1.3.3. Буддизм

Отношение к смерти и бессмертию в буддизме значительно отличается от христианского и мусульманского восприятия. Сам Будда отказывался отвечать на вопросы: бессмертен ли познавший истину или смертен он, может ли познавший быть смертным и бессмертным одновременно? В сущности, признаётся только один вид «дивного бессмертия» — нирвана, как воплощение трансцендентного Сверхбытия, Абсолютного Начала, не имеющего атрибутов. Поскольку личность понимается как сумма дхарм, находящихся в постоянном потоке перевоплощения, то отсюда следует нелепость, бессмысленность цепи природных рождений. Выходом является путь обретения нирваны, прорыв цепи бесконечных перерождений и достижение просветления, блаженного «острова», находящегося в глубине сердца человека, где «ничем не владеют» и «ничего не жаждут». Известный символ нирваны — гашение вечно трепещущего огня жизни хорошо выражает сущность буддийского понимания смерти и бессмертия. Как говорил Будда: «Один день жизни человека, видевшего бессмертную стезю, лучше столетнего существования человека, не видевшего высшей жизни».

Спокойное и умиротворённое отношение к жизни, смерти и бессмертию, стремление к просветлению и освобождению от зла характерно и для других восточных религий и культов. В этой связи меняется отношение к самоубийству; оно считается не столь греховным, сколько бессмысленным, ибо не освобождает человека от круга рождений и смертей (сансара), а только приводит к рождению в более низком воплощении. Нужно преодолеть такую привязанность к своей личности, ибо, по словам Будды, «природа личности есть непрерывная смерть». Избавление при жизни от источников страдания, «омрачённых действий и скверн» (эгоизма, злобы, гордости, ложных взглядов и т.д.) и власти своего «я» — лучший путь обретения бессмертия.

1.4. Модернизированные религии и секты

В настоящее время отмечаются попытки модернизации религий, приспособления их к требованиям сегодняшнего дня. И хотя этому процессу противостоят мощные консервативные силы, пытающиеся сохранить вероучение и культ в неизменном виде, жизнь постепенно берет свое. Идеи обновления все больше и больше вторгаются и в «святая святых» религии — учение о бессмертии человека. Поскольку современный человек знаком с основными достижениями естествознания, в том числе биологии и медицины, и представления об окружающих явлениях он строит на основе привлечения результатов научного познания, то неудивительно, что служители культа пытаются «подкреплять» идею бессмертия человека ссылками на науку. В качестве иллюстрации того, как используются данные современной биологии для обоснования идеи метемпсихоза, сошлемся на тот факт, что некоторые ее сторонники пытаются подвести под него генетический базис. Они утверждают, что одинаковая комбинация генов может повторяться в поколениях людей и обеспечивать развитие идентичной личности, двойника умершего человека.

Однако генетика доказывает, во-первых, невозможность повторения абсолютно одинаковой комбинации генов у людей, а во-вторых, считает, что более или менее сходный набор генов не обеспечивает преемственности сознания: даже у генетически одинаковых однояйцевых близнецов имеются интеллектуальные и психические различия, вызванные неодинаковыми условиями их развития и воспитания. Современные богословы пытаются обосновать религиозную идею бессмертия души ссылками на произвольно интерпретируемый ими закон сохранения и превращения материи и энергии. Если ни материя, ни энергия не исчезают, а переходят из одного состояния в другое, та и душа человека, утверждают богословы, не должна прекращать свое существование после смерти тела: «Наше сознание, наша действительная личность, наша душа... переходит в новую форму бытия, в новую форму жизни». Для обоснования упомянутой идеи используется не только естественнонаучная, но и социально-этическая аргументация. Так, богословы заявляют, что отрицание бессмертия души не только устраняет радужную перспективу загробного бытия, но и якобы ухудшает земную жизнь человека, создавая у него непреодолимый страх смерти.

Человек, по мнению современных теологов, наряду с агрессивностью генетически унаследовал животный страх смерти. Известно, что у животных действует мощный инстинкт сохранения жизни, избегания смерти. Лишь инстинкт продолжения рода, заботы о потомстве преодолевает иногда этот инстинкт и заставляет мать жертвовать жизнью для защиты потомства.

Современная наука доказывает, что страх смерти — не генетически детерминируемое чувство, а социальное, приобретенное в процессе жизни явление. Об этом свидетельствует вся история человеческого общества. В своей повседневной жизни многие люди, как правило, не испытывают страха смерти. Человека, по существу, страшит не смерть, а ее ожидание, мысль о предсмертных страданиях и т. п. «Бояться смерти — все равно, что бояться привидений, бояться того, чего нет»20, — писал Л. Толстой. Когда 37-летнего А. Эйнштейна, прикованного к постели тяжелой болезнью, спросили, боится ли он смерти, ученый спокойно ответил: «Нет, я так слился со всем живым, что мне безразлично, где в этом бесконечном потоке начинается или кончается чье-либо конкретное существование». Почти через 40 лет, когда он почувствовал приближение смерти, то в своем завещании просил не увековечивать его прах погребением, а развеять по ветру. Могилы Энштейна нет, он в самом деле как бы соединился со всем живым. Бертран Рассел писал: «Я знаю, что, когда я умру, я сгнию и от моего «Я» ничего не сохранится. Я не молод и люблю жизнь. Но я бы себя презирал, если бы стал дрожать от страха при мысли о смерти».

Французский поэт и драматург Жак Кокто говорит о том, что каждый человек прячет свою смерть куда-нибудь подальше и успокаивает себя всякими выдумками о том, что она всего лишь «аллегорическая фигура, появляющаяся в последнем акте». Мысли о смерти не влияют на наши повседневные дела. Мы живем, как бы ощущая себя вечными в борьбе за лучшую земную жизнь. Большинство людей тем или иным способом обретают оптимизм. Таким образом, страх смерти не является непреодолимым инстинктивным чувством, наподобие, например, инстинкта избегания боли путем отдергивания руки от горящей свечи. Он не может детерминироваться генетически, ибо отношение человека к смерти — производное всей человеческой личности, формирующейся в той или иной социальной среде. Потому мнение о том, что религия якобы избавляет человека от постоянного стресса, вызванного непреходящим чувством страха смерти, что она дает людям радость веры в бессмертную жизнь, глубоко ошибочно. Лишь научное понимание биологических закономерностей смерти убеждает человека в том, что в мире живых существ смерть отдельной особи является условием эволюции и жизни всего рода, заставляет спокойно и с достоинством переносить сознание своей смертности.

Таким образом, мировые религии относятся к смерти по-разному. Если для секуляризованного западного общества смерть это трагедия, то для некоторых восточных религий это радость освобождения от жизни. Но все они говорят о том, что смерть – это не конец, а переход.