История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Действительно, положение в Западном Средиземноморье был о спокойным до 1935 г., благодаря хорошим отношениям Италии с Великобританией и Испанией. В Восточном Средиземноморье после инцидента с Корфу в итало-британских отношениях не было, за исключением проблемы Адриатики, сложностей. Кажд ая из стран избрала взаимоприемлемую линию поведения, чтобы не ставить под вопрос интересы друг друга. Но акция Италии пр о- тив Эфиопии не могла не повлиять на все Средиземноморье п о двум причинам: во-первых, фашизм в момент, когда он стал главным проводником империалистической политики, не мог не распространить ее на античную традицию Италии и не постав ить вопрос о будущем Средиземноморья. Во-вторых, Восточное Средиземноморье было непосредственно затронуто итальянско й акцией как в связи с проходом через Суэцкий канал судов, шедш их в Эфиопию, так и в связи с реакцией на войну общественного мнения и политических сил всех стран региона.

Это сочетание различных резонов поставило проблемы пере д Великобританией, считавшей столь радикальное изменение соотношения сил в Средиземноморье неприемлемым. Великобрита - ния в то время должна была учитывать два аспекта быстро ме няющейся ситуации. Во-первых, в сердце Европы набирала силу Германия, господство которой в будущем казалось нереальн ым (хотя хватало пророков, видевших опасность намерений Гит лера). Болдуин и Иден не скрывали своего желания достигнуть комп ромисса с Германией, в том числе и по колониальным проблемам . Во-вторых, ситуация в Средиземноморье представляла реаль ную стратегическую опасность. Попытки найти компромисс, пред - принятые Муссолини до и после начала военных действий в Эфиопии, поддерживались французами, но наталкивались на г лухое сопротивление Форин Оффиса, в недрах которого зрели о пасения, что Италия намерена «господствовать в Центральном Средиземноморье и играть первостепенную роль в Западном Сре диземноморье, оставив Великобритании своего рода коридор для коммуникаций с Египтом и Дальним Востоком» (ноябрь 1935 г). Подобного рода опасения заставляли Великобританию стре миться к более тесному союзу с Германией и, таким образом искат ь противовес французской политике безопасности (советско -фран- цузский пакт и серия договоров Франции с Италией).

В ситуации, когда в Эфиопии начались военные действия, а поиски компромисса Хора–Лаваля оказались безуспешными, французы с беспокойством наблюдали за итало-германским с ближением, опасаясь, что оно может перерасти рамки эпизода, ка ким оно представлялось в первых числах января. Проект «средиз ем-

номорского пакта», разработанный министром иностранных дел Фланденом в расчете на то, что он позволит «вновь включить Италию в орбиту политики европейской безопасности», не вы звал достойного отклика, более того, он был встречен с недовери ем. Таким образом, к окончанию конфликта с Эфиопией еще ничег о не было решено.

Именно Италия быстро сменила курс, выступив с рядом политических заявлений, сделанных специально, чтобы успокоить прибрежные страны Средиземноморья. Кроме того, Рим тем са - мым надеялся подготовить почву для того, чтобы Великобрит ания выступила за отмену решения Лиги Наций о введении санкций против Италии. Муссолини разъяснил, что у Италии нет никак о- го намерения угрожать интересам Великобритании, и правит ельство Лондона с одобрением отнеслось к его заверениям. Это способствовало общей нормализации ситуации и имело важные последствия как в правовом плане, так и в отношении позици й Великобритании в Египте.

