрита нию к укреплению ее вооруженных сил, он рассчитывал включить в этот процесс и Германию), что привело к разногласиям между англичанами, французами и итальянцами. Убийство Дольфуса не позволило англичанам принять предложения Германии, в рез ультате Гитлер почувствовал себя свободным в реализации кон цепции «равенства» воздушных вооружений для Германии, о которой была достигнута предварительная договоренность в декабре 1932 г .

Когда стих резонанс австрийских событий, специальный пос ол Гитлера в Лондоне фон Риббентроп встретился в ноябре 1934 г. с министром иностранных дел Великобритании Саймоном и Ан - тони Иденом, бывшим тогда лордом-хранителем королевской п е- чати, чтобы обсудить с ними другую важную проблему: ограни че- ние морских вооружений.

Затем, спустя нескольких месяцев, Гитлер продемонстриров ал английскому правительству свою готовность подписать со глашение, в соответствии с которым соотношение между британски м и германским флотом (Берлин питал надежды на его восстанов ление) составило бы 100 к 35. Саймон планировал свой визит в Берлин на 7 марта 1935 г., чтобы обсудить условия соглашения, которое позволяло Германии иметь внушительный флот. Он пр едставлял это решение как меру контроля над вооружением Гер мании. 4 марта англичане обнародовали свои предложения отно сительно воздушных вооружений, чем воспользовался Гитлер д ля реализации одной из своих самых жестких политических акц ий. Он отложил визит Саймона и вскоре, 16 марта, объявил о восста - новлении обязательной воинской повинности.

На этом этапе существовавшие противоречия еще не проявля - лись открыто. Франция шла своей дорогой (соглашение с Итал ией, переговоры с СССР, особое внимание к Балканским проблемам , продолжение осторожного обмена мнениями с Великобритан ией); Италия была нацелена на реализацию эфиопской акции; Велик обритания не доверяла никому, в том числе и Гитлеру, но именно потому, что правительство Лондона предчувствовало опасн ость со стороны Германии, оно считало уместным действовать в отно шении нее осторожно, так осторожно, что закрывало глаза на вс е.

Нарушение ст. 173 Версальского договора было настолько возмутительной акцией, что могло бы привести к возрождени ю единства трех европейских держав, одержавших победу над Г ерманией, при условии, что каждая получила бы что-то от других и ли уступила бы в чем-то. Встреча в Стрезе (11–14 апреля 1935 г.), созванная для реализации этой возможности, завершилась с овме-

стным коммюнике, которое подтверждало общее стремление н е допускать нарушений Версальского договора и предупрежд ало об «опасности для мира в Европе». После этого совещания неск олько недель говорили о так называемом «духе Стрезы», о вновь обретенном согласии, о восстановлении прочного антиревизи онистского фронта, но по существу это был самообман и обман друг друга — все это лишь на короткое время обеспокоило Гитлер а.

Официально ничего не было сказано о том, что все знали, — о проблеме Эфиопии. Трое главных участников, Муссолини, Ла - валь и Макдональд, не проронили ни слова, и даже министры иностранных не касались этого вопроса. Дипломаты меньшег о ранга, в особенности английские и итальянские, в длительн ых дискуссиях искали подходящую формулировку, которая соот ветствовала бы договору 1906 г., что было одобрено Лавалем, т.е. позволила бы ограничить интересы Великобритании вопросом о водах озера Тана и другими экономическими, а не политически ми проблемами. Англичане не согласились с таким подходом. Му с- солини уехал из Стрезы, уверенный, что молчание союзников не было выражением их негативного отношения, и у него остала сь возможность маневрировать. Разочарованные французы пок инули Стрезу, убедившись в бесполезности слов и в необходимости идти по намеченному пути. Такую же позицию занимали англичане.

3.4.2. СОВЕТСКО-ФРАНЦУЗСКИЙ ДОГОВОР ОТ 2 МАЯ 1935 г.

В этой ситуации, очень подходящей для эффектных акций Гитлера, был заключен советско-французский договор о взаи мопомощи. Именно проблема вооружений Германии (к тому моменту как наземных, так и воздушных) подтолкнула к действи ям

âэтом направлении. В действительности, Лаваль не был, как Барту, решительным сторонником подписания договора с Сов е- тами, в то время как Сталин и его министр иностранных дел Литвинов предлагали заключить соглашение, которое связы вало бы Москву и Париж обязательствами об автоматическом оказ а- нии взаимопомощи. В апреле вопрос был решен, и 2 мая 1935 г.

âПариже был подписан советско-французский договор о взаи мопомощи. Он обязывал обе стороны немедленно оказывать друг другу помощь и поддержку в случае «невызванного нападени я со стороны какого-либо европейского государства».

