История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

2.6. Общие соображения относительно поворота, происшедшего в первой половине 30-х годов

Экономический кризис выявил проблемы, присущие капиталистической системе, основанной на рыночной экономике. Их переосмысление было необходимо для усовершенствования способности этой системы структурировать социальные и прои зводственные изменения и служить регулирующим механизмом эк ономической жизни. Джон Мейнард Кейнс стал самым авторитетны м выразителем необходимости такого переосмысления. Его «Т рактат о деньгах», опубликованный в 1930 г. — за ним последовал целый ряд других работ, в том числе вышедшая в 1936 г. «Общая теория занятости, процента и денег» — явились своего рода манифестом нового понимания рыночной экономики: не как ее примитивная ориентация на прибыль, а как обновление ее фу нкциональных правил с целью вернуть системе жизнеспособно сть. Осторожность в финансовой сфере, повсюду свойственная го с- подствующему политическому классу, препятствовала тому , чтобы рост массового предложения сопровождался параллельн ым ростом массового спроса. А это оказывало непосредственно е влияние «на уровень прямых инвестиций и, понижая его, следова - тельно, на показатели максимальной эффективности капита ла» (А. Негри). Отсюда необходимость регулировать будущее развитие посредством комплекса мер государственного вмешате льств, которое, не устраняя риска, внутренне присущего экономиче ской деятельности капиталистической системы, послужило бы сп особом выхода из стагнации и кризиса. Новая теория требовала размышлений над задачами государства в экономике и над харак теристикой производительных сил в качестве рыночных в обще й капиталистической системе.

Эти размышления получили живой отклик в Соединенных Штатах, где политика Нового курса испытала явное влияние кейнсианства, позволившего стране трансформировать каждый п оследующий кризис в простую рецессию и пойти по пути стабильн о- го экономического роста, что укрепило глобальное превосх одство Соединенных Штатов сначала в экономической сфере, а затем , после Второй мировой войны, — в политической. В Европе глубокие межгосударственные противоречия помешали выработ ке общей стратегии восстановления экономики. Атмосфера пол ити- ческих опасений обусловила выбор экономической стратег ии. Кризис способствовал принятию решений, которые не стольк о

ориентировались на экономически стабильные пути, скольк о диктовались националистическими соображениями.

Âэтой атмосфере конец репараций в результате экономичес - кого кризиса и отказа немцев от их уплаты, а также неудача п о- пытки напрямую увязать тему германских долгов с проблемо й межсоюзнических долгов, подтвердили неспособность поли тических деятелей быстро построить, помимо политических связей, также и связи в экономической и финансовой сфере между Со - единенными Штатами и Европой. Различные системы сосуществовали по-отдельности, и каждая руководствовалась свои ми собственными интересами. Противоречия одержали верх над осознанием необходимости создания глобальной взаимозав исимой системы, которая могла бы противостоять внешним вызов ам только в случае, если бы она признала свое существование в ка- честве единого целого.

Âполитическом плане поворот начала 30-х годов выявил ис- чезновение духа Локарно. Некоторые формальные моменты со - глашений могли еще действовать, но начиная с 1929–1930 гг. Германия демонстрировала, что в своей внешней политике он а стремится отойти от сотрудничества с Францией и формиров ать собственную политику в другом направлении. В первую очере дь это означало — в направлении Австрии и Балканского полуос т- рова. Затем — также и Польши. В этот поворот — вызванный смертью Штреземана, но более глубоко уходивший корнями в практический поиск Германией самостоятельного пути, кот орый вернул бы ей пространство для внешней политики и торговой экспансии, отобранное в результате контроля французов, — впи салась новая позиция Великобритании. Неоднократные выступлени я англичан, ставшие еще более откровенными после конференц ии

âОттаве в 1932 г. и начала создания Содружества, отчетливо демонстрировали, что в Лондоне смотрели на аншлюс как на неи з- бежное событие и что в целом англичане оставались скорее индифферентными в отношении планов ревизии территориальн ого устройства стран Восточной Европы и Балканского полуост рова.

Италия, со своей стороны, продолжала проникновение на Балканы и вела военную подготовку колониальных кампаний , проводя неоднозначный курс во внешней политике, требовав ший многочисленных издержек. Новый немецкий самостоятельны й курс способствовал воспроизводству еще не совсем отчетл ивого дуализма, который возвращал Италии то поле для маневра, ко торое было отнято у нее соглашением Бриан–Штреземан. Отношения с Францией колебались между моментами жестких столкновен ий и

вариантами компромисса в контексте совпадения многочис ленных европейских интересов. Наиболее постоянной характерист икой итальянской международной деятельности было, однако, сог ласие

ñВеликобританией. Средиземноморское соперничество еще не разгорелось. До тех пор, пока не приобрел актуальность кол ониальный вопрос, общая заинтересованность в сохранении status quo в Средиземноморье и общая склонность попустительствовать «ревизионистским» позициям сближали политику обеих стран.

