История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

ство Братиславы в объятия Германии в надежде получить у н ее защиту от угроз противников, окружавших Словакию.

Другое этническое меньшинство также способствовало раз рушению старой структуры Чехословакии. Речь идет о населени и (украинского происхождении) Закарпатской Украины, регио на исключительной важности в стратегическом отношении, пот ому что обладание им позволяло напрямую соединить Польшу и Ве н- грию (отсюда планы полковника Бека о «поперечной» оси). Но русины Закарпатской Украины, которые пользовались широк ой автономией на основе Сен-Жерменского договора, были мало- численной группой, насчитывавшей несколько сотен тысяч ж ителей, в большинстве своем крестьян, которые мечтали о больш ом государстве, связанном с Украиной.

В октябре представители населения Закарпатской Украины провозгласили свою независимость, и 9 октября создали пра вительство, состоявшее из шести членов: трех русинов, двух ук раинцев и одного «нейтрала». Среди населения Закарпатской Укр аины существовали большие расхождения относительно намеченн ых целей. Венгерское меньшинство составляло десятую часть н аселения, а еврейское было немногим меньше. Именно эта внутренняя неразбериха сделала невозможным установление какой -либо устойчивой политической власти, пока Венский арбитраж не произвел территориальное разграничение: он передал равн ины Закарпатья Венгрии и образовал провинцию с центром в боль шой деревне Хуст. Таким образом, Чехословакия оказалась разде лена на три части: Богемию — Моравию, Словакию и Закарпатскую Украину.

Новое устройство оказалось чрезвычайно неустойчивым и непрочным. «Пражане» надеялись сохранить контроль над вс ем государством, но почти ежедневно они должны были реагиров ать то на проявления недовольства своих же сограждан, то на уг рожающие акции Германии. Власть премьер-министра Берана зав и- села от воли Гитлера. 18 декабря в Словакии состоялись «своб одные выборы», в результате которых сформировалось большин ство, выступавшее за независимость. Эмиль Гаха, недавно ставший президентом Чехо-Словакии, вновь поручил пост словацкого премь- ер-министра монсиньору Тисо. 21 января 1939 г. его правительств о предстало перед парламентом Братиславы, не скрывая своег о стремления к полной независимости. Возникло короткое сто лкновение с правительством Праги, которое пыталось лишить в ласти Тисо и сторонников независимости. 11 марта Гаха решитель но отправил Тисо в отставку, но Гитлер сразу же вызвал словац кого лидера в Берлин и сообщил ему о своей воле.

4.2.2 КОНЕЦ ЧЕХО-СЛОВАКИИ

Очень часто, когда говорят о вторжении Германии в Богемию и Моравию 15–16 марта 1939 г., то трактуют его как неожиданное и непредвиденное событие, как внезапную акцию, которая изменила характер германской политики и заставила, наконец, Чемберлена открыть глаза и увидеть реальное положение ве щей. После Мюнхена германское военное вторжение казалось неи з- бежным: в какой-то степени его даже ждали, учитывая ситуаци ю распада государства, в которой оказалось правительство П раги. Вызванный в Берлин, Тисо почувствовал, что его подталкива ют к провозглашению независимости Словакии. Сразу после возв ращения в Братиславу, 14 марта старая мечта, казалось, была осуще ствлена. Словацкий национализм, которому была суждена коротк ая жизнь, получил торжественное одобрение регионального па рламента, провозгласившего в тот же день полную независимост ь.

В те же часы чешский президент Гаха, старый и больной, был вынужден в связи с экстренным вызовом прибыть в Берлин вм есте с министром иностранных дел Швалковским. Гитлер принял их глубокой ночью, и, в соответствии со своими привычками (что он уже проделал годом раньше с Шушнигом), обрушил на них лавину упреков, обвинений и угроз. Они должны были согласиться «спонтанно» просить правительство Германии в ступить в Богемию, чтобы восстановить порядок и прекратить антиге р- манскую кампанию. Чешские деятели уступили и подписали об - ращение, которое легетимизировало германскую акцию.

