История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

В такой контекст вписывалась сеть соглашений, которые тео - ретически могли бы сформировать основу для рождения ново й континетальной гегемонии Франции. В самом деле, правящие круги Великобритании, как бы удовольствовавшись диплома тическими успехами, подтвержденными Локарнскими соглашениям и, после 1925 г. едва интересовались европейскими противоречия - ми, за исключением случаев, когда требовалось непосредств енное присутствие Великобритании, и, поглощенные колониальным и и имперскими проблемами (преобразованием Империи в Содруж е- ство), предпочли путь, близкий к изоляционизму. Следовател ьно, именно на плечи французов и итальянцев преимущественно в ы- пала задача дополнить установление мирных договоров, сде лав заслуживающими доверия разрозненные и противоречивые р ешения. Оба правительства действовали в полном согласии по к райней мере до конца 1923 г., несмотря на некоторые колебания, вызванные внутренней нестабильностью в обеих странах, и н е- смотря на приход Муссолини к власти в октябре 1922 г. Лишь в 1924 г. после победы на выборах левого блока во Франции, то есть откровенно антифашистской коалиции, Муссолини изме нил свой курс и превратился, по крайней мере, до 1929–1930 гг. в усердного соучастника и инструмент политики, которую стр емились навязать ему англичане с целью осуществления своей т актики отстраненности.

Регионом, по отношению к которому обе державы должны были определить свою линию, были Центральная Европа и Бал - канский полуостров. В обоих секторах деятельность францу зов, по крайней мере вплоть до 1922 г. была гораздо более динамична и, после преодоления некоторых краткосрочных сомнений, од нозначна. Для Франции обязательным мерилом являлась Польша , поскольку она служила сдерживанию Германии и препятство вала непосредственнному давлению Советского Союза на Центра льную Европу. Сильная Польша была противовесом в отношении сначала гипотезы, а затем и реальности германско-советско го сотрудничества. Единственным ограничителем такой позиции оставалось стремление не предоставлять излишней свободы дей ствий крайнему национализму новых польских руководителей во г лаве

ñамбициозным Пилсудским. Это не помешало парижскому правительству подписать 19 февраля 1921 г. договор о союзе с Польшей, дополненный двумя днями позже секретным соглаше - нием о военных консультациях. Оба соглашения были задуман ы

ñцелью защитить Польшу от опасности нападения на двух фр онтах для того, чтобы заложить основы французско-польского согласия, которое Париж ошибочно считал вечным.

Вместе с тем, но в менее срочном порядке, 25 января 1924 г. был заключен договор о союзе с Чехословакией, который так же сопровождался секретными военными статьями, содержавши мися

âписьмах, которыми обменялись стороны и дополнявшими вза - имные обязательства по региональным консультациям и сот рудни- честву. Военное содержание обоих договоров было отчасти в ыхолощено Локарнскими соглашениями, то есть новыми договора ми, подписанными 16 октября 1925 г. между Францией, с одной стороны, и Польшей и Чехословвакией, с другой. Последние заменяли автоматические действия сторон на основе союзов 1921 г. и 1924 г. обязательством проводить предварительные консульта ции с Лигой Наций и политическими условиями, которые признава ла Франция, соглашаясь на гарантирование Великобританией и Италией Рейнского пакта.

Болеее сложной была, однако, картина в Дунайско-Балканско м регионе, поскольку там ситуация оказалась гораздо более н естабильной, и внутри самого французского правительства суще ствовали заметные разногласия по данному вопросу. Наибольшее ко ли- чество неизвестных таила в себе обстановка в Венгрии и им енно это стало отправной точкой для последующего выбора. В самом деле, в Венгрии в ноябре 1918 г. было создано республиканское правительство, в котором доминировали консервативные па ртии. После провала коммунистического эксперимента Бела Куна французы сочли возможным прибегнуть к такой сильной и вну - шающей доверие власти, как власть представителя династии Габсбургов. Для этого они поддержали попытку возвращения на трон экс-императора Карла, в 1917 г. унаследовавшего титул от умершего Франца Иосифа и вынужденного затем покинуть соб - ственную страну.