Таким образом, вплоть до прихода к власти Гитлера в начале 1933 г. и еще в течение нескольких месяцев после этого поворот а Франция оставалась одна в своих попытках укрепить антире визионистский фронт, не стремясь при этом к поиску компромисс ов

ñдругими странами, которые раньше не были с ней связаны, а лишь обусловливая финансовую помощь и политические пере говоры подтверждением антиревизионистских гарантий.

Это была слишком хрупкая последняя точка для того, чтобы биться до конца. Политический кризис, порожденный экономи - ческим кризисом, не был разрешен. Противоречия продолжали обостряться. Приближался момент подведения итогов. Кризи с Версальской системы трансформировался в ее крах. Европей ская модель демонстрировала остальному миру внутренне прису щую ей хрупкость. Только Соединенные Штаты и Советский Союз смогли бы поддержать ее существование, но ни одна из двух с тран не была тогда способна, да и не стремилась, действовать в эт ом направлении. Слишком много было внутренних причин, слишко м очевидно было различие целей и слишком сильна была вражде б- ность в отношении сохранения вечных причин для европейск ого соперничества, чтобы две державы преждевременно вышли из своей изоляции. В этой обстановке за пределами Европы нач ала разрушать мировой порядок Япония. Муссолини, движимый стремлением избежать того, чтобы неминуемый европейский пожар воспрепятствовал осуществлению его «ревизионистски х» планов, подготовился подражать ей.

Глава третья

КРИЗИС И КРАХ ВЕРСАЛЬСКОЙ СИСТЕМЫ

3.1. Внешняя политика Японии

èзахват Маньчжурии

3.1.1.ПРЕВРАЩЕНИЕ ЯПОНИИ В ВЕЛИКУЮ ДЕРЖАВУ

Определение «Версальская система», в узком смысле слова, включает не только проблемы, связанные с Парижскими догов о- рами, но и переустройство территорий государств, являвших ся их объектами. В действительности, это определение, в сжатой ф орме синтезировало сложную, но однозначную реальность — оно представляло собой одну из бесчисленных попыток, но в кра йней форме, адаптировать глобальные международные отношения к модели, принятой европейской дипломатией, несмотря на ее ограниченность, проявившуюся в 1914 г., в 1919 г. и в последующий период.

Более широкое толкование самой концепции этой модели позволяет утверждать, что переход от кризиса к слому систем ы, конец status quo, крушение иллюзий, родившихся в Париже в 1919 г., началось за пределами Европы — на Дальнем Востоке. Маньч- журский кризис, спровоцированный Японией, хотя и был дале к от европейских противоречий, явился их отражением, по кра йней мере, с того момента, когда в начале XX века японская диплома - тия связала свою судьбу с европейской внешней политикой.

Этот кризис стал начальным этапом распада системы, так как основная парадигма развития кризиса открыто противо речи- ла тому, что до 1932 г. пытались делать в Европе, где неустанно искали дипломатические решения всех споров. Только дейст вия Муссолини и Гитлера в 1935 г. прервали эту цепь изнурительных переговоров. Кроме того, Маньчжурский кризис стал возможе н именно потому, что Европа и Соединенные Штаты были слишком далеки от региона развития событий и были слишком пог ружены в распутывание клубка собственных экономических и п о- литических проблем, чтобы быстро реагировать на происход ящее (допуская, конечно, что у них было такое желание).

То, что произошло в Маньчжурии, было жизненно важно для сущности самой Версальской системы и затрагивало интере сы

многих ведущих держав (прежде всего Соединенных Штатов, С о- ветского Союза и Великобритании), но геополитическая уда ленность страны сделала ее легкой добычей Японии. Европейска я модель захватнической войны была воспроизведена в самом худшем виде, оставив после себя бездыханный труп «коллективн ой безопасности», т.е. Лиги Наций. Кризис развивался очень быс тро: от заявлений японцы перешли к реальным конкретным акциям — это стало началом краха системы.

Превращение Японии в великую державу на Тихом Океане на- чалось с признания этого факта в последнем десятилетии XIX в ека. Участие в коалиции победителей во время Первой мировой во й- ны содействовало ее дальнейшему усилению. После войны в Японии произошли глубокие политические преобразования, на- чался бурный экономический рост. Политические изменения были связаны с тем, что милитаристская (или самурайская) о лигархия, которая управляла страной, уступила место граждан скому правительству из представителей партий, опиравшихся на п арламент, в выборах которого с 1925 г. участвовало все мужское насе - ление.

