III.1.2. Психологическое описание современного российского общества с использованием понятий индивидуализма и коллективизма

Помимо различных других факторов, сложность анализа и описания российского общества состоит в его быстром преобразовании в настоящее время. Важно заметить, что общества проходят (могут проходить) подобные пути преобразований веками, меняя исследуемые конструкты. При более близком рассмотрении это означает, что некая коллективистская культура может переживать индивидуалистические периоды, и наоборот. В России мы являемся свидетелями феномена смены этих конструктов в течение последних 10 лет, поэтому любое описание можно сравнить с моментальным снимком (Положий Б.С., 1995).

Мы часто говорим о переходном периоде в российском и восточноевропейских обществах. Обратимся к энциклопедическому словарю (Collins Dictionary, 1987): “Переход - это процесс изменения чего-либо от одного состояния к другому”. Но именно “другое состояние” является дилеммой российского общества. "Изменение - да, но куда?" - так можно охарактеризовать сегодняшнюю ситуацию. Современный переходный период с его радикальными политическими и социо-экономическими изменениями ведет к новой культурной реальности (Короленко З.П., 1995), которая опять-таки подчеркивает необходимость культурно-ориентированной психотерапии. Исследования показали, что этот период в России сопровождается отчетливым ростом адаптивных расстройств и других заболеваний (Положий Б.С., 1996). Чтобы объективно оценить ситуацию, нужно обратиться к истории дореволюционной России, затем к эпохе Советского Союза и только тогда пытаться описать нынешний этап. В работе автор коснется только двух последних периодов.

Мы предпримем попытку описать российское общество, используя в качестве отправного момента уже упоминавшиеся конструкты “индивидуализма” и “коллективизма”, а также с точки зрения позитивной психотерапии.

1) Обращаясь к понятиям, советское общество можно назвать культурой “узкого” типа, в которой между людьми существовал горизонтальный коллективизм, однако, между структурами власти (партия, государственный аппарат) и населением коллективизм имел вертикальный характер. Можно утверждать, что Россия прожила длительный коллективистский этап и в настоящее время (1998) находится в крайне индивидуалистическом периоде. В сегодняшней России к индивидуализму особенно склонны люди моложе 40 лет. К чему это приведет в будущем, в настоящий момент судить трудно. Россия все же коллективистское, но - после 70 лет социализма - не традиционное общество, как, например, Индия или Китай.

Согласно нашим наблюдениям, в сегодняшнем российском обществе мы обнаружили три различных группы признаков, основанных на описываемых конструктах: 1) типичные признаки коллективистского общества; 2) отдельные аспекты, которые свойственны только индивидуалистическим культурам; 3) так называемая российская специфика, не поддающаяся описанию обеими категориями. Признаки последней отчасти можно отнести к советскому периоду, отчасти к российским особенностям вообще, и они часто связываются с понятием “русской души”.

2) С точки зрения транскультуральной психотерапии на основании наших собственных наблюдений в более чем 35 областях России и бывшего СССР мы пришли к заключению, что “русская душа”^4[4] включает четыре составляющих - если можно употребить такой технический термин:

•      западно-европейские, что характеризуется отношением к работе и профессиональной деятельности, обучению и получению образования;

•      восточные, такие, как значение семьи, детей, родителей; внимание к старшим людям; значение дружбы и дружеских связей; интерес к духовным вопросам;

•      советские, к которым относятся особенности межличностных коммуникаций, коллективизм во всех сферах жизни; способ воспитания детей и установки к этому; особенности повседневной семейной жизни; отношение к собственности;

•      российские, такие, как огромная тоска в отдельной душе, сравнимая по величине лишь с просторами страны; терпение, выдержка, понимание и признание человеческих и социальных проблем; альтруистическая установка; многовековое сосуществование свыше чем 150 культур в одном многонациональном обществе; значимость духовно-магических аспектов и суеверие; эмоциональность и высокая активность в смысле внутреннего стремления к движению.

Можно предположить, что сегодняшний россиянин постоянно находится в состоянии внутренней борьбы между двумя составляющими: воспитанный в жестком советском коллективизме, он сегодня (в начале 90-х годов) оказался в крайнем индивидуализме, который также чужд ему, как и советский коллективизм. Таким образом, за короткий отрезок времени произошел переход от тотального коллективизма к тотальному, “дикому”, индивидуализму со всеми его последствиями.