16 марта Чехо-Словакия перестала существовать. Оставались протекторат Богемия и Моравия, «независимая» Словакия и З а- карпатская Украина с неясной судьбой. Если верно, как не бе з основания утверждают, что монсиньор Тисо был, прежде всег о, воодушевлен националистическими чувствами, то опыт неск ольких недель правления его быстро разочаровал. Немецкие тис ки сжимались медленно, но неумолимо. Гитлеру в тот момент нуж ен был неограниченный контроль над ситуацией в государстве , граничащем с Польшей. Всякое противодействие словаков было сломлено, и 12 августа правительство Братиславы признало г осподство Германии, еще раз «добровольно» подписав договор с Германией, который фактически перечеркивал любой намек н а суверенитет и независимость в тот самый момент, когда был о заявлено об их признании.

Была решена и судьба Закарпатской Украины. Германия не могла занять ее, потому что Словакия отделяла Закарпатье от Богемии. Хотя Закарпатская Украина — это очень небольшая, по чти микроскопическая территория, но это был слишком аппетитн ый

кусочек, чтобы оставлять его в мучительной неопределенно сти. Напрасно некоторые представители националистов пыталис ь провозгласить независимость Закарпатской Украины. 13 март а Гитлер сообщил венграм свое пожелание, чтобы они завладел и этой территорией, получив, таким образом, выход к границе с Польшей (что не входило в замыслы Германии, но в тот момент представлялось целесообразным). Венгерский ревизионизм был не удовлетворен результатами первого венского арбитраж а, но на этот раз он получал менее обширную, но стратегически значи- тельно более важную территорию.

Так, в течение нескольких дней Чехо-Словакия перестала су - ществовать: впервые Гитлер нарушил торжественные обязат ельства пангерманизма, оккупировав территорию, которая не имела н иче- го общего с германской. Хотя эти события ожидались и счита лись делом решенным, тем не менее, случившееся имело огромный резонанс и заставило глубоко задуматься другие европейс кие державы и, даже, радикально пересмотреть свои позиции. Новые жер твы ожидали своей участи.

Германия в 1919 г. потеряла Мемель, порт на Балтийском море, который был превращен в свободную зону под эгидой Лиги Наций и под управлением президента, назначаемого Литвой. В посл едующие годы литовцы не смогли показать достойный пример уваж е- ния прав меньшинства, и, более того, находились в постоянно м конфликте с Польшей, так как оспаривали права на владение городом Вильнюсом. Итак, Мемель был небольшим германским анклавом внутри зоны, переживавшей кризис. После 1933 г. нацисты, опираясь на Восточную Пруссию, завоевали доверие большинства населения этого анклава. В марте 1939 г. министру иностранных дел Литвы Йозасу Урбшису пришлось совершить мучительную поездку в Берлин. На следующий день после пра ж- ских событий, 22 марта, Риббентроп сообщил ему, что если Литва не желает подвергнуться германской бомбардировке с во здуха, то она должна смириться и уступить Мемель Германии, согла сно договору, который был подписан несколько часов спустя, в н очь

ñ22 на 23 марта.

4.3.Конец политики «умиротворения»

4.3.1.ПРЕДВЕСТНИКИ НАПАДЕНИЯ НА ПОЛЬШУ

Ñоктября 1938 г. стало очевидно, что следующим объектом нападения Германии станет Польша. Контроль над Польшей, п о крайней мере, с конца XVIII века означал господство в Централь -

но-Восточной Европе. Если европейцы, прежде всего, Англия и

СССР, хотели положить конец свободе действий Гитлера, то н а- ступил момент для принятия определенных решений. Еще в ма р- те 1939 г., до оккупации Праги, Гитлер решил устранить Польшу «как политический фактор в Европе» посредством быстрой и ограниченной военной акции, что стало бы предпосылкой для вой ны на Западе, которая готовилась им с большой осторожностью.

21 марта Риббентроп представил польскому послу Липскому ультиматум. Прежде, чем правительство Варшавы смогло сообщить о своем решении оказать сопротивление угрозам Гитле ра, 25 марта фюрер объявил главнокомандующему сухопутными сил а- ми фон Браухичу свое намерение решить военным путем польс кий вопрос в целом (а не только спор о Данциге). 3 апреля он отдал приказ высшему командованию вермахта подготовить планы и предпринять соответствующие меры, чтобы осуществить нападение на Польшу «в любой момент, начиная с 1 сентября».

