История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

которых Германия была вынуждена отказаться. В 1919 году побе - дители для того, чтобы «наказать» Германию, освободили ее, впервые в мировой истории, от «колониального бремени» и т ем самым от тягот, которые все еще воспринимались другими ка к преимущества. Они вынудили ее действовать только по прави лам мирового рынка, то есть по правилам более выгодным для дин а- мичной промышленной и торговой системы.

Для Франции, Бельгии, Нидерландов, Дании и для таких новых государств, как возрожденная Польша или вновь созданн ные Чехословакия и Австрия или, более косвенно, для Югославии и Италии единственное окончательное решение, способное ли квидировать опасность со стороны Германии, состояло в уничто жении территориального единства Германии. Не случайно, имен но эта тема вызвала самые острые столкновения во время Париж с- ких переговоров и, в особенности, внутри Совета четырех (Жо рж Клемансо от Франции, Ллойд Джордж от Великобритании, Витторио Эмануэле Орландо от Италии и Вудро Вильсон от Соеди - ненных Штатов), который принимал принципиальные решения, касающиеся мирных договоров.

Именно на этих переговорах (в соответствии с принципами «открытой дипломатии», которые проповедовал Вильсон, они должны были проходить публично, однако в действительности, напротив, они носили совершенно секретный характер) произошло столкновение между позициями или политическими и н- тересами Франции и Соединенных Штатов. Вильсон ответил ка - тегорическим отказом на требования французов (предусмат ривавшие, помимо возвращения Франции Эльзаса и Лотарингии, уже совершенного при заключении перемирия, создание независ имой Рейнской зоны, которая могла быть связана с Францией и Бел ь- гией договором о таможенном союзе) и вынудил их уступить е го устремлениям, в том числе и благодаря отсутствию поддержк и позиции Парижа со стороны Великобритании и Италии. Клеман - со должен был довольствоваться не очень удачным паллиати вом, отчасти санкционированным Версальским договором, а отча сти — англо-американским договором о гарантиях. Версальский до говор в основном сохранял целостность западной части Герма нии. В соответствии с ними на западе к Франции переходили упра вление Саарской областью и собственность на угольные копи, р асположенные на ее территории, с условием, что через 15 лет состоится референдум о принадлежности Саара. По договору некоторые территории в округах Эйпен и Мальмеди переходили к Бельгии, а на севере с помощью плебисцита определялась гр аница с Данией в районе Шлезвига. Кроме того, предусматривало сь,

что Германия отказывается от всех своих колоний. С военно й точки зрения, договор, учитывая обеспокоенность, проявлен ную французами относительно опасности внезапного нападения , обязывал сократить германскую армию до 100 тыс. человек (включа я 4000 офицеров), рекрутируемых на основе добровольности, при запрете обязательного призыва; он устанавливал также дем илитаризованную зону, включавщую левый берег Рейна и 50-километ- ровую полосу вдоль правого берега реки с условием, что в эт ой зоне немецкое правительство не должно иметь ни войск, ни к а- ких-либо военных сооружений (обязательство, нарушение ко торого впоследствии взорвет договор об англо-американских гарантиях). Договор, наконец, устанавливал, что войска союзников должны оккупировать левобережье Рейна, разделенное на тр и сектора — соответственно на период пять, десять и пятнадц ать лет, за исключением возможного сокращения сроков, связанн ого с корректным выполнением договора Германией или, в против - ном случае — их продления.

Отказ от принятия максимальных требований французской стороны в общем компенсировался заключением договора о г а- рантиях в пользу Франции, подписанного Соединенными Штат а- ми и Великобританией и направленного против возможных на рушений Германией Версальского договора. Это были гарантии , почти сразу же утратившие всякую ценность из-за отказа ам ериканской стороны ратифицировать сам договор (20 ноября 1919 г.), что лишило смысла компромисс, принятый французами.