Стремясь успокоить встревоженных англичан, французы настаивали на том, чтобы статьи договора были связаны с Лока рнскими соглашениями и Лигой Наций. Агрессия, рассматривав-

шаяся как casus foederis, должна была, следовательно, признаваться как таковая Советом Лиги Наций в соответствии со ст. 16 ее Устава. Но именно время с момента агрессии и вплоть до реше - ния Совета Лиги Наций исключало возможность автоматичес ки реализовать гарантии, что и было характерно для всех пакт ов о взаимопомощи, подписанных на таких условиях.

Кроме того, договор учитывал два немаловажных аспекта: возможность нападения со стороны Японии (тогда весьма ве роятное), а также то обстоятельство, что при отсутствии общих г раниц между Францией и СССР необходимо было предусмотреть позицию Польши или ее условия, чтобы получить практически е выгоды от пакта о взаимопомощи. Позиция Польши стала клю- чевой проблемой, как выявилось в 1939 г. Подписание этого документа и последовавшее заключение 16 мая 1935 г. соглашения о взаимопомощи между СССР и Чехословакией с оговоркой об обязательном участии Франции в его реализации, если Чехос ловакия подвергнется нападению, имели большое политическо е значение, поскольку позволяли Франции укрепить свою сист ему союзов антигерманской направленности.

Все эти союзы были непрочными, обусловленными рядом сомнительных уступок и двусмысленных оговорок, но вместе с тем могли бы создать впечатление о формировании разветвленн ой дипломатической системы, альтернативной той, которую Гит лер стремился полностью разрушить, если бы не новое англо-гер манское соглашение о морских вооружениях: оно поставило под вопрос прочность антиревизионистского фронта.

3.4.3АНГЛО-ГЕРМАНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ

ÎМОРСКИХ ВООРУЖЕНИЯХ

Несмотря на решение Берлина восстановить обязательную в о- инскую повинность и «соглашения Стрезы», несмотря на то, ч то 17 апреля Ассамблея Лиги Наций заявила о своем осуждении на - рушения Германией условий Версальского договора, перего воры между англичанами и немцами не были прерваны. Саймон и Иден в середине марта нанесли визит Гитлеру в Берлин с пре д- ложением общего союза против большевистской угрозы в мир е. Они также высказали свое мнение о том, что германские воен новоздушные силы получили большое развитие и уже стали боле е мощными, чем британские.

В начале июня Гитлер приказал фон Риббентропу возобновит ь переговоры о соглашении по морским вооружениям, что вперв ые поставило англичан перед стратегическим выбором. В прошл ом

они, в отличие от французов, часто недооценивали опасност ь со стороны Германии. Теперь они должны были решить, пойти ли на соглашение с Гитлером, чтобы понять, в какой мере возмож но контролировать его, или же твердо противостоять ему и под держивать «общий фронт», о котором было заявлено несколько н е- дель назад в Стрезе.

Иначе говоря, та же проблема стояла перед Муссолини, когда в 1933 г, но в совершенно другой обстановке, он выступил с пред - ложением пакта четырех. Но тогда речь могла идти о предотв ращении германских вооружений прежде, чем Гитлер начнет их; те перь же стояла задача их сдерживания после того, как немцы дост игли превосходства в воздухе, а на земле добились весьма сущес твенных результатов. Великобритания приняла решение после не - скольких дней переговоров. 18 июня 1935 г. было подписано соглашение о морских вооружениях. Чтобы подсластить горьку ю пилюлю, Гитлер дипломатически «поставил» условие, что дог овор станет предпосылкой к созыву всеобщей конференции по огр а- ничению морских вооружений.

Соглашение явилось полной неожиданностью для европейской дипломатии. В его оправдание Великобритания использ овала аргументацию, ставшую привычной для политики «умиротвор е- ния». В действительности, договор, значение которого англ ичане стремились преуменьшить, был первым крупным успехом гитл е- ровской дипломатии, потому что он вызвал недоверие между ее противниками, подорвал их единство и узаконил морское воо ружение Германии.

Как писал Курт Брахер, договор стал поворотным моментом необычайной важности, его значение было больше символиче с- ким, чем практическим. Договор стал знаковым актом для тех , кто верил в возможность договориться с Гитлером и сотрудн и- чать с ними в иной форме, чем согласились поляки или той, чт о грозила австрийцам. Гитлеровская дипломатия приобрела н екоторую респектабельность, которую придавало ей именно сотру дни- чество с англичанами. Договор стал своеобразным водоразд елом в период распада Версальской системы: между этапом скрытог о развала и явного краха. Эта система пала не под ударами суд ьбы, а в результате соучастия жертв ее развала. Более того, договор подпитывал надежды Гитлера на реализацию его проекта стр атегического соглашения с Великобританией (и Италией), чтобы добиться мирового господства.

К тому же, договор разрушил антиревизионистский «общий фронт» Стрезы и ставил французов перед необходимостью в п оследующие недели решать: следует ли преодолеть антибритан ские