Среди наиболее крупных партий была Сэйюкай, которую отличала четко выраженная консервативная ориентация, так к ак она была связана с интересами крупных промышленников, а т акже крупных и мелких землевладельцев и проводила империалистическую внешнюю политику, в особенности в Северном Кита е, Маньчжурии и Монголии. Другую партию — Минсэйто характеризовала либеральная тенденция, поскольку она была связа на с деловыми и торговыми кругами и заинтересована в осуществ лении торговой экспансии. Обе партии зависели от двух ведущ их монополистических групп, которые господствовали в японс кой экономике: Сэйюкай от группы Мицуи и Минсэйто от группы Мицубиси.

Позиции двух партий — согласно Джорджо Борса — выражали интересы двух группировок. Консерваторы защищали импе риалистическую политику, потому что интересы Мицуи были осо - бенно сильны в Маньчжурии. Минсэйто выступала за проведен ие более либеральной политики, поскольку интересы группы Ми цубиси сосредоточивались преимущественно в торговле. Эта обусловленность политической деятельности экономическими и нтересами была настолько глубокой, что породила цепь зависим ости по типу клиентелы и реакционных маневров — все это привел о к кризису хрупкой японской демократии. С другой стороны, при сложившемся режиме Япония добилась значительных эконом и- ческих успехов, и ее промышленное производство в 1929 г. возросло на 300% в сравнении с довоенным уровнем.

В целом, в этой азиатской стране отразились все противоре - чия бурного роста и нерегулируемой модернизации. Она прео долела экономический кризис, который незначительно порази л ее на короткий период (в 1930–1931 гг.), в результате протекционистских мер, принятых на международном рынке по отношению к экономике, ориентированной на экспорт. Тем не менее, уже в 1932 г. ее подъем был мощным и очевидным.

3.1.2.ЯПОНСКАЯ АГРЕССИЯ ПРОТИВ МАНЬЧЖУРИИ

ÈЛИГА НАЦИЙ

Внешняя политика Японии находилась в тесной зависимости от внутренней ситуации, но в целом была очень осторожной, хотя и не могла не считаться с необходимостью сотрудничес твасоперничества с Китаем и его все более растущим давлением в отношении наращивания инвестиций в Маньчжурию.

«Особые интересы» Японии в этом регионе были признаны русско-японским мирным договором 1905 г. и заключенными вслед за ним китайско-японскими соглашениями. В особеннос ти это относилось к контролю над полуостровом Ляодун и транс - маньчжурской железной дорогой, к правам на разработку зал ежей полезных ископаемых и к признанию привилегий японских гр аждан в сельскохозяйственной, промышленной и торговой деят ельности. Договор с Китаем от мая 1915 г., еще более ужесточил условия реализации этих уступок. Для Китая складывалась н е- приемлемая ситуация, в особенности потому, что последстви я кровавого перехода к послереволюционному устройству ст ановились все тяжелее. Это объясняет, почему правительство Кит ая стремилось либо добиться отмены этих привилегий, либо лиш ить их действенности.

Китайцы пытались блокировать право японских граждан на приобретение земель в Южной Маньчжурии, на осуществление железорудных разработок, а также на эксплуатацию железны х дорог в этом регионе. Речь шла об очень важных вопросах, относ и- тельно которых существовали сложные юридические устано вления. На основе договоров японцы получили в свое управлени е железную дорогу в Южной Маньчжурии, а вместе с тем приобре - ли также «все привилегии, права и собственность на всю жел езнодорожную сеть этого региона». Эта была статья, которую я понцы стремились толковать слишком широко, в ущерб китайской юрисдикции. К этому добавлялся еще и тот факт, что японцы со - вершенно не желали отказаться от права инвестировать в да льнейшее строительство железных дорог. В 1931 г. они построили

во всей Маньчжурии около 1000 километров железных дорог, утверждая, что хотели тем самым содействовать экономическо му росту региона.

Здесь в сложном клубке сплелись разные интересы. К этому следовало добавить также вопрос о почти миллионе корейск их эмигрантов в Маньчжурии, которых китайцы расценивали как авангард японского вторжения, поскольку Корея была тогда частью империи Восходящего Солнца, что подрывало власть китайского правительства и ставило под вопрос возможность Ток ио влиять на ситуацию.