Как мы увидим далее (см. III.3.1.2.), с точки зрения “четырех сфер способности к познанию” российское общество является восточно-коллективистским в своей установке к социальным отношениям (сфера “Контакты”) и западно-индивидуалистическим в отношении к работе (сфера “Деятельность”). В исследованиях, проведенных в 25 странах, нам удалось обнаружить подобную констелляцию только в бывших областях Советского Союза. Сегодняшнее российское общество представлено 148 миллионами человек, находящихся в поиске своей идентичности, ориентации и смысла - как с индивидуалистических, так и с коллективистских позиций. Потеря государственной идеологии, мировоззрения, здесь вполне можно употребить и слово “религия”, - такая утрата ставит под вопрос все: прошлое, настоящее, будущее. Это поистине “психологический пограничный опыт” в жизни человека и сравним лишь с большими личностными кризисами и жизненными событиями.

Как часто бывает после таких изменений - в некоторой степени ситуация сравнима с Германией после 1945 года, когда из-за реальных материальных проблем почти не остается времени и энергии разобраться с происшлыи. Человек ощущает себя обманутым, и его недоверие разрастается. С распадом прежней идеологии, с одной стороны, и поисками новой, с другой, изменяется видение человека - в обществе в целом и у индивидуума в частности. И то, и другое имеет существенное значение для психотерапевтических будней, когда роль видения человека важна для каждой (психотерапевтической) встречи.

Сегодняшняя российская действительность ставит нас перед следующими “острыми” социальными фактами: широкое распространение, социальная приемлемость и постоянный рост алкогольной проблематики - особенно среди молодежи и женщин; низкая средняя продолжительность жизни, особенно у мужчин (57, 4 лет в 1996 году ("Российская жизнь", 5/97); рост числа разводов (62% в России и 75% в Москве в 1992 году (The Moscow Times, 31.03.93), насилия и злоупотребления в семье, а также промискуитет (некоторые недавние изучения образа жизни, говорят о том, что россияне являются самыми сексуально активными людьми в мире. Опрос 1995 года, проделанный журналом "Космополитен", показал, что 10% респондентов имели более 26 партнеров, в то время как исследования, проведенные в Лондоне, показывают, что россияне занимаются сексом 133 раза в год, а мировой средний показатель составляет 109 (The Moscow Times, 22.02.97); увеличивающееся количество суицидов (особенно среди сельского населения автономных республик, например, в Удмуртии, этот показатель превышает среднемировой до 600%) (Башкирова Г.А. и др., 1997; Лазебник А.И., 1997); духовный вакуум, с одной стороны, и религиозный “бум”, с другой; рост насилия, агрессии и преступности в обществе; рост коррупции и мафиозных структур; нарастающая потребность в наведении порядка и установления законности, которую психотерапевты называют потребностью в установлении границ; уязвленная национальная гордость - от сверхмогущества к уровню просителя; призыв к приходу вождя или “сильного человека”, способного вывести страну из кризиса; неясная роль и слабая позиция церкви в этом процессе; “безотцовщина” в обществе (недостаток мужчин, обусловленный репрессиями и войнами, заболеваниями и алкоголизмом, травматизмом и низкой продолжительностью жизни, высокой частотой разводов); проблема “отрицательного прироста” населения; в целом реальная возможность к перемещениям и выезду из страны.

Поскольку семья оказывает существенное влияние на здоровье или болезнь человека и в переходном обществе, то ее сострадательная роль возрастает. В дальнейшем мы хотели бы остановиться на этом вопросе. Российская семейная концепция в этом столетии претерпела много - слишком много - преобразований. От патриархальной семьи в царские времена к почти ликвидации института семьи в первые десятилетия советской власти, затем к возрождению в послесталинскую эру до сегодняшней семьи 90-х, находящейся в поиске собственной идентичности и отчасти испытывающей сильное западное влияние [9, 12, 15].

Влияние всех этих периодов выявляется в особенностях воспитания детей; профессиональной занятости женщин; роли бабушек и дедушек, особенно бабушек в воспитании детей; в основном раннем заключении браков и скорой беременности; промискуитете; недостатке супружеских моральных представлений, например, о верности; сложных жизненных и жилищных отношениях при совместном проживании и едином домашнем хозяйстве нескольких поколений; материально-экономических проблемах; большом количестве абортов; снижении рождений; наличии межнациональных браков (которые были заключены еще в период существования Советского Союза, а сегодня их родиной стали разные страны); в отсутствии различения и понимания партнерских отношений и семейных (партнер, особенно муж, является вторичным по сравнению с детьми, семья может существовать и без супруга); и в признании так называемого “гражданского брака”.