Не считая особых статей, также имевших определенное конъюнктурное значение, главной проблемой переговоров по рейнскому вопросу — и это показало франко-американское столкн овение — было именно то, что Клемансо оказался вынужден приня ть концепцию Вильсона, представшего в Париже не в качестве о быч- ного союзника, но почти как deus ex machina, и выразившего стремление Соединенных Штатов фактически стать сверхдержаво й. Вильсон не только диктовал установления, касавшиеся конкретн ой проблемы, но вписывал эту проблему (рейнского урегулиров ания) в рамки процесса утверждения правил, касавшихся всей межд ународной жизни. Он делал это весьма энергичным образом, дока зывая, что Соединенные Штаты не только внесли решающий вкла д в победу держав Антанты над Германией, но и оказывали опред еляющее влияние своим вмешательством (с помощью «14 пунктов») и своим участием в осуществлении мирных договоренностей, т о есть в принятии новых принципов, на формирование преслову - того нового мирового порядка. Позиция Франции подкреплял ась тем вкладом, который французы внесли в поражение Германии

и силой исторической традиции, однако принцип самооопред еления (торжественно провозглашенный в преамбуле «14-ти пункт ов Вильсона») возобладал над фактами. В самом деле, уместно за - даться вопросом: было ли возможно, чтобы несколько абстра ктных принципов возобладали над фактами? Ответ, конечно, мож ет быть только негативным, поскольку отвлеченные принципы н е действуют в конкретных ситуациях. Однако в те дни принцип ы Вильсона казались менее абстрактными, напротив, они приоб рели более сильное звучание вследствие американского воен ного вмешательства на стороне Антанты и финансовой помощи, ока - занной ей Соединенными Штатами. В итоге интересы Франции были принесены в жертву американским концепциям.

К тому же, если оценить в целом компромисс, достигнутый по германскому вопросу, то он не кажется таким негативным , как его оценивали те, кто добивался более радикальных реш ений. Уязвимым моментом этой ситуации был уже тогда вопрос, кот орый неоднократно вставал на протяжении всего века и, в особен ности, с 1947–1948 гг. до 1990 г. Вопрос касался реальности американских гарантий. Не было оснований для сомнений в решительн ом проиводействии Великобритании попыткам реванша со стор оны Германии в отношении Рейнской зоны. Поэтому с этой сторон ы гарантия договора, предоставленная Франции, не подвергал ась опасности. Однако было множество причин для того, чтобы со мневаться в надежности обязательств американской стороны. Е ще до того, как американский сенат отказался ратифицировать Ве рсальский договор, изоляционистские течения, особенно в респуб ликанской партии выразили свое глубокое несогласие с Вильс оном. Но еще большую роль играло общее настроение и традиционно е отсутствие обязательств со стороны Соединенных Штатов в отношении Европы. Вероятно, с точки зрения политических принц и- пов Соединенные Штаты уже стали лидером мировой системы, однако они не стали таковыми с точки зрения реально взяты х на себя обязательств. Таким образом достаточно было момента слабости или кризиса президентской власти для того, чтобы по ставить под сомнение то, что уже было обещано. Это и произошло в действительности.

1.3.2. РЕПАРАЦИИ И ДОЛГИ СОЮЗНИКОВ

Вовлечение Соединенных Штатов в решение проблемы отношений с Германией проявлялось также и в экономическом пла - не, который, с другой стороны, и составлял основу карательн ых мер в отношении побежденных. Включение в Версальский дого вор

статьи 231-й, в которой победители объявляли, а немцы «призна - вали» ответственность Германии и ее союзников за вооруже нную агрессию и обязались возместить ущерб, понесенный «союзн иками и объединившимся с ними странами», открывало путь для п о- становки вопроса о репарациях, которые следовало наложит ь на Германию.

Масштаб обязательств и часть, которую должна была полу- чить Франция, установленная в принципе, а не в виде конечно й суммы, продемонстрировали, что финансовый механизм понимался тогда как еще один способ разрушения германской мощ и. Однако то обстоятельство, что решения по данному вопросу были приняты после несостоявшейся ратификации Версальс кого договора сенатом Соединенных Штатов, позволяет понять, ка ким образом французы стремились компенсировать в этом плане то, что они потеряли с точки зрения территориальных и политич еских гарантий. Приняв установленные им обязательства по пл атежам, немцы тем самым согласились взять на себя значительн ую часть экономических издержек, связанных с войной, также и в отношении Соединенных Штатов. Это означало, что фактическ и возникала весьма тесная связь между ситуацией с долгами с оюзников Соединенным Штатам и долгами Германии в отношении союзников.