Первыми отреагировали англичане. На следующий день после пражских событий они начали менять свою политику в отноше нии Советского Союза, противопоставив идеологическим преду беждениям и концепции «санитарного кордона» такой серьезный фактор, как необходимость сдерживания Германии. Начались перего воры, которые продолжались до августа и постоянно прерывали сь из-за сопротивления поляков, не доверявших, и не без основа ния, своему восточному соседу. Польша поставила англичан пере д дилеммой: прежде дать гарантии защиты Польши и лишь затем приступить к заключению соглашений с другими державами. Речь шла о выборе приоритетов: если в Лондоне признавали, ч то Советы теперь играют важную роль, то, следовательно, прежд е необходимо успокоить поляков.

Такова была ситуация, в которой английское правительство в конце марта принимало решения. 31 марта 1939 г. Чемберлен, выступая в Палате общин, заявил: если какая-либо военная ак - ция, даже в обстановке дипломатических переговоров, будет явно угрожать независимости Польши, и поляки сочтут жизненно необходимым оказать ей силовое сопротивление, то Великобри тания придет к ним на помощь, то же самое сделает Франция (с котор ой в предыдущие дни правительство Лондона провело соответс твующие консультации).

Это был первый сигнал об изменении политической линии. Был ли это серьезный поворот? Нужно внимательно изучить с лова, использованные Чемберленом (следует учесть, что эти ню ансы затем были использованы Черчиллем во время конференци и в Ялте в 1945 г.). Англичане гарантировали только «независимост ь»

Польши, но, конечно, не целостность Польского государства . Отсюда следует вывод, что Чемберлен, еще не расстался с надеж дами на «умиротворение», потому что не гарантировать целост ность Польши означало оставить возможность для компромисса по вопросу о Данциге и «Польском коридоре».

После односторонней двойной гарантии 6 апреля состоялся визит полковника Бека в Лондон, и Чемберлен его заверил, чт о англичане готовы превратить одностороннее заявление в п акт о взаимопомощи. Переговоры начались сразу, но велись настол ько медленно, что пакт был подписан только 25 августа после закл ю- чения советско-германского пакта, когда это соглашение уж е не имело какого-либо практического значения.

4.3.2. ПОСЛЕДНИЕ ПОПЫТКИ МИРНОГО КОМПРОМИССА

Эта медлительность была связана со сложностью и колебани - ями, возникшими на других фронтах дипломатических перего воров. В течение весны и лета 1939 г. вплоть до начала финального этапа кризиса не было недостатка в более или менее внушаю щих доверие официальных контактах между членами германског о правительства (в частности, Герингом, фон Вайцзеккером и Ш ахтом) и представителями Лондона, стремившимися вернуться к идее, отброшенной Риббентропом, возобновления дипломати ческих переговоров и достижения компромисса по колониально - экономическим проблемам.

Стоит отметить ряд наиболее важных моментов, тесно связан - ных либо с окружением Чемберлена, либо с антивоенной фрон дой, существовавшей в Германии. Главным участником одного из эпизодов был молодой германский аристократ Адам фон Трот т цу Зольц, тесно связанный с английскими интеллектуальными к ругами и доверенный сотрудник Вайцзеккера. Юный дипломат был «убежденным противником внешней политики Гитлера и сист емы нацистского правления». Фон Тротт исполнял обязанности г осударственного секретаря по иностранным делам, т.е. был глав ным сотрудником Риббентропа, и занимал столь значимое положе ние, что надеялся содействовать предотвращению катастрофы, к оторая приближалась и к его стране, и, как он полагал, могла бы нане сти серьезный ущерб, прежде всего, Германии.