В эти годы в Японии у власти находилось правительство под председательством Осати Хамагути, сформированное партией Минсэйто. В 1930 г. он вступил в острое столкновение с военными кругами и с Частным Советом короны в связи с тем, что на Лондонской конференции по судоходству принял условия, ко торые были расценены как унизительные реакционными руково дителями японского военно-морского флота. В ноябре 1930 г. на Хамагути было совершено покушение фанатиком-националис - том. Он умер спустя несколько месяцев, в апреле 1931 г; на посту главы правительства его сменил другой представитель той же партии, барон Реихиро Вакацуки, который затем представлял Японию на Лондонской конференции. Барон Хихуро Сидэхара стал министром иностранных дел. Но если Хамагути был силь - ной личностью, способной разрешать внутренние политичес кие противоречия, то новый глава правительства не обладал дос таточ- ным авторитетом и не был способен противостоять давлению милитаристских кругов, действовавших в Маньчжурии.

Когда 18 сентября 1931 г. несколько военных частей, находившихся под японским командованием в Маньчжурии, заняли Мукден, главный город региона, и продолжили свое продвиже - ние по территории Маньчжурии под предлогом защиты железн ых дорог, находившихся в японской собственности и якобы подв ергавшихся постоянным нападениям со стороны китайских нер егулярных формирований, то правительство Токио оказалось пе ред свершившимся фактом. Спустя три дня китайское правительс тво обратилось в Лигу Наций и как участник пакта Бриана-Келло га к американскому правительству. Ситуация была сложной и тре бовала осторожного подхода. За пределами Японии никто не хо тел создавать трудности для ее слабого правительства и минис тра иностранных дел Сидэхара, противопоставляя их национали сти- ческой и милитаристской реакции, что произошло бы в случае осуждения за рубежом акции, которая была предпринята без одобрения правительства, с целью поставить его в затрудни тельное положение.

Обращение Китая в Лигу Наций было рассмотрено на основании ст. 11 ее Устава, определяющей способы политического вме - шательства Лиги в случае конфликта. Совет Лиги 22 сентября единодушно (т.е. даже с участием в голосовании японского пр едставителя) одобрил резолюцию, предлагавшую сторонам возд ержаться от шагов, которые могли бы осложнить ситуацию и отв ести свои войска на исходные позиции. Китай с одобрением отнес ся к вмешательству Женевской организации, Япония, напротив, бу дучи более сильной в военном отношении, настаивала на необходи мости прямых переговоров, утверждая, что уже начала отвод войск, которые и были использованы лишь в предупредительных цел ях. Положение оставалось нестабильным, Лига Наций, продол-

жая свои попытки умиротворения, обратилась к Соединенным Штатам с предложением присоединиться к ее акциям. Америка н- цы поддержали ее миротворческую деятельность и предприн яли ряд односторонних шагов, которые понуждали японцев соблю - дать договоры. Японцы продолжали свои уловки. Правительст во Токио оказалось зажатым в тисках противоречивой ситуаци и: с одной стороны, оно испытывало международное давление, а с другой, должно было противостоять власти и силе милитаристских кругов внутри страны.

Кризис вяло развивался в этом ключе в течение нескольких недель, вплоть до 24 октября, когда Лига Наций, вопреки мнению японского правительства, четко потребовала от Токио в ывести свои войска до 16 ноября. Отказ японцев принять это треб о- вание заставил Вашингтон направить 24 ноября Японии весьм а решительный протест, в ответ на который министр Сидэхара обязался прекратить продвижение войск. Сидэхара выполни л свое обязательство и добился согласия генералов приоста новить военные действия. Кроме того, японское правительство согл асилось на создание международной комиссии и даже потребова ло ускорить отправку в Маньчжурию комиссии по расследовани ю во главе с лордом Литтоном, которая в действительности была сформирована лишь шесть месяцев спустя, в июне 1932 г. Именно затяжка назначения комиссии Литтона свидетельствует, что п од покровом доброй воли таились намерения и цели, далеко не с толь решительные и принципиальные, как это декларировалось ра нее.

Сидэхара израсходовал весь свой политический ресурс для проведения курса на умиротворение. Его резко критиковали за сговорчивость, и на следующий день после принятия решения о назначении комиссии, 11декабря 1931 г., он был вынужден подать в отставку. Так, пока дипломаты вели переговоры, военн ым удалось устранить основное препятствие для свободы свои х дей-

ствий. Военные операции в Маньчжурии были возобновлены, а оккупация всего региона завершилась к началу января 1932 г. Когда Литтон прибыл в Маньчжурию, то ему пришлось иметь дело с совершенно иным положением вещей, чем то, которое су - ществовало в момент принятия решения о создании комиссии .