Именно благодаря наличию такой связи даже после несостоявшейся ратификации договора европейцы все еще располаг али сильным средством давления на Соединенные Штаты: ибо в по - литическом плане было очевидно, что выплата репараций при - оритетна по отношению к выплате долгов. И если Германия не будет платить, то и Соединенные Штаты ничего не получат. От - сюда возникал своего рода «порочный круг», в результате к оторого способность немцев осуществлять платежи становилась ва жным моментом для американских финансов. Иными словами, реализация Версальского договора (и последующих решений побед ителей, принятых в отсутствие американских представителей) имела практическое значение и для Соединенных Штатов. Последни е были изолированы от пагубного влияния европейской полит ики, однако они тем не менее зависели от европейской экономики а, следовательно, — и от европейской политики, которую нельз я было, конечно, отделить от самой экономики. На заднем плане просматривался также и другой аспект ситуации: если Герма ния должна была платить, она должна была обладать способность ю платить. А для этого следовало восстановить ее производст венный потенциал, преодолев послевоенный криззис, чтобы его последствия не сказывались также и на победителях.

Таким образом, территориальные и финансовые статьи Версальского договора образовывали одно неразрывное целое ; от их осуществления зависело реальное значение военной побед ы Франции над Германией. Однако с того момента, когда Соединенные Штаты поколебали политическое основание этой поб еды, а немцы в разгар экономического кризиса поколебали ее фин ансовое основание, начав после выплаты первых платежей факт и- чески проводить политику, направленную на затягивание вы плат и изменение решений, принятых по вопросу о репарациях, фра н- цузы столкнулись с сокращением довольно значительной ча сти своих военных трофеев. В итоге они пришли к выводу, что подобно тому, как остались неудовлетворенными максималист ские требования, представленные в Париже военными, например, маршалом Фошем, также не будут осуществлены и компромиссн ые решения. Это означало, что через некоторое время германск ий вопрос встанет во всей его остроте и значимости.

1.3.3.ФРАНЦУЗСКАЯ «ПОЛИТИКА ГАРАНТИЙ»

ÈЕВРОПЕЙСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

На этой основе выстраивались две темы, ставшие на определенный период преобладающими во французской внешней пол и- тике: «политика гарантий» выполнения Версальского догов ора и безопасность. «Политика гарантий» означала стремление ф ранцузов воспрепятствовать тому, чтобы Германия хотя бы в мале йшей степени уклонялась от выполнения условий мирного догово ра. Иными словами, это было требование строгости исполнения н а- казания, которая должна была обеспечить устранение разры вов в ткани юридических договоренностей. Однако самой по себе э той позиции было, конечно, недостаточно для того, чтобы ослаби ть опасения, порождаемые ходом событий. Достаточно вспомнит ь в данной связи постоянно возникавшие новости о всплесках н ационализма в Германии, а также не умолкающую критику консерв а- тивного и реакционного правого крыла, направленную проти в берлинского правительства за его вооображаемую уступчи вость в отношении Франции. Предположение, что Германия, лишь незначительно сократившаяся в размерах, захлестываемая мо щными волнами национализма, представляет собой потенциальн ую опасность для Франции, выдвигала другую тему французской внешней политики — тему безопасности. Она стала центральн ой осью, вокруг которой формировалась европейская политика Франции и на основе которой принимались принципиальные р е- шения относительно союзов. A posteriori можно констатировать,

что озабоченность французов не была необоснованной, хотя в те- чение двадцати лет, между двумя войнами, Франция и внесла з а- метный вклад в то, чтобы сделать возможной новую агрессию Германии.