3.5.5. ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ ПОСЛЕ ВОЙНЫ В ЭФИОПИИ

Наиболее важным изменением в правовом плане стала конвенция, принятая в Монтр¸ (20 июля 1936 г.), она устанавливала новый режим судоходства через проливы взамен режима, опре деленного в 1923 г. Лозаннским договором. Конвенция отражала перемены в политической ситуации. Если в 1923 г. при определении норм судоходства руководствовались стремлением зап ереть Советский Союз в Черном море, хотя ему оставляли выход во внешние воды, то в 1936 г. новое влияние СССР и его значение для политики сдерживания Германии, по крайней мере, в глаз ах французов, не позволяли пренебрегать интересами Советов . Кроме того, если в 1923 г. конвенцию можно было навязать Турции, которая, хотя и входила в число стран-победительниц, переж ивала кризисную ситуацию, то в 1936 г. для принятия конвенции необходимо было вести переговоры с государством, игравшим теп ерь важную роль в судьбах Восточного Средиземноморья. Станов ится ясным, почему в новой конвенции принцип безопасности Турции и причерноморских государств возобладал над принцип ом свободы судоходства через проливы, который превалировал в прежней конвенции.

Суверенитет Турции в области судоходства был полностью восстановлен. Она должна была соблюдать правила свободы т орговли в мирное время и приобретала законное право на собс твен-

ную защиту (включая право на ремилитаризацию проливов) в случае войны или угрозы войны. За причерноморскими страна ми (т.е. за Советским Союзом) было признано право проводить в мирное время через проливы военные суда, но речь шла тольк о о надводных судах любого тоннажа. В этом было существенное отличие от стран, не имевших выхода к Черному морю и потому обязанных соблюдать строгие ограничения. Кроме того, прич ерноморским странам разрешалось проводить через проливы в надводном положении подводные лодки, построенные или приобр е- тенные за пределами Черного моря.

В англо-египетских отношениях также произошли существен - ные изменения. В 1922 г. правительство Лондона действовало в рамках признания ограниченной независимости Египта. Меж дународный кризис, вспыхнувший в 1936 г. позволил националистам из партии ВАФД(с 1919 г. главной националистической силы Египта) начать переговоры с Великобританией о признании полной независимости страны. Англичане с легкостью пошли на признание суверенитета Египта в обмен на обширные уступк и, добившись сохранения своих военных баз по берегам Суэцко го канала. Соответствующий договор был подписан 26 августа 1936 г . Это был договор о союзе между двумя независимыми странами на неограниченный срок, благодаря которому англичане пол учи- ли право держать гарнизон в 10 000 человек по берегам канала, а также 400 лоцманов для провода судов по водному пути.

3.6.Ремилитаризация Рейнской области

èсоздание «Оси»

3.6.1.НЕМЕЦКАЯ АКЦИЯ В РЕЙНСКОЙ ОБЛАСТИ

По Версальскому договору (ст. 42 и 43) было установлено, что германское левобережье Рейна и полоса немецкой территор ии шириной в 50 км на правом берегу реки должна быть демилитаризована, т.е. правительство Германии не могло размещать з десь свои войска, ни, тем более, возводить оборонительные соору жения. Эти статьи были уступкой Франции, не получившей грани цы по Рейну. В 1925 г. эти условия были подтверждены Локарнским договором. Берлин согласился на включение в договор стать и, согласно которой введение немецких войск в демилитаризо ванную зону рассматривалось бы как нарушение договора, т.е. ка к акт агрессии. Эта статья была очень важна для Франции, так к ак позволяла ей проводить военную стратегию «активной обор оны». Французы могли беспрепятственно войти в Рейнскую област ь

и легко достигнуть Рура, парализовав действия немцев. Воз можность «активной обороны» косвенным образом способствовала укреплению союза Франции с Польшей и Чехословакией.

Гитлер и нацисты постоянно протестовали против несправе д- ливого характера этих статей, и в мире росло убеждение, что рано или поздно немцы попытаются внезапно захватить территор ию, которая, к тому же, принадлежала им. Однако никто не мог пре д- видеть момент, когда Гитлер предпримет какие-либо действи я, потому что германская дипломатия продолжала твердить об аб солютной лояльности Берлина в отношении Локарнского договора .

Эта лояльность, тем не менее, не была лишена и полемической направленности в связи с оценкой Германией советско-фран цузского договора о взаимопомощи, подписанного 2 мая 1935 г. и еще не ратифицированного в начале 1936 г. По мнению Берлина, договор противоречил Локарнским соглашениям. Это было аб солютно неверно, поскольку договор опирался на ст. 16 Устава Лиги Наций. Но отношение Германии к советско-французскому соглашению было для Франции немаловажным, поскольку оказывало влияние на полемику внутри страны по вопросу о его ратификации, отражалось на советско-французских отношения х. Кроме того, германская дипломатия умело использовала это т аргумент и в дальнейшем.

