Глава II

КУЛЬТУРОЛОГИЯ РАННЕЙ ПАТРИСТИКИ

97

ном. Он считал его обращенным только к иудеям, имевшим Писание, но не нашедшим в нем истины. Кроме того, его активно взяли на вооружение гностики ⁶⁵. Христианам же искать нечего, истина возвещена им апостолами (De praes. haer. 8).

В самом начале христианства, борясь прежде всего с гно­стиками, Тертуллиан сразу и окончательно сформулировал то, к чему постоянно стремилась и с чем постоянно внутрен­не не могла смириться вся философствующая патристика, никогда не забывавшая (и не только как своих оппонентов) ни Платона, ни Аристотеля, ни стоиков, ни неоплатони­ков,— с приходом Христа все философские поиски истины теряют свой смысл. Истина явила себя миру. Ее слова (сло­ва Христа) просты и практически не требуют пояснений. От философского толкования их и происходят ереси. Логи­ческое мышление должно уступить место вере, завершающей поиски истины. Вера выступает у Тертуллиана двигателем познания (поиска истины) на первом этапе знания, который окончился с приходом Христа, и высшей ступенью (качест­венно новой) знания — на втором. «Нашел же ты тогда, ког­да уверовал, ибо ты не уверовал бы, если бы не нашел; равно как и не искал бы, если бы [не верил], что найдешь. Итак, ты ищешь для того, чтобы найти; итак, ты находишь для того, чтобы уверовать. Верою ты ограничил поиск и нахождение всякого доказательства—сам результат поиска установил тебе этот предел, границу эту определил тебе [тот] самый, кто желает, чтобы ты ничему другому не верил, кроме того, что он узаконил, и потому [он хочет], чтобы ты не искал» (De praes. haer. 10). С этой мыслью в ее сущности согласились бы все отцы церкви, как западные, так и восточные, ибо здесь вера ставится пределом логиче­ского знания, разумного мышления. Но вот в вопросе о ме­сте этого предела на гносеологической лестнице александ­рийские мыслители, к примеру, да и многие западные экзеге­ты далеко разошлись с Тертуллианом, ибо отнесен он был ими практически в бесконечность, что, естественно, дало свободу всяческим толкованиям, в том числе и еретическим. Этого никак не мог допустить один из первых неподкупных рыцарей строгой веры. «Пусть задумается тот, кто всегда ищет, потому что не находит, ибо он ищет там, где нельзя найти. Пусть задумается тот, кто всегда стучит, потому что никогда не открывают, ибо он стучит туда, где никого нет»

_n praes. haer. И). Здесь Тертуллиан, истолковывая еван-

льский текст, стремится конкретизировать слова Христа,

призывавшего: «,.,_Ищ_Ите, и найдете; стучите, и отворят

вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит,

_и стучащему отворят» (Лк И, 9—10).

Знать, по мнению Тертуллиана, надо не так уж много — только «правило веры». Он дает первую латинскую форму­лировку «правила» (или «символа») веры, суть которого сводится к тому, что есть один Бог, он творец мира, он все произвел из ничего своим словом. Слово это сошло в Ма­рию-деву и родилось Иисусом, который учил людей «новому закону», творил чудеса, был распят, воскрес, вознесся на небо и пребывает одесную отца; послал вместо себя св. Духа для наставления верующих, сам придет в будущем со сла­вою для дарования вечной жизни праведным и для нака­зания грешников, воскресит всех, даровав им их тела (De praes. haer. 13). Только это и следует знать христиа­нину и верить этому, как непогрешимой истине. Изучать Писание не надо, ибо, как говорил Христос, «вера твоя спасла тебя», а не изучение Писаний, добавляет Тертулли­ан. Пусть любознательность уступит вере, пусть слова уступят спасению. «Ничего не знать против правила [веры]— значит знать всё»,— с присущей ему (и всему христианству) любовью к парадоксу заключает свою теорию познания Тертуллиан (ibid., 14). И под этим крылатым изречением подписались все представители патристики, распространив его на все «стадо христово» за исключением самих себя. Как «отцы» и «учители», они «вынуждены» были обстоятель­ствами искать, познавать, спорить, философствовать, «вы­нуждены» были взвалить на себя этот тяжелый крест, встать на скользкий путь размышлений, часто ведущий к славе ересиарха, а значит — к вечным мукам ада. Да и сам Тер-туллиап «вынужден» был всю жизнь искать то, что уже вроде бы нашел и уйти в этом поиске далеко в сторону от главного русла христианства. Хорошо ощущая опасность такого ухода, он писал, в отличие, к примеру, от александ­рийцев, считавших путь познания бесконечным: «Искание единого и истинного учения, в свою очередь, не может быть беспредельным; необходимо искать, пока не найдешь, и нуж­но уверовать, когда найдешь, и ничего более, кроме охраны, того, во что уверовал» {ibid., 9). Приведя философскую гносеологию па путь религиозного ведения, Тертуллиан