Безопасности не существовало, поскольку потенциальная в о- енная сила Германии осталась нетронутой, англо-американс кие гарантии не вступили в силу, Лига Наций была неэффективна , Великобритания не разделяла французскую точку зрения от носительно способа решения проблем Восточной Европы, а Италия проводила колеблющуюся и малоубедительную политику. В св язи с этим Франция вынуждена была разрабатывать собственную стратегию, целиком направленную на то, чтобы создать на од ностороннней основе ту безопасность, которую ей не давали м еждународные гарантии. Это была позиция (не считая некоторы х оттенков), не вызывавшая разногласий между французскими политическими силами. От Бриана до Пуанкаре и Эррио — все правительства, сменявшиеся в эти годы в Париже, преследов али одну и ту же цель: восстановить юридически или посредство м возможного использования силы ту безопасность, отсутств ие которой ощущали французы.

Предпринятые Мильераном и Брианом в 1921 г. попытки найти решение через экономическое сближение с Германией не привели ни к какому результату, несмотря на иллюзии, вызва н- ные открытостью министра иностранных дел Германии Ратен ау. Неудачи Каннской конференции в январе 1922 г. и Генуэзской конференции в апреле того же года привели лишь к разжиган ию французских страхов. Германский финансовый кризис вынуд ил берлинское правительство попросить о моратории на дальн ейшие репарационные выплаты в финансовом и натуральном выраже нии. Этот вопрос безрезультатно обсуждали две конференции, со стоявшиеся в Париже в декабре 1922 г. и в Лондоне в январе 1923 г.

Перед лицом этих почти предрешенных неудач новый премьер - министр Франции, представитель националистической правой партии Раймон Пуанкаре разработал проекты односторонне го решения. 11 января 1923 г. французские и бельгийские войска оккупировали Рурский угольно-металлургический бассейн с открытым намерением взять в свои руки «продуктивный залог», ко торый служил бы гарантией «хорошего поведения» немцев в будуще м и свидетельством решимости французов не отказываться от п рав, утвержденных договорами, и, более того, при возможности, да же выйти за их пределы. Деятельность французов одобрило итал ьянское правительство (его уже возглавил Муссолини). Англича не, расходившиеся с французами в подходе к проблемам безопас ности

èне доверявшие гегемонистским поползновениям своих сою зников, напротив, расценивали оккупацию как пагубную ошибку, которая ничего не решит, а будет лишь способствовать усил ению противоречий. Первая реакция немцев показала обоснованн ость британской точки зрения. В самом деле, берлинское правите льство провозгласило формулу «пассивного соопротивления» в отношении акта, предпринятого на основании законных предло гов, однако диктуемого стремлением использовать насилие. Пассивное сопротивление означало отказ со стороны немцев обесп ечить нормальное функционирование угольно-металлургического комплекса, в котором были заняты немецкие трудящиеся, и прекр а- щение выплат репарационных платежей. Раз «залог», оккупир о- ванный Францией, оказался «продуктивным», то есть способн ым заменить невыплаченные репарации, то французскому, бельгийскому и итальянскому персоналу следовало занять место германского с тем, чтобы сделать возможным функционирование пре д- приятий Рура. А это ставило очень сложные технические про блемы

èпорождало очаги локальной напряженности.

Âэтих условиях французы быстро осознали, что их инициатива привела к новой тактической и стратегической неудач е, из которой не видно было выхода, несмотря на попытки британс кого посредничества, последовавшие за первой резкой реакци ей на происшедшее. В Лондоне французскую акцию расценили как са - мое яркое проявление гегемонистских устремлений Парижа в отношении всего европейского континента. Выход предложили немцы. Когда, в августе 1923 г. Густав Штреземан стал канцлером