В конце февраля 1936 г. Гитлер дал интервью Бертрану де Жувенелю, в котором заверял, что питает самые дружеские чу в- ства к Франции. Интервью было опубликовано с некоторым опозданием, и произошло это, по воле случая, на следующий день после того, как 27 февраля французская палата депутато в ратифицировала договор с Советским Союзом. Гитлер расцен ил совпадение как личное оскорбление и немедленно заявил фр анцузскому послу об изменении «своих чувств». Не говоря нич его о том, каковы будут последствия подобного изменения, он в то т же день, 2 марта, отдал распоряжение своему военному министру занять до 7 марта Рейнскую область германскими войсками.

Всего несколько дивизий были готовы к выступлению, и только 36 000 человек приняли участие в германской акции. Даже сегодня можно сказать, что если бы французы и другие гаран ты сохранения статус-кво в Рейнской области или союзники Фра н- ции отреагировали бы незамедлительно, то они, несомненно, нанесли бы Гитлеру поражение. Никто не посмел или не захотел ничего предпринять. Никто не сознавал, насколько слабы бы ли войска Гитлера. Сами французы думали, что в операции участ вовало не менее двадцати дивизий и более 100 000 человек. Они заблуждались. Между тем войска вермахта были триумфально

встречены населением Рейнской области. Некоторое время с пустя Гитлер отдал приказ о строительстве мощной системы оборо нительных сооружений вдоль границы с Францией, линии Зигфри - да, которая должна была идти параллельно уже существующей линии Мажино, возводившейся французами с 1930 г. Этот шаг означал одновременно и вызов, и демонстративное самоогра ни- чение обороной.

В еще большей степени, чем решение о возращении к обязательной воинской повинности, новая акция Гитлера была оше - ломляющей, нацеленной против обязательств, добровольно п ринятых по Локарнскому договору. Гитлер показал, что намере н сбросить «цепи» сковывавшие Германию, даже если для этого придется действовать внезапно и применять силу. Более тог о, Гитлер со свойственным ему коварством решил осуществить свою акцию в субботу, чтобы захватить своих противников враспл ох во время отдыха.

Но если в 1935 г. германская акция вызвала к жизни пусть эфемерный, но обладавший потенциальными возможностями противодействия, «фронт Стрезы», то в 1936 г. гораздо более сер ь- езное нарушение осталось почти без ответа и, более того, ре акция на него оказалась таковой, что Гитлер почувствовал возмож ность действовать безнаказанно и в будущем. Его свобода действи й была следствием изменения международных отношений в Евр о- пе. «Фронт Стрезы» полностью распался. Муссолини заявлял об этом неоднократно с января 1936 г. Иден пытался вести диалог с Германией и заключить соглашение об ограничении (а точн ее о наращивании) военно-воздушных сил и постоянно посылал в Берлин ободряющие сигналы.

Реакция Италии и Великобритании на агрессивную акцию Гитлера после 7 марта была по-своему последовательной, пот ому что Муссолини одобрял Гитлера в связи с враждебной позици ей Великобритании по эфиопскому вопросу, в то время как Иден побуждал Гитлера заключить соглашение, которое укрепило бы англо-германский союз. Такова была ситуация накануне реми литаризации. Даже французы не имели политической воли и не дум а- ли всерьез о военном демарше в ответ на акцию Гитлера. Более того, они все больше уповали на стратегию «пассивной обор оны», символом которой стала линия Мажино: эта стратегия подрыв ала доверие союзников Франции в странах Восточной Европы. Пот е- ряв возможность блокировать Гитлера, французы сникли, не имея ни силы, ни воли к активным действиям.

Но если причины отношения Италии были понятны, то позиция Великобритании и инертность Франции трудно объясним ы.