Сложилась очень непростая ситуация, поскольку контррево - люционные силы уничтожили республику и объявили о введен ии

âВенгрии монархического режима, провозгласив регентом а дмирала Миклоша Хорти. Это регентство (которое планировалос ь как временное, но продлилось, напротив, вплоть до Второй ми - ровой войны) теоретически должно было предшествовать рес таврации монархии Габсбургов. В течение некоторого времени э то была карта, на которую ставили французы, действуя в том чис ле и в антикоммунистических целях, когда в марте 1921 г. приветствовали кратковременную попытку императора Карла всту пить на престол в Будапеште. Тем самым, однако, парижское правительство совершило серьезную ошибку в оценке ситуации, по - скольку этой единственной акцией достигло результатов, п ротиворечащих его собственным интересам: Италия стала внушат ь

Впрочем, известие о соглашении, достигнутом 2 августа 1920 г. итальянским и албанским правительствами об отводе италь янских войск, оккупировавших Вл¸ру и ее побережье, в обмен на пред оставление Албанией Италии права занять остров Сазани (Сас ено), малозначимый со стратегической точки зрения, действовал о в том же самом направлении, избавляя балканский имидж Итали и от последствий разоблачений секретных соглашений, подпи санных

âиюле 1919 г. министром иностранных дел Томмазо Титтони и премьер-министром Греции Элефтериосом Венизелосом. По этим соглашениям албанская территория делилась на две ча сти. Одна отходила Греции, другая — передавалась Италии в каче стве подмандатной территории (чтобы понять значение этих согл ашений, следует учесть, что они предшествовали Севрскому дог овору и представляли собой попытку урегулирования противореч ивых устремлений итальянцев и греков в отношении всего наслед ия Оттоманской империи).

Приход к власти Муссолини вначале разрушил благоприятно е восприятие политики Италии на Балканах. В течение некотор ого времени фашистский лидер проводил курс на войну с Югослав ией с целью завоевания Фиуме и осуществления еще более радика льных изменений, чем те, что были закреплены мирными договор а- ми. Однако затем Муссолини отказался от этих устремлений, и Италия вернулась к добрососедскому сотрудничеству с Югославией, упроченному, помимо подписания соглашений по Фиуме, договором о дружбе и сотрудничестве (27 января 1924 г.), дополненным параллельным соглашением с Чехословакией в июле т ого же года.

1924 год был годом, когда Италия развернула активную деятельность по сближению с Малой Антантой в атмосфере, еще н е отравленной напряженными отношениями с Францией. Между тем парижское правительство изменило свои ориентации на Балканах и начало проводить новую, более последовательную по литическую линию, формально обозначенную соглашением янва ря 1924 г. с Чехословакией. Трудно сказать, стимулировалась ли эт а акция стремлением противостоять росту влияния Италии на Балканах или же вписывалась в проект объединения всех антире визионистских сил вокруг общей программы. Условия стали дру гими: отношения с Советским Союзом были, с формальной точки зрения, урегулированы, политика поддержки гражданской во йны

âРоссии отвергнута, внутреннее положение в Венгрии существенно изменилось. В сложившейся ситуации мотивации, при - сущие французским стратегическим интересам, стали отлич аться от ориентаций итальянцев, делавших упор на политико-дипло матическое урегулирование на базе антиревизионистских по зиций.

Французские интересы состояли теперь в создании стабиль ной и устойчивой дипломатической системы во всей Центрально й и Юго-Восточной Европе. Следовало дополнить ее недостающим и звеньями, то есть Румынией, Югославией и, возможно, Грецией . Соглашение с Румынией было подписано в январе 1926 г. по инициативе румын, требовавших признания аннексии Бессар а- бии, закрепленной протоколом, подписанным с западными дер - жавами и Японией, однако не ратифицированного Францией и Италией. Договор Парижа с Бухарестом, предусматривавший признание румынских границ, был шагом в этом направлении. Договор, подписанный Румынией с Италией в сентябре 1926 г., имел те же последствия и завершил международную легитими зацию румынского суверенитета над аннексированной территорие й.

Французская политика безопасности на Балканах, направле н- ная на сближение с Румынией, не противоречила, следовател ьно, итальянским интересам и даже совпадала с ними, если учиты вать то, что Италия согласилась добавить к договору о дружбе 1926 г . секретную статью, предусматривавшую подписание военных соглашениий по защите румынских границ. Важнейшим характер - ным моментом во французской политике стала ее направленн ость на изменение отношений с Югославией, соседкой и союзницей - соперницей Италии. Взаимоотношения этих трех стран превр атились в конце концов в определяющий элемент выбора различн ых ориентаций в балканской политике.