Фон Тротт прибыл в Лондон в начале июня 1939 г., чтобы реализовать замысел, разработанный вместе с Вайцзеккером и Вальтером Гевелом — одним из сотрудников Гитлера. Чемберл ен выслушал его с вниманием и симпатией, поскольку у молодог о че- ловека были весомые верительные грамоты, и он был выразит елем

интересов заслуживающих доверия кругов. Фон Тротт конста тировал, что существуют возможности для переговоров. Однако возвращения в Германию его восхождение по иерархической лестнице было прервано Риббентропом, которому удалось сорва ть готовившиеся козни соперников. Несмотря на то, что Гитлер был извещен о планах, обсуждавшихся в Лондоне, и в последующие недели фон Тротт получил разрешение на поездку в Великобр и- танию, но доверие к нему в Лондоне рассеялось, и его стали п ринимать за нацистского агента, т.е. совершенно не за того, ке м он был на самом деле.

В правительстве Великобритании и в Форин Оффис приступили к разработке новых планов. Англичане стремились уста новить контакты с Герингом, который был деятелем номером дв а в рейхе, и которого в эти дни Риббентроп отодвинул на маргин альные позиции, взяв в свои руки руководство переговорами с И талией и Советским Союзом. Но Геринг не отказался ни от тех пози - ций, которые он занимал в системе власти, ни от своих намере ний стараться избежать военного решения кризиса. В этой ситуа ции были предприняты три дипломатические акции, порученные д и- летантам и не имевшие большого успеха. Ведущим участником первой из них был шведский промышленник Аксель ВеннерГрен, который в конце мая встретился с Герингом и получил о т него откровенное подтверждение его нежелания войны. Он ту т же прибыл в Лондон и был принят Чемберленом. Но по неопытности швед не смог выработать предложения, достойные дове рия или хотя бы обсуждения, поэтому его миссия провалилась.

Участником второго эксперимента был более достойный че- ловек, Гельмут Вольтат, заместитель руководителя ведомст ва по осуществлению четырехлетнего экономического плана Герм ании и уполномоченный Геринга, связанный с ним личным сотрудни - чеством, участник многосторонних экономических и юридич еских переговоров разного рода (в частности, он участвовал в Бермудской конференции по вопросу о беженцах). К тому же он бы л личным другом сэра Горация Вильсона, руководителя госуда р- ственной гражданской службы и весьма авторитетного сове тника Чэмберлена. Вольтат при поддержке германского посла в Лон доне фона Дирксена и по своей личной инициативе в июне-июле 1939 г. попытался пересмотреть содержание возможного англогерманского соглашения. Однако он запутался, надеясь найт и выход из кризиса с помощью экономических методов. Геринг поддержал его, тем не менее миссия Вольтата протекала тру дно и застопорилась в очень напряженной обстановке июля–авгу ста; именно в те дни потерпел фиаско Веннер-Грен, что усилило не - доверие британцев.

Участник третьей попытки — другой шведский промышленник Биргер Далерус, в течение многих лет был личным другом Геринга. Он был убежден, что кризиса основан на недостаточ ном знании реальных намерений, и стремился восполнить этот пр о- бел с помощью разъяснений обеим сторонам. Он хотел убедит ь Геринга в британской решимости, а англичан в существовани и возможностей для переговоров. Он также прибыл в Лондон в н а- чале июля, и его миссия пересеклась со второй фазой диплом ати- ческой акции Вольтата. Ему удалось организовать встречу м ежду группой английских предпринимателей и Герингом, которая состоялась в начале августа на острове Силт (вблизи западно го побережья Дании), но там не возникло серьезных предложений. В э тих попытках не было ничего достойного внимания, и англичане, хотя и готовы были к обсуждению проблем, постепенно пришл и к заключению, что никакой компромисс уже невозможен.

Как отмечает Д.С. Уотт, неудача этих последних усилий возобновить политику «умиротворения» была связана с ошибочны ми представлениями британцев. Предпринятые ими попытки осн о- вывались на убеждении, что «поведение англичан серьезно б еспокоит немцев», которые, если и понимали, что не могут одержат ь бескровную победу, то согласны были пойти на компромисс. Э то убеждение было глубоко ошибочным, поскольку не учитывало сь то обстоятельство, что контакты англичан с Герингом утвер ждали Гитлера во мнении, согласно которому Великобритания не в состоянии прийти на помощь Польше. Считалось, что англо-гер- манские отношения являются стержнем европейской диплом а- тии, а это было большим заблуждением, ибо вся международна я жизнь в Европе пришла в движение. «Наконец, предполагалос ь — писал Уотт, — что перспектива кровавой победы чужда Гитле ру. Но он вовсе не отвергал ее, более того, он продолжал о ней ра з- мышлять. Попытки договориться убеждали его, что англичане , не разделяя его стремления к войне, в последний момент дадут задний ход».