Дело в том, что для англичан не существовало серьезного ос нования для того, чтобы прибегнуть к войне только потому, что «герм анские войска произвели передвижения внутри своей государстве нной территории», а, значит, Великобритания поступила правильн о, «приготовившись к новому Локарно с Гитлером вместо Штрез е- мана». Иден, в свою очередь, видел опасность со стороны Герм а- нии, но полагал возможным отвести угрозу с помощью уступо к немцам в Восточной Европе, поэтому давал понять, что верит обещаниям, которые в этот раз, как обычно случалось и в прошлом и в будущем, раздавал Гитлер, дабы подсластить горьку ю пилюлю нарушения ранее принятых обязательств. И, действительно, он выступил с оправданием германской акции, котор ая, по его мнению, явилась следствием ратификации советско-фр анцузского пакта, нарушавшего Локарнский договор, потому чт о само соглашение было направлено, как утверждал Гитлер, пр отив Германии. Кроме того, фюрер напыщенно заявлял о готовност и Германии подписать с Францией договор о ненападении срок ом на двадцать пять лет и зондировал возможность возвращени я Германии в Лигу Наций.

Иден верил этим обещаниям, потому что его концепция европейской политики основывалась на необходимости заклю чить англо-франко-германский союз против советской угрозы, а п отому он стремился достигнуть соглашения с Германией не толь ко в сфере воздушных вооружений, но также в вопросе о территор и- альном переустройстве Центральной и Восточной Европы. Ид ен полагал возможным, как он говорил 12 марта во время заседани я английского правительства, на этой основе заключить с Бер лином ряд пактов о ненападении, имея в виду возвращение Германи и в Лигу Наций.

Совершенно очевидно, что подобная позиция вела к скоропалительному одобрению германского ревизионизма в отноше нии Польши, Австрии и Чехословакии, а также к тому, что Франция, лишенная поддержки, оказалась подчиненной воле Гитлера. О т- казавшись от реализации плана Барту и более ограниченног о, но ориентированного в том же направлении плана Лаваля, Франц ия оказалась ввергнутой в глубокий кризис своего внешнепол ити- ческого курса. Утратившая иллюзии Италия противодейство вала Франции, истерзанной внутриполитической борьбой, а Велик обритания не оказывала Парижу действенной поддержки.

Таким образом, становится ясно, почему реакция на ремилитаризацию Рейнской области свелась к короткой и пустой ди пломатической инсценировке, благодаря которой итальянцы пр одемонстрировали насколько это было возможно, что они остали сь

вне игры. Совет Лиги Наций провел ряд заседаний и осудил Ге р- манию за нарушение договоров, но смягчил это осуждение, пр и- няв во внимание обещания Гитлера о будущем сотрудничеств е. Он предложил Германии воздержаться от строительства укр еплений в полосе шириной 13 миль, но Гитлер проигнорировал это требование, показав тем самым несостоятельность всех сво ихмиротворческих обещаний.

3.6.2 АВСТРО-ГЕРМАНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ ИЮЛЯ 1936 г.

Освободившись от забот на западном фронте, Гитлер смог во - зобновить акции в Австрии, прерванные событиями 1934 г. Он добился бесспорного контроля над нацистской партией и ге рманским государством, особенно после смерти Гинденбурга (2 ав густа 1934 г.), когда стало возможным с помощью голосования на манер плебисцита возглавить рейх. Теперь не существовало препятствий и со стороны Италии, более того, отношения с Римом развивались так, что позволяли рассчитывать на его иное, б олее благоприятное отношение к германской акции в Австрии. Кон еч- но, Рим еще одобрял аншлюс полностью, но уже наблюдался его отход от стратегии превращения Австрии в оплот исключите льно итальянский политики.