èминистром иностранных дел Веймарской республики, он ини - циировал весьма резкий поворот во внешней политике. Штрез е- ман был ностальгирующим националистом, но он также, и преж де всего, являлся реалистом. Он не усматривал никакой пользы в сохранении напряженности в Германии и полагал, что сделат ь первый шаг надлежит тому, кто от смягчения напряженности получит наибольшие преимущества, то есть самой Германии. Шт реземан был убежден, что главная проблема германской внешне й политики состоит в восстановлении ее «нормального» поло жения в Европе — положения, которое избавило бы ее от страхов и тр е- вог, связанных с империалистическим наследием Второго ре йха, сделав возможным возвращение Германии в сообщество наци й в качестве государства, в отношении которого не требуется о собого контроля, поскольку оно не сделает ничего, что противореч ило бы интересам всеобщего мира. Парадоксальным образом это у с- ловие было единственной возможной предпосылкой, способн ой, по мнению Штреземана, вернуть Германии в будущем полную

свободу действий. С восстановлением доверия исчезнут под озрительность со стороны других европейских держав, и тогда м ожно будет выдвинуть предложения по пересмотру наиболее «вопиющих» статей мирных договоров, не опасаясь вызвать страх и чрезмерную реакцию.

Исходя из этих предпосылок, Штреземан 26 сентября 1923 г. приказал прекратить «пассивное сопротивление», и присту пил к переоценке всей ситуации в целом. В этот момент возобновл ение переговоров по вопросу о репарациях стало неизбежным. Так им образом на короткий период германское правительство соз дало у Пуанкаре иллюзию успеха. Англичане и прежде всего америка н- цы отказались от своих негативных позиций и занялись поис ком экономического и политического компромисса. Это была поп ытка, подпитываемая желанием удовлетворить французов и предл ожить выход из тупика, в котором они оказались благодаря Пуанка ре.

Раймон Пуанкаре проиграл свою политическую битву и в мае 1924 г. на выборах потерпел поражение от левого блока, его сменил на посту председателя совета министров Эдуард Эррио, но права Франции на получение репараций были еще раз подтвер ж- дены. Однако в действительности в результате компромисса победителем оказался Штреземан, поскольку ему удалось утве рдить положение Германии в качестве субъекта, к которому больше неприменимы методы диктата в отношении побежденного в 1918 г., но с которым необходимо вести переговоры о путях выхода и з сложившейся ситуации. Это был, следовательно, весьма важн ый шаг вперед.

1.3.4. ПЛАН ЭРРИО И ЖЕНЕВСКИЙ ПРОТОКОЛ

Эррио стремился восстановить в политическом плане то, что Франция потеряла в плане экономическом. Соответствующая возможность представилась ему на сессии Ассамблеи Лиги Н а- ций, состоявшейся в Женеве в сентябре того же 1924 года. Эррио надеялся, что его предложения получат благосклонный прие м у нового британского правительства, также левой ориентаци и, которое, впервые в английской истории, возглавил лейборист Рамсей Макдональд. Эррио размышлял о создании плана «абсолютной безопасности». Дополнив тезисы англичан, он предложил, вз яв за основу идею чешского представителя Бенеша, подписать про токол, который бы утверждал три принципа «арбитраж, безопасность и разоружение» в качестве несущей опоры для системы гаран тий, основанной на принудительном третейском суде. К последнему должны были прибегать члены Лиги Наций, обязуясь, в случае

невыполнения решений арбитража, использовать по итогам г олосования большинством репрессивные нормы, содержавшиеся в самом Уставе Лиги наций и предусматривавшие (ст. 16) применение силы против его нарушителей.

В обстановке, получившей название «дух Женевы», протокол был быстро одобрен и подписан. Его вступление в силу означ ало бы удовлетворение французских амбиций, поскольку он прев ратил бы Лигу Наций в организацию, реально обеспечивающую с о- хранение мира, и действительно привел бы к повороту в евро пейской политике. В самом деле, суть протокола состояла не сто лько в той формулировке, которую он утверждал (учитывая тот фак т, что на момент его подписания ни Германия, ни Соединенные Штаты не входили в Лигу Наций и что Италия едва не поставил а под сомнение свое присутствие в Лиге в связи с событиями н а Корфу1 и продолжала афишировать высокомерное отстранение от женевской Лиги), сколько в том, что он недвусмысленно во влекал Великобританию в процесс сохранения status quo в Европе и, другими словами, возрождал гарантии, потерпевшие фиаско в 1920 г.