Первоначальной идеей Франции, не отвергавшейся a priori итальянцами, был договор трех сторон: соглашение, которое не подвергало бы риску будущее сотрудничество и не расколол о бы антиревизионистскую коалицию, быстро сформировавшуюся для противодействия Венгрии и Болгарии. Однако осуществлени е соглашения трех сторон стало невозможным в результате эвол юции итальянской политики в Албании, реакции югославов на нее, а также характера, который приобрели в конце концов франкоюгославские отношения, и позиции обеих сторон в отношении Италии. Все это имело пагубные кратковременные и долговре - менные последствия для региональной стабильности.

1.8.3. АЛБАНСКИЙ ВОПРОС

Итало-югославский договор о дружбе от января 1924 г., был дополнен в июле 1925 г. Неттунскими соглашениями, о решении экономических и технических проблем, которые Римский дог овор оставил открытыми. В этих документах содержалась, в частн ости, взаимная договоренность о невмешательстве в дела Албани и.

Однако ни одна из сторон не выполняла это обязательство. К аждая из них, используя соперничество феодальных и политиче ских группировок, боровшихся за преобладание в новом государс тве, продолжала вмешиваться в албанские дела с тем, чтобы обра тить ситуацию себе на пользу и имея в виду далеко идущие цели: от поиска преданных союзников до территориальных аннексий . Ситуация осложнялась частыми изменениями ориентаций разл ич- ных албанских группировок, опиравшихся, в зависимости от соображений сиюминутной целесообразности, или на Италию, ил и на Югославию. Уже в конце 1924 г. борьба между православным епископом Фан Ноли и президентом, а затем монархом Ахмет-б ей Зоголли (известным как Зогу), вписывалась в эту схему. Мусс олини с самого начала соблюдал нейтралитет, затем принял сто рону епископа, наконец, стал финансировать Зогу, чтобы привлеч ь его на итальянскую сторону, хотя тот и являлся ранее должнико м гораздо более бедных югославов.

Экономические соглашения, заключенные в марте 1925 г. между Италией и Албанией, которые предусматривали создание Нац ионального банка Албании и Общества по экономическому разв и- тию Албании, обязанного действовать исключительно при уч астии итальянских предприятий, открыли дорогу к окончатель ному сближению Зогу с Италией. Однако наиболее важным шагом в этом направлении был секретный военный пакт от 25 августа того же года, благодаря которому Италия приобретала, как о тме- чает Пьетро Пасторелли, «албанский плацдарм» и «более тес но привязывала к себе Албанию Зогу», хотя она была связана се к- ретным обязательством, оставлявшим за албанским президе нтом определенную свободу их интерпретации с тем, чтобы он не п одвергался непосредственным ответным мерам со стороны юго славов. Процесс укрепления отношений между двумя странами до с- тиг очевидного завершения в 1926 г. после подписания 22 ноября договора об оборонительном союзе, открыто утверждавшего господство Италии над маленькой балканской страной и делавш его очевидным антиюгославский выбор, осуществленный Муссол ини.

Итальянская инициатива была расценена югославами как на - рушение дружбы, провозглашенной в 1924 г. С другой стороны, политическая деятельность белградского правительства с тала более решительной вследствие того, что в 1925 г. ведущий хорватский политический деятель Степан Радич, положив конец длитель ному периоду пребывания во внутренней оппозиции, изменил св ой курс, выразил готовность сотрудничать с сербами и согласи лся войти в правительство во главе с М. Нинчичем. Первой жертвой этих изменений стали Неттунские соглашения, которые югос лав-

ский парламент отказался ратифицировать из-за очевидног о влияния хорватских элементов на урегулирование в отношении н екоторых территорий, ранее принадлежавших древнему Хорватско му королевству.

К совокупности этих обстоятельств добавилось подписани е 5 апреля 1927 г. договора о дружбе и секретного соглашения о ко н- сультациях между Италией и Венгрией. Пакт ограничивался т ем, что провозглашал мир и вечную дружбу между двумя странами , однако имел далеко идущие потенциальные последствия, пос кольку намечал ревизионистский поворот в итальянской полити ке.

