От действия традиционного к целерациональному.

Современное общество и культура противоположны традиционному обществу и традиционной культуре. Переход от традиции к «современности» – одна из важнейших проблем социального знания, наиболее четко сформулированная в работах социологов Вебера, Зомбарта и их последователей, которые представили развитие общества как процесс, зависящий не только от объективных причин, но и от культурной составляющей. В центре внимания социологии оказались цели и смыслы, мотивы человеческих поступков, социокультурный срез исторического процесса.

Вебер представил процесс формирования современного общества как рационализацию. Он выделил основные типы социального действия:

традиционное;

аффективное;

ценностнорациональное;

целерациональное².

Переход к современному обществу означал, с точки зрения Вебера, переход от действия традиционного и аффективного к действию целерациональному. Это предполагает изменение качеств индивидов, составляющих общество, их системы ценностей, изменение ментальности, жизненных целей. На первое место в системе ценностей современного общества постепенно выходит выгода, польза, рост материального богатства. А это означает, что действия целерациональные вытесняют действия традиционные и эмоциональные (аффективные).

Переход от традиции к «современности» был представлен как процесс формирования нового мировоззрения, новой системы ценностей.

Чтобы понять традиционное общество и традиционного индивида, мы можем обратиться к тем наблюдениям, которые содержатся в русской литературе XIX века, особенно в работах Глеба Успенского. Он имел возможность непосредственно наблюдать жизнь пореформенного крестьянства. Используем результаты его наблюдений, представленные в его очерке «Власть земли».

Традиционализм, как мы выяснили ранее, означает, прежде всего, воспроизведение унаследованных от предков практик, способов действия. Традиционные практики сакрализованы, передаются религией. Но есть еще одна важная сфера, практически закрытая от исследователя – «внутренний мир» индивида традиционