75. Л.П. Карсавин

Мыслитель с откровенной неприязнью относился к западной демократии, подчеркивал иллюзорность представлений о том, что власть на Западе выражает волю народа.орьбу марксистов против мировоззрения буржуазного индивидуализма Карсавин называл "одним из наиболее веских исторических оправданий их деятельности и движения". Однако коллективистский пафос учения марксизма, по мнению философа, в значительной степени обесценивался игнорированием индивидуальности человека, его права на свободу.

В своей социально-политической теории Карсавин стремился объединить индивидуализм с универсализмом, совместить идею самоценности человеческой личности и ее права на свободу с принципом приоритета коллективного начала. Решить эту задачу он пытался опять-таки с помощью учения о симфонической личности.

Волю народа, полагал Карсавин, нельзя определить голосованием. Однако для воплощения идеалов народа необходимо согласие индивидов. Последнее определяет возникновение института власти и государственной организации общественной жизни.

Общественная власть воплощается, по его учению, в так называемом "правящем слое" - группе руководителей, органически вырастающей из самого народа, нации-личности.

Из этого слоя формируется опирающееся на него правительство. "Правящий слой" заставляет выполнять свою волю, но в определенных пределах. Пока его действия отвечают потребностям управления страной, народ терпит даже некоторый эгоизм руководителей. Но там, где руководство начинает преследовать исключительно свои эгоистические цели, там оно вырождается, результатом чего являются социальные революции

Поскольку население состоит из больших симфонических личностей, непосредственное общение между которыми затруднено, то каждую из них может замещать руководитель. Так как общее собрание групп практически неосуществимо, собравшиеся уполномоченные решают совместные вопросы от имени своих групп. В свою очередь уполномоченные могут назначать своих "заместителей" в высшие советы. Карсавин надеялся, что такая система будет коренным образом отличаться от западной представительной демократии, поможет избежать недостатков последней, так как исключит случайность выбора. 

76. Карл Шмитт (1888—1985), немецкий правовед и политолог.

Он констатировал, что аргументация в пользу представительного парламентского правления, выдвинутая либералами XIX в., основывалась на рациональной вере в то, что открытые дискуссии в среде народных избранников будут склонять парламент к выбору в пользу публичного блага. Однако современная политическая деятельность базируется на деятельности дисциплинированных, организованных партий, которые стремятся заручиться голосами избирателей при помощи пропагандистского обращения к их чувствам и экономическим эгоистическим интересам. В результате парламентарии оказываются связанными партийной дисциплиной и уже не в состоянии принимать решения на основе рационального обсуждения проблематики общего блага. Решения отныне принимаются не в парламенте, а в комитетах и «за закрытыми дверями» и принимаются одними лидерами партийных фракций.

В цикле работ 1928—1931 гг., завершившихся трактатом «Защитник конституции», Шмитт развил эту аргументацию и провел мысль о том, что конституция Веймарской республики основывается на социальных и политических взглядах и предпочтениях предшествующего века и потому совершенно неприменима к современной обстановке. Своеобразие переживаемого исторического периода обусловлено особой природой германских политических партий и своеобразием взаимоотношений между политикой и экономикой в республике. Большинство партий представляют собой всего лишь политические ассоциации, которые обслуживают весьма специфические цели и задачи. Так, католики, социал-демократы, коммунисты и позднее национал-социалисты помимо партийной организации имеют также свои газеты, свои профсоюзы, культурные ассоциации, молодежные объединения и даже полувоенные организации. Для тех, кто принадлежит к перечисленным субкультурам, голосование выглядит менее всего неким выбором, но лишь подтверждением своей культурной (субкультурной) при-надлежности. Вдобавок к этому существуют самые тесные узы между такими специфическими политическими партиями и соответствующими заинтересованными группами — союзами работников наемного труда, аграрными объединениями, ассоциациями лавочников и промышленным лобби. Однако самой опасной тенденцией, согласно Шмитту, следует считать угрозу перемещения экономических конфликтов в сферу государства, и это особенно заметно в попытках увеличивать заработную плату чисто политическими средствами. Это сопровождается увеличением неоправданных ожиданий, адресованных политическим институтам как таковым.

Главным выводом «Защитника конституции» стал следующий: поскольку Веймарская государственная система стала подчиняться плюральным (множественным) социальным интересам общества (экономическим, религиозным, политическим), это лишает государство его единства и суверенности.

И как следствие, такое государство становится «тотальным государством», усиленно побуждаемым политически организованными социальными интересами к интервенции во все новые социальные области. В итоге становится неизбежной огромная роль государства в экономике. И хотя существующая законодательная власть по изложенным выше причинам не в состоянии отвечать потребностям новой исторической обстановки, Шмитт все же склонялся к тому, что необходимо создать более сильный и независимый парламент. Его институционным центром должен стать президент, правящий через посредство бюрократии и при поддержке армии.

Сильная авторитетная власть — это необходимое условие деполитизации и человеческого существования в условиях «тотального государства», которое есть следствие демократии. Дело в том, что исходный рационализм легальности уже открыто превращен в свою противоположность. Если большинство может произвольно — только потому что оно образует большинство — распоряжаться параметрами легальности и нелегальности, то оно может объявить о нелегальности прежде всего своих внутриполитических конкурентов. Кто имеет, скажем, 51%, тот может остальные 49% законным образом сделать нелегальными.