В целом, эти изменения подрывали доверие к трехстороннему договору о дружбе. Париж оказался перед необходимостью вы бора — продолжать двусторонние переговоры или переосмысли ть свою балканскую политику. Однако в атмосфере изменения об - щего отношения во Франции к фашистской Италии франко-юго- славский договор от 11 ноября 1927 г. о дружбе, союзе и арбитраже приобрел в этой обстановке весьма определенный смысл. В с амом деле, он завершал серию соглашений, необходимых для франц узской безопасности, но в то же время делал очевидным то, что ранее было лишь потенциальным, а не явным аспектом скандаль - ной балканской ситуации: новый порядок характеризовался не сотрудничеством, а соперничеством Италии и Франции.

1.8.4.ИТАЛЬЯНСКИЙ РЕВИЗИОНИЗМ

ÈДУНАЙСКО-БАЛКАНСКАЯ СИТУАЦИЯ

Определенный проюгославский выбор Франции вызвал ответ - ную ревизионистскую реакцию Италии, реакцию, к которой ли ч- но Муссолини был очень даже склонен, призывая к ней еще до своего прихода к власти. Однако результат состоял в том, чт о на смену ситуации хаоса приходило итало-французское соперн иче- ство, и его театром стал Балканский полуостров. Обстановк а в целом осложнялась глубокими противоречиями, подрывавши ми союз с Францией и проявившимися в последующем. В июне 1928 г.

Муссолини в краткой речи, посвященной первому пятилетию е го внешней политики, открыто затронул тему ревизионизма как одной из главных целей итальянской внешней политики и, в час т- ности, ревизионизма в отношении Венгрии в качестве одного из основных условий европейского мира. Это означало, что Ита лия сдвигалась к ревизионистскому фронту, в то время как ее ко ренные интересы состояли прежде всего в соблюдении договоре нностей, закрепленных мирными договорами, и, в особенности, в сохранении независимости Австрии.

Австрийская независимость являлась стержнем новой евро - пейской системы и, следовательно, была также стержнем фра н- цузских обязательств в Центральной Европе, если вообще во сточ- ная политика безопасности, направленная против Германии имела какой-либо смысл. Однако Франция и Италия, хотя и связанные этим общим интересом, сталкивались с противоречиями в отн о- шении главной проблемы, доминировавшей в их политических акциях: исполнять или изменять мирные договоры; исполнять ли их в интересах победителей или же открыть пути для их перс мотра, которые позднее сможет использовать заметно усиливши йся германский ревизионизм.

Отсутствие согласия по политике в отношении Югославии имело, следовательно, гораздо более важное значение, чем э то казалось на первый взгляд. Поэтому ответ на вопрос о том, ис ходила ли Франция в своей политике на Балканах из потребнос тей французской безопасности или же из намерения противосто ять формированию некоей итальянской системы, оказывался нео - днозначным. Конечно, во французской политике приоритетно й была цель обеспечения безопасности. Однако эта цель дости галась посредством действий, противоречивших итальянским интересам, и таким образом, в более долгосрочном плане расходи лась с основными интересами французской внешней политики и со - держала в себе будущие элементы конфликта.

Если прибавить к этому активность венгерского ревизиони з- ма, которую итальянская дипломатия не упускала возможнос ти поддержать; если добавить то обстоятельство, что в Австри и демократический режим укреплялся с трудом; что Болгария, из олированная из-за традиционной враждебности от остальной ча сти Балканского полуострова, подпитывала как общую ревизион истскую ориентацию, так и самую настоящую войну банд, прежде всего в югославской и греческой Македонии; что историческ ий конфликт между греками и югославами оставался неурегули рованным и еще более обострился с усилением Греции, происшедши м несмотря на ее военное поражение в столкновении с турецки ми националистами, — то становится очевидным, что стабильнос ть была лишь иллюзией. Она не отражала ни реальных успехов ба л- канской политики Франции, ни нарастания итальянских устр емлений — возникали новые мотивы для конфликтов, что делало будущеее все более непредсказуемым.