Особенно существенное влияние оказывают названные аспекты на статус полов и половые роли. Бросается в глаза разница между идеалом и реальностью. Идеальный образ частично сродни восточному. Мужчина должен быть крупным и сильным физически, он должен уметь защитить семью, он является кормильцем и главой семьи, он должен быть интеллигентным и обладать способностью зарабатывать деньги (транскультуральное примечание: с западной точки зрения трудно понять, почему интеллигентный человек не может заработать, но сегодняшняя российская действительность убеждает нас в обратном: многие врачи, учителя и инженеры не в состоянии прокормить свои семьи). Женский идеал характеризует симпатичную, молодую, сексуально привлекательную женщину, которая посвящает свою жизнь детям и мужу. Она не должна работать, занимаясь домашним хозяйством. Она счастлива в кругу своих подруг в большом доме. Между партнерами должны существовать вечная любовь и сочувствие, как это бывает в сказках и мифах.

Реальность же, на которой почти не стоит останавливаться, совсем иная. После раннего заключения брака, часто после первой большой любви, быстро наступает другая действительность: жизнь с родителями кого-либо из супругов без надежды на собственное жилье; раннее рождение первого и, как правило, единственного ребенка, которого воспитывает по большей части бабушка; неспособность многих мужчин прокормить свои семьи, несмотря на имеющуюся профессию; физические изменения партнеров, происходящие в результате алкоголизма, малоподвижного образа жизни и нерационального питания; снижение роли сексуальности; “ведущая роль” женщины в семье и другие аспекты.

Различие между (неосознаваемым) идеалом и реальностью приводит к многочисленным внутренним и внешним конфликтам, которые манифестируют различными реакциями избегания: алкоголизм как бегство из кажущейся невыносимой действительности, агрессия, депрессия, частые внебрачные сексуальные контакты, бегство в работу, бегство в фантазию. К этой и без того сложной ситуации прибавляется еще и внешняя, связанная с западным индивидуалистическим влиянием благодаря средствам массовой информации и рекламе, что порождает еще большую неуверенность.

Подводя итоги, мы можем заключить, что сегодняшнее российское общество характеризуется различными чертами, которые только частично могут быть объяснены используемыми психологическими конструктами. С другой стороны, это не означает автоматически, что российский менталитет не может быть понят и описан. Вопрос, который столетиями возникает при соприкосновении с российской культурой в этой связи: “Является ли российская культура европейской или нет?” Российская культура во многих отношениях парадоксальна. В российской установке к европейской культуре существует сложное смешение идентификации и устремлений к различению. Российская культура по заключению независимой международной экспертной комиссии ЮНЕСКО (Laszlo E., 1993) может быть понята как “результат переноса европейских культурных стандартов, правил, идей и традиций в сферу вне Европы”. Она - “пограничный случай”: она может рассматриваться как последний пограничный пост Европы или как первая пограничная полоса Не-Европы. Логически трудно представить страну, протянувшуюся от Балтийского моря до Тихого океана, в качестве пограничного, окраинного или переходного образования. Российская культура не лучше, чем любая другая культура, которую можно назвать пограничной. Российский мыслитель Петр Чаадаев сказал в этой связи: “На протяжении нашей истории существует один господствующий фактор, который прослеживается красной нитью и в котором содержится вся ее философия, фактор, который обнаруживается во всех сферах нашего общественного развития и определяет его характер, это географический фактор” (цит. по Averintsev S., 1993). С. Аверинцев выдвинул следующее психологическое предположение: “Русская культура обладает европейским сознанием и неевропейским бессознательным”.

С психотерапевтической точки зрения мы хотели бы установить, что дуализм “Восток - Запад” не свойствен многонациональному российскому обществу. Вероятно, другие многонациональные культуры также не вписываются в эти категории, так что в будущем должны быть созданы новые критерии, особенно с учетом новой мультикультуральной реальности. Мир и человеческое общежитие гораздо сложнее, чем то, что описывается простыми понятиями. Для психотерапевтической работы это означает необходимость применения подходов и методов, достаточно гибких, культурно-сенсибилизированных и соответствующих духу времени.