Резкий поворот японской политики к милитаризму означал отказ от проводившегося в послевоенное время политическ ого курса, что привело к завершению прежней эпохи преобладани я политических партий и к началу нового этапа быстрого, хот я и постепенного возврата к господству военных. В международ ном плане это вызвало острую реакцию со стороны американцев. Государственный секретарь Генри Стимсон направил в Токио и Пе кин жесткую дипломатическую ноту, получившую позднее извест ность как «доктрина Стимсона».

В ней утверждалось, что правительство Соединенных Штатов не может допустить «законность любого положения de facto, и оно также не намерено признавать какой бы то ни было догов ор или соглашение между правительствами или их агентами, кот о- рые могли бы нанести ущерб правам США или правам их граждан в Китае, на основе существующих трактатов, включая те, к о- торые относятся к вопросам суверенитета, независимости и ли территориальной и административной целостности Китайск ой Республики, касающиеся международной политики в отношен ии Китая, известной под названием “политики открытых дверей”. Правительство США также не намерено признавать какое-либ о положение, договор или соглашение, которое будет совершен о методами, противоречащими статьям Парижского пакта (пакта Келлога) от 27 августа 1928 г., участниками которого являются и Китай, и Япония, а также США».

К этому дипломатическому давлению следует добавить робк ие шаги, предпринятые Лигой Наций, в ответ на брошенный откры - тый вызов. Осторожные (или бессильные) деятели европейско й дипломатии, напротив, предпочитали укрыться за хитроумны ми формулами, согласно которым прежде, чем занять какую-либо позицию, следовало бы дождаться отчета комиссии расследо вания (с назначением ее, однако, не торопились).

Таким образом, японцы получили свободу для продолжения военной акции уже за пределами Маньчжурии, на китайской т ерритории. Некоторые инциденты между китайцами и японцами, имевшие место в порту Шанхая, послужили предлогом для обстрела города с японских военно-морских судов, за которым последовала высадка войск (конец января 1932 г.). Впервые вооруженн ые силы двух государств вступили в прямое столкновение. Кита йское

сопротивление даже в большей мере, чем вмешательство Лиги Наций, заставило японцев положить конец военным действия м. 5 мая бои в Шанхае прекратились, и некоторое время спустя японцы вывели свои войска.

Итак, благодаря отвлекающему военному столкновению в Шанхае, японцы взяли Маньчжурию под свой полный контроль. 18 февраля 1932 г. они преобразовали регион в независимое государство под названием Маньчжоу-Го и спустя некоторое врем я назначили его правителем бывшего императора Китая Пу И, л и- шившегося трона в юном возрасте и теперь получившего ново е имя Канг Те. В сентябре между Японией и Маньчжоу-Го был подписан союзный договор, в котором подтверждалась завис и- мость Маньчжоу-Го от Японии. Эти события оказали воздействие на и без того неустойчивую ситуацию в Китае, они стал и предвестником экспансионистских действий Японии, что на шло подтверждение несколько лет спустя.

Хотя американцы не очень четко выразили свое отношение к свершившемуся факту, но подтвердили позицию «непризнани я» его, которую разделяла и Лига Наций — японское правительс тво осталось к этому равнодушным. Из опубликованного 1 октябр я доклада комиссии Литтона стали известны уже очевидные фа кты: существующие японские интересы в Маньчжурии заслуживал и защиты, но создание искусственного государства Маньчжоу -Го было неоправданным произволом, потому что было бы достато ч- но, если бы Китай предоставил широкую автономию Маньчжурии, сохранив свой суверенитет на эту территорию.

В дальнейшем историки восхваляли объективность доклада комиссии, но в действительности было бы более справедливы м отметить содержавшиеся в нем очевидные и бесполезные бан альности. Обычно достаточно легко дать формальную оценку све р- шившимся фактам, особенно если отсутствует стремление пр едставить пусть слабые, но конкретные объяснения случившег ося.

Ни одна из европейских держав не была в состоянии в тот момент действовать против Японии. Великобритания, чрезме рно поглощенная заботами о восстановлении своей имперской м ощи и не намеревалась подрывать традиционную дружбу, которая связывала ее с Японией. У Советов были совершенно иные заботы , требовавшие их внимания, хотя акция Японии представляла д ля них реальную угрозу, поскольку исходила от ближайшего сос еда. Американцы, которые переживали самый тяжелый период экон о- мического спада, были заняты избирательной кампанией, тре бовавшей осторожных действий во внешнеполитических вопро сах. Французы могли бы предвосхитить мировое значение «разры ва», несущего угрозу всей Версальской системе, но у них, конечн о, не