Провал соглашения с Францией убедил Муссолини в невозможности вместе с Парижем защищать независимость Австри и и укрепил его мнение о неизбежности аншлюса. После окончани я эфиопского кризиса Муссолини стремился занять равноуда ленную позицию, но так, чтобы это было не слишком заметно для его международных партнеров. Однако намеки, сделанные в я н- варе фон Хасселю и повторенные в дальнейшем, затем пассив - ность Италии во время кризиса, вызванного ремилитаризаци ей Рейнской области, убедили Гитлера в том, что позиция Рима и з- менилась. Отказ Муссолини выполнять в дальнейшем функции министра иностранных дел и назначение на этот пост (10 июня 1936 г.) Галлеаццо Чиано, зятя дуче и сына старого представите ля национал-фашизма, горячего сторонника союза Италии с Герм а- нией, свидетельствовали об этих переменах.

Так сложились новые, более благоприятные для Гитлера обстоятельства для возобновления диалога с Австрией, начат ого еще в июне 1934 г. Гитлер приступил к реализации своих планов в свойственной ему манере: он провозгласил обещания, кото рые собирался вскоре нарушить, предварительно получив такти ческую выгоду. После кратких переговоров с представителями п равительства Шушнига между Австрией и Германией 11 июля было

подписано соглашение, которое завершало период напряжен ности в отношениях между двумя странами и подготавливало услов ия для последующей германской акции.

Германия признавала суверенитет Австрии, и это основное положение договора позволяло Муссолини считать его успе хом для Италии. Германия и Австрия обещали не вмешиваться во внутренние дела друг друга. Австрийская политика по отнош е- нию к Германии должна была учитывать характер «немецкого государства», свойственный также и Австрии. Одновременно сн и- мался запрет, наложенный в 1934 г., на деятельность нацистской партии, которая с тех пор приобрела право на участие в прав и- тельстве. Более того, два деятеля, близкие к нацистской пар тии вошли в правительство Шушнига, а один из них, Гвидо Шмидт, получил пост министра иностранных дел. Жертвой этого согл а- шения стал князь Штаремберг, который был доверенным лицом Муссолини. Князь стоял во главе национал-патриотического движения «Хеймвер» и поддерживал Дольфуса, а также правитель - ство Шушнига на первом этапе его деятельности. Муссолини перестал оказывать ему доверие, а канцлер Австрии в мае 1936 г. изгнал его из правительства.

Итак, Гитлер расчистил дорогу для нацистского движения в Австрии и сгладил острые углы итальянского противодейст вия. Отношения между Италией и Германией неожиданно быстро улучшились также благодаря сходной позиции в отношении гражданской войны в Испании. Немцы оказывали давление на Италию, чтобы добиться еще большего сближения. Это против оре- чило намерениям Муссолини, который, после завоевания Эфио - пии и, в еще большей степени, после значительного внешнепо литического успеха, связанного с решением Лиги Наций от 4 июл я об отмене санкций против Италии, наложенных вследствие эт ого завоевания, намеревался сохранить свободу рук и полность ю вернуться к политике равноудаленности. Тем не менее, определ енное сближение с Германией было полезно в тот момент, когда даже Великобритания шла в этом направлении.

3.6.3. СОЗДАНИЕ «ОСИ БЕРЛИН–РИМ»

Граф Чиано, ставший протагонистом важнейших перемен во внешней политики Италии, 20 октября 1936 г. прибыл в Берлин. В действительности, Гитлер приглашал Муссолини, но тот не хотел излишне откровенно отдаться в метафоричные объятия н а- цизма. Во время визита Чиано правительства обеих стран ре шили признать генерала Франко в качестве главы правительства Испа-

нии; кроме того был подписан ряд протоколов, подготовленн ых во время предшествующих дипломатических переговоров и п редусматривавших сотрудничество в ряде областей (участие И талии в Лиге Наций, борьба против большевизма, австрийский вопр ос, колониальные проблемы и признание итальянского господс тва в Эфиопии, проблемы Дунайского региона).

