- •Глава I
- •Глава I
- •Глава I
- •Глава I
- •Глава I
- •Глава 1
- •Глава I
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •1. Критика античной культуры
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава il
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава It
- •Глава II
- •Глава 11
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава II
- •Глава III искусство и религия
Глава II
Христианские мыслители первых веков новой эры активно разрабатывали на основе предшествующих духовных исканий идею трансцендентности конечного объекта познания. Особенно неутомим в этом плане Климент. Мнсь гие из формулировок Климента, возникшие, кстати, на ос-нове близких идей Платона и Филона, перейдут затем как стереотипные формулы к Григорию Нисскому, Псевдо-Дионисию Ареопагиту, Максиму Исповеднику, Иоанну Да. маскину и к другим византийским мыслителям.
Свой трансцендентализм Климент сознательно основывал,— что характерно для всего христианства,— на философии «друга истины» (ь цйлблЮизт) Платона (Strom. V, 78, 1) и библейских суждениях. Область бога вселенной, по убеждению Климента,— это платоновская страна идей, ибо и в «Пятикнижии» сказано, что бог совмещает в себе всю полноту идей (Strom. V, 73, 3). Он не рожден, не имеет ни вида какого-либо, ни образа, ни индивидуальности, не содержит в себе никаких акциденций и никакого числа (Strom. V, 81, 5). «Первопричина не сосредоточена в [определенном] месте, но превышает и [всякое) пространство и время, и [всякое] имя и понимание» (Strom. V, 71, 5). Она превыше всякого звука и всякого разумения. Представление о ней не передается письменными знаками, и всемогущество ее невыразимо (Strom, V, 65, 2). Даже слово «бог», утверждал предшественник Климента Юстин, не является собственно именем бога, «но лишь мыслью, присущей от природы людям, о трудноизъяснимой вещи» (Apol. II, 6). Отсюда и логический вывод — аналитическим путем неосуществимо абсолютное познание бога, ибо доступно познанию не то, «чем он является, но только то, чем он не является» (Strom. V, 71, 3), С другой стороны, античные традиции и естественное стремление человеческого разума к познанию твердо убеждают Климента в необходимости и возможности абсолютного познания первопричины. Все его сочинения пронизаны эллинской любовью к знанию, к мудрости. Проблема гноеиса занимает центральное место в его философии 83. Он первым сформулировал и всесторонне разработал концепцию христианского гносиса, основывающегося на вере84, показав, что его концепция строится на главных положениях ветхозаветной мудрости и греческой философии.
Вера (гло'лс) в теории Климента выступает своеобразной
культурология ранней патристики
117
ной предпосылкой знания 85. Она без доказательств апри°Р 0 ПрИзнает бога действительно существующим и3?агп VII, 55, 2) и этим определяет всю последующую °аватель'ную деятельность. Вера возбуждает в человеке п03Ну по учению ([лЬ$шй<Ю, которое ведет его по ступеням познания (Strom. VI, 60, 2). Вера активизирует, по мнению Климента, дух искания (ж^йст), ведущий к истинному гио-сису Познание же является важнейшим «совершенствуго-шим'фактором человека как такового» (Strom. VII, 55, 1), и оно «полнее» веры (Strom. VI, 109, 2). Гносис возводит человека по лестнице совершенства к «высшей обители успокоения» (Strom. VII, 57, I). В соответствии с этим имеется ряд ступеней познания 86, по которым проходит «истинный гностик» в процессе своей познавательной деятельности.
Всякий гносис начинается с элементарного познания окружающего мира. Этим «гносисом» в определенной мере обладают и неразумные существа. Принадлежностью человека является познание поэтическое (от греч. ньнсйт), связанное с разумной частью души. Это мирское, или научное, знание действительности (ЭфААафЮм,з) 87. К нему относятся все известные Клименту научные дисциплины. Знание их необходимо для истинного гностика, ибо они, по убеждению Климента, идущего здесь вслед за Филоном,— науки подготовительные и нужны для защиты истины (Strom. VI, 80, 1). Среди этих наук Климент прежде всего называет музыку, которая своими ритмами и гармонией аккордов учит человека «согласию с самим собой». Арифметика своими возрастающими и убывающими числовыми прогрессиями доказывает, что большинство предметов и их взаимоотношения подчинены законам пропорции. Геометрия своей абстрактностью прививает человеку вкус к созерцанию, дает представление о существовании особого константного пространства, отличного от земного. Астрономия погружает человека в небесные сферы, приучает его к созерцанию в уме небесных чудес и гармонии (Strom. VI, 80, 2—3). Таким образом, ценность большинства наук Климент усматривает в их философской и эстетической ориентации. Наконец, собственно философская наука диалектика, изучающая понятия рода и вида и искусство различать их, Учит гностика проникать в сущность предметов и таким образом доходить до субстанций первоначальных и простых
18