4.3.3. ПОИСК ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ КОАЛИЦИЙ

На дипломатическом фронте, действительно, все пришло в лихорадочное движение. Пассивное и боязливое отношение к акциям Гитлера постепенно сменилось рядом инициатив, не все гда скоординированных и зачастую противоречивых, которые в т ече- ние весны и лета радикально изменили обстановку. Прежде в сего, они лишили Гитлера возможностей для бескровного маневра и показали необоснованность его постоянных обещаний не начи нать войну.

Президент Рузвельт выступил, хотя и несколько обособленн о, с инициативой, которая тогда казалась робкой и наивной. За хват Праги был для него тревожным сигналом относительно нацис т- ских намерений, но он понимал, что любое решительное вмеша - тельство в европейские события в то время вызвало бы в США недовольство. Когда итальянцы вторглись в Албанию, он, исп ользуя ситуацию, нарушил принцип невмешательства и отправил Гитлеру и Муссолини послание (14 апреля 1939 г.) с требованием к ним продемонстрировать, что стремление к миру, о котором столь часто говорилось, являлось действительным курсом и х международной политики. Поэтому он предложил двум правитель - ствам принять десятилетнюю гарантию отказа от любых агре ссивных намерений и известить об этом 31 государство Европы и Ближнего Востока, их список прилагался. Если оба адресата послания присоединятся к предложению, добавлял Рузвельт, не - сколько преувеличивая значение ограничений, налагаемых Актом о нейтралитете, то Соединенные Штаты согласятся участвов ать в переговорах о разоружении, о сокращении барьеров в междун ародной торговле и в рассмотрении текущих политических пробл ем.

Муссолини не ответил, но охарактеризовал предложение Руз - вельта как «абсурдное»; две недели спустя, Гитлер во время выступления в рейхстаге, которое Рузвельт расценил как личный в ыпад, отрицал, что Германия питает агрессивные намерения. Акция американского президента была столь неожиданной и изоли рованной, что странно было бы ожидать другой реакции.

Тем не менее, Рузвельт не преминул подчеркнуть значение этого послания, подкрепив его еще более красноречивыми ин и- циативами. Через американских послов в Париже и в Варшаве он выразил намерение Соединенных Штатов поддержать европейские державы в их противостоянии дальнейшему расширению германской агрессии. Обещание Рузвельта становилось еще более весомым, благодаря осознанию того, что исход борьбы, в конц е концов, будет зависеть от американской позиции. Отношение Рузвельта, и это стоит повторить, было еще нечетким и, казал ось, наивным. Но оно послужило напоминанием всем заинтересова н- ным сторонам, что однажды, в 1917 г., американское вмешательство уже имело решающее значение и что новые выступления, слишком дестабилизирующие обстановку, вызывают тревогу в планетарном масштабе, а влияние американской державы в ми ре весьма значительно. Если прямое обращение к Германии и Ит а- лии Муссолини оценил по-своему ярко, то Гитлер недооценил его, поскольку был убежден, что сможет, как всегда, быстро о передить решения других держав.

Сдвиги на международной арене непосредственно затрагив али другие страны Европы. Франция в тот момент одной из первых в полной мере глубоко прочувствовала, как трудно находитьс я в изоляции. Длительный период разочаровавшей политики «ум иротворения» повлек за собой уменьшение доверия к Великобрит ании; новые идеи, исходившие из Лондона, имели характер пожеланий и двойственность гарантии, предложенной Польше, лишь подтв ерждала это. Даладье добивался большей определенности от анг ли- чан, но в каком направлении двигаться было неясно.