24 октября Чиано посетил Гитлера в его частной резиденции Берхтесгаден в Баварских Альпах. Чиано заверил фюрера, чт о Муссолини «всегда питал» к нему симпатию и проявлял «живе й- ший интерес к его деятельности даже в самые сложные момен ты». Гитлер ответил, что «Муссолини является первым в мире гос у- дарственным деятелем, с которым никто не может сравниться ». В этой обстановке взаимных реверансов оба партнера обсуж дали, прежде всего, отношения с Великобританией, которая в это в ремя стремилась усилить свою роль на континенте и, вместе с т ем, подчеркнуть свое присутствие в Средиземноморье. Чиано пр е- поднес Гитлеру как большой подарок досье под названием «Г ерманская угроза», которое подготовил министр иностранных дел Великобритании Иден в начале 1936 г. Оно содержало ряд дипломатических сообщений, попавших в руки итальянцев, котор ые воспользовались ими, чтобы очернить намерения англичан. В озможно, Гитлер не очень удивился при чтении документов, где содержались известные ему сведения, которые он намеревался при удобном случае использовать в своих контактах с правител ьством Великобритании. Во время встречи с Чиано он предпочел бол ьше заняться прогнозами о будущем итало-германских отношени й: необходим наступательный союз, чтобы поколебать позиции Великобритании, и Германия будет готова к этому лет через пя ть.

«Основой сотрудничества в тактическом плане, — вспоминае т Петерсон, — должна была стать борьба против большевизма. Итало-германский союз, как барьер на пути внутреннего и вн ешнего большевизма, мог бы привлечь многие страны, которые в другом случае из страха перед пангерманизмом и итальянск им империализмом, остались бы в стороне. Средиземноморье опр е- делялось как жизненное пространство Италии. Любое измене ние равновесия в Средиземноморье должно происходить в польз у Италии. Германия должна иметь свободу действий на Востоке и на Балтике».

Разница в направлении их действий предотвращала возможное столкновение интересов двух держав.

Из этих заявлений фюрера ясно, что уже тогда Гитлер задумал полностью привлечь Италию на свою сторону, вынудив ее следовать в фарватере своей внешней политики. Впрочем, Ге рмания

в эти дни предпринимала и автономные шаги: 23 октября в Берлине она парафировала Антикоминтерновский пакт с Японие й (подписанный 25 ноября).

Между тем, Муссолини, хотя и был готов принять некоторые аспекты германской политики, отнюдь не желал подчиниться воле Гитлера. 1 ноября 1936 г. во время выступления в Милане он восхвалял дружбу с Германией и объявил о подписании Бе р- линских протоколов. Муссолини заявил: «Эти соглашения, ко торые освящены в соответствующих протоколах... эта связующа я вертикаль Берлин–Рим представляет собой не отгораживаю щую «диафрагму», это скорее ось, вокруг которой может строить ся взаимодействие европейских государств, воодушевленных стремлением к миру и сотрудничеству».

В дальнейшем, в последующие месяцы и годы, термин «ось» был воспринят политиками и историками как синоним италогерманского союза, и стал даже более точным выражением, че м стальной пакт. Но если внимательно прочитать слова Муссол ини, то станет ясно, что в 1936 г. они имели другой смысл. Прежде всего, они уточняли, что итало-германские отношения не име ли правового оформления в виде союзного договора; подписанн ые соглашения закладывали основы сотрудничества, которое н е предполагало создания отгораживающей «диафрагмы», т.е. не должно было никоим образом закрыть другие направления ит альянской внешней политики. И если затем события международной политической жизни привели к образованию «диафрагмы » и придали «Оси» значение союза, которого в 1936 г. не было, то подобное развитие событий можно было позднее выстроить в логическую цепочку путем умственных усилий.

3.7. Гражданская война в Испании, Средиземноморье и политика «невмешательства»

3.7.1. ВОДОРАЗДЕЛ

Сближение между Великобританией и Германией, а также между Италией и Германией создало такую международную об - становку, которая способствовала одновременному развит ию кризисных ситуаций в разных странах Европы. В первую очередь , это касается гражданской войны в Испании, начавшейся во в торой половине 1936 г. Более того, именно в ходе этого конфликта сложились некоторые основные характеристики будущих бл оков, противостоящих во Второй мировой войне. Война в Эфиопии, никто не может это отрицать, вызвала беспокойство и страх враз-