Однако утверждение этого проекта не состоялось. Благопри - ятный исход был обусловлен ратификацией протокола заинт ересованными правительствами. Макдональд находился у власти благодаря хрупкому лейбористско-либеральному большинст ву. После поражения на выборах в ноябре 1924 г. ему на смену пришел Бонар Лоу, а министром иностранных дел стал Остин Чемберлен, убежденный консерватор, полный решимости отказат ься от обязательств, взятых его предшественником. Предлог отн осительно мнения доминионов в отношении обязательств, носив ших глобальный характер, был не слишком убедительным. Чемберл ен укрылся за требованием консультаций, предоставив Муссол ини в декабре 1924 г. возможность похоронить Женевский протокол.

Итало-французская идиллия, продлившаяся с декабря 1922 до середины 1924 г., была разрушена антифашистской позицией французских левых, занятой ими в связи с убийством Маттео ти, одного из виднейших представителей итальянского социал изма, сомнительными личностями, представлявшими фашистский экстремизм, от которых Муссолини не удалось отмежеваваться .

1 Имеется в виду итало-греческий конфликт в августе-сентябре 1923 г., вызванный попыткой Италии захватить осторов Корфу, важный ст ратегический пункт на Адриатике. 31 августа итальянские войска оккупиро вали осторов. Греция аппелировала в Совет Лиги Наций. Решительные противод ействие Великобритании вынудило Италию отступить и эвакуировать свои во йска с осторова Корфу в конце сентября 1923 г. — Прим. переводчика.

Диктатура в Италии стала пускать корни, а Франция превращ аться в убежище для преследуемых антифашистов. Между Италией и Францией все более четко проявлялось глубокое размежев ание. Именно это подтолкнуло Муссолини к сближению с позицией Великбритании. В декабре 1924 г., в разгар кризиса в связи с убийством Маттеоти, Чемберлен, отправляясь в Рим для учас тия в Ассамблее Лиги Наций, встретился с Муссолини и продемонст рировал таким образом, что тот все еще пользуется доверием В еликобритании, получив взамен освобождение от трудной мисси и — первым похоронить Женевский протокол. В самом деле, Муссолини взял на себя эту тяжелую обязанность и в результат е в Европе сложились тесные итало-британские отношения, продлившиеся, хотя и с перерывами, вплоть до 1935 г., а по некоторым аспектам вплоть до Второй мировой войны. Вместе с тем у французов появилась еще одна причина для обеспокоенност и. Действительно, тема безопасности Франции возникала уже н е только в связи с отношениями с Германией, но и в связи с про - блемой альпийской границы страны.

1.3.5. ЛОКАРНСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ

Несостоявшаяся ратификация Женевского протокола привел а к вакууму и вновь обострила опасность конфликтов. Чемберл ен не считал, что следует вернуться к атмосфере января 1923 г. и ч то озабоченность французов должна быть хотя бы частично удо влетворена. В этом плане его международная деятельность в принц ипе сочеталась с деятельностью Штреземана. Если целью немецк ого государственного деятеля была нормализация положения Г ермании (нормализация, достижение которой Женевский протокол делал гораздо более сложным, если не невозможным), то в атм осфере, сложившейся в результате политики, проводившейся Чемб ерленом, возникали возможности для того, чтобы сделать еще о дин шаг вперед после компромисса по репарациям, предложенного планом Дауэса.

Такие соображения породили идею заменить проект всеобщей гарантии предложением частичной гарантии, ограничен ной только Рейнской зоной. Инициативу вновь проявил Штрезема н, который прислушался к совету британского посла лорда д’А бернона и выступил в благоприятный момент, когда Германия выхо дила из экономического кризиса. Франция должна была оправитьс я от только что перенесенных дипломатических поражений, но и б ыть готовой к отводу войск, предусмотренному самим Версальск им договором, поскольку истек первый из трех пятилетних срок ов для эвакуации Рейнской зоны.