Попытка наладить отношения с Италией, нерешительно предпринятая в начале 1939 г., стала задачей параллельной диплома - тии. Поль Бодуэн, президент Индокитайского банка, должен б ыл прибыть с миссией в Рим. Ему предстояло собрать информаци ю о возможности подлинного сближения с Италией. Муссолини и Чиано не заняли негативную позицию и уточнили, что требов ания Италии касались только Джибути и железной дороги на Аддис - Абебу, Суэцкого канала и Туниса. Эти три вопроса постоянно фигурировали в ходе итало-французских переговоров. Участ ники переговоров в январе не смогли ни о чем договориться, но со хранили контакты даже после захвата Праги, когда итальянцы п о- чувствовали, что вес «немецкого друга» становится слишко м угрожающим. Еще в мае накануне заключения Стального пакта французы задумались о том, насколько своевременно было во зобновлять диалог, который они, к тому же, не очень хотели продолжать, и в результате оставить Муссолини в состоянии не устойчивого равновесия между Германией, вызывающей все мен ьше доверия, и Великобританией, политика которой становилась все менее внятной.

Доступ к Балканскому полуострову для Франции был закрыт. После чехословацкой катастрофы и успехов Венгрии старые друзья Франции попытались приспособить свою политику к новой си туации. Оставалось лишь два пути, но оба находились в зависимо сти от английской политики: путь прямых гарантий Польше и сог лашение с Советами. 4 мая генеральные штабы Франции и Англии, обсуждая возможность включения Польши в общую стратегию , постановили: если Польша окажется «захвачена Германией, т о ее судьба будет зависеть от исхода конфликта в целом», а не от непосредственного вмешательства двух стран в польско-герм анскую войну, «что было бы в военном отношении лишено смысла и, сле - довательно, не могло иметь места» (так отмечает Дж. Р.М. Батлер, историк военной стратегии Великобритании). Отсюда следов ало, что любое обязательство, которое французы (и англичане) вз яли бы на себя относительно Польши, не могло принять форму нем ед-

ленной и эффективной помощи. Впрочем, это отвечало большей части консервативного общественного мнения Франции, что точно было воспроизведено в названии статьи, опубликованной 3 м ая Марселем Деа в «Эвр» под заголовком «Умереть за Данциг?», г де риторический вопрос подразумевал негативный ответ.

Внешнеполитическая деятельность Парижа учитывала эти н а- строения. Союзный франко-польский договор 1925 г. был обновлен 12 мая 1939 г. В военном соглашении, которое оба генеральных штаба подписали 19 мая, было установлено, что французска я армия начнет генеральное наступление на границе с Герман ией пятнадцать дней спустя после нападения Германии на Польш у при условии, что военное соглашение будет подкреплено пол ити- ческим договором. Однако, известно, что с подписанием прот о- кола о политическом соглашении не торопились, его заключи ли только 4 сентября, когда началась война — соответственно, ф ранцузские войска должны были начать наступление 19 сентября . Стоит заметить, что до этой даты, уже 17 сентября польское пр а- вительство, ставшее жертвой молниеносной гитлеровской в ойны, бежало за границу. «Решающим был тот факт, — комментирует Хильгрубер, — что франко-британские соглашения от апреля 1939 г. о совместных военных действиях исключали французское наступление в этом случае».

4.3.4. ПРОБЛЕМА СОВЕТОВ

Совсем другое значение могло иметь соглашение с Советски м Союзом. Сразу после захвата Праги англичане предприняли в этом направлении первые шаги, согласованные с Польшей, а приоритет союза с Варшавой привел к односторонней гарант ии от 31 марта. Французы рассчитывали на возрождение пакта 1935 г. и на его расширение с включением Великобритании, Польши и Румынии, чье правительство было серьезно обеспокоено нам ерениями Германии.

Задача состояла в том, чтобы выяснить готовность Советов действовать в том же направлении, и Москва незамедлительн о ее подтвердила. 13 апреля советский посол в Париже Суриц встре - тился с Бонне и предложил ему соглашение на условиях взаи м- ности, которое предусматривало немедленную помощь Совет ского Союза Франции, если последняя окажется в состоянии войны с Германией из-за предоставления помощи Польше и Румынии.

Это было началом долгих и полных неожиданностей перегово ров, в которых важную роль играли предубеждения и недоверие, н о, прежде всего ход переговоров определялся новым междунар одным положением Советского Союза.