В этой расстановке сил Греция занимала относительно марг и- нальное положение. Она была больше связана с Великобритан ией, чем с Францией и, следовательно, в большей степени участво вала в политике, касавшейся Восточного Средиземноморья, чем ба л- канских событий. Однако даже Греция не могла быть изолиро ва-

на от совокупности проблем полуострова, в отношении котор ых она проводила неоднозначную политику. Корни этой политик и питались крахом имперской мечты Венизелоса, который, всту пив в войну в 1917 г. на стороне Антанты, надеялся построить на раз - валинах Оттоманской империи «великую Грецию», бесспорну ю владычицу Эгейского моря, обладавшую господством над Алб анией и Болгарией. Соглашения Титтони–Венизелоса 1919 г. являли сь одним из воплощений этого проекта, так же как и поспешный десант в Смирне и фатальная ошибка, состоявшая в занятии п ередовых позиций в войне с турецкими националистами при подд ержке Великобритании. Поражение, понесенное от турок Исметпаши, поспешная эвакуация войск из Смирны, вынужденный и безоговорочный отказ от Додеканесских островов, утрата н адежд на южную албанскую территорию, соперничество с Болгарией и возвращение Турции Восточной Фракии, — все это были приме - ры, на которых афинское правительство могло увидеть свиде тельство не только более или менее явной французской оппозици и, но и итальянской враждебности. Преемник Константиноса Ге оргиос II, вступивший на трон в 1922 г. после вынужденного отре- чения отца в результате понесенного поражения, не смог во спрепятствовать ухудшению социально-политической ситуации, что привело в марте 1924 г. к провозглашению республики. Как страна, имевшая выход к Адриатическому и Ионическому морям, Греция была унижена нападением итальянцев на Корфу. Компромиссных формулировок, изобретенных на конференции послов, было недостаточно для спасения престижа Греции в си туации злоупотребления силой со стороны Италии. Здесь также, следовательно, не просматривались признаки мирного и око нча- тельно установленного порядка. Тем более что спору между Грецией и ее соседями суждено было длиться многие годы, вплоть д о возвращения к власти престарелого Венизелоса, подписавш его в 1928 г. соглашение с Италией и в 1930 г. — с Турцией, а возможно и до реставрации монархии в 1932 г.

1.9. Кризис и конец Оттоманской империи. Кемалистская Турция. Мандатная система на Ближнем Востоке

1.9.1. СЕКРЕТНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ ПЕРИОДА ВОЙНЫ

На протяжении второй половины XIX века европейские державы обсуждали возможный распад Оттоманской империи и вели секретные переговоры по этой проблеме. Вплоть до начала XX века

константинопольский султан находил силы для сохранения империи в поддержке, предоставлявшейся ему Великобритание й в целях защиты торговых путей в Восточном Средиземноморье , ведущих к Индии, и Францией — в целях защиты ее традиционных интересов на восточном побережье Средиземного моря. Когд а англо-французское и англо-русское соглашения укрепили ди пломатический фронт, потенциально враждебный интересам Отт о- манской империи и в особенности полному контролю со сторо - ны Константинополя за проходом судов через проливы Босфо р и Дарданеллы, стало очевидно, что появилась явная угроза. Об становка осложнялась также переориентацией региональных с оюзов: Оттоманская империя, еще до Младотурецкой революции, происшедшей в 1908 г., сблизилась с Германской империей и стала все более тесно сотрудничать с ней. Воплощением этого сот рудничества стала постройка железной дороги, соединявшей Бе рлин с Багдадом, и, что не менее важно, доминирующее влияние, которое приобрели немецкие военные, помогая укрепить турец кие вооруженные силы.

Эта перестройка союзов отражала не только изменившуюся значимость проливов в глазах западных держав, но была выз вана также новыми явлениями в арабском мире, все еще формально подчиненном власти Порты. Зарождение арабского национал изма, который в некоторых случаях начинал приобретать антибри танский оттенок, но был, конечно, враждебно настроен к гегемон ии константинопольского султана и турецкой нации, подпитыв алось политикой младотурок.

Когда разразилась война, эти обстоятельства привели к том у, что Константинополь сделал выбор в пользу участия в конфл икте на стороне Центральных держав, будучи убежден — и не без ос нования — в том, что это единственный путь к спасению. В дейст вительности три крупнейших участника Антанты быстро пришли к согласию относительно планов развала Оттоманской импер ии, отмены «старого правила», предоставлявшего ей контроль з а проходом через проливы, и предоставления серьезных территориа льных уступок в Армении царской России.

Кроме того, Франция и Великобритания заключили двусторонние договоренности относительно раздела территории так называемого «плодородного полумесяца», то есть всего прост ранства от Восточного Средиземноморья до Месопотамии, на две сферы влияния. Соответственно Франции отводилась террит ория современных Ливана и Сирии, а Великобритании — территория , сегодня занятая Ираком и государствами на палестинской т ерритории (соглашения Сайкс–Пико в мае 1916 г.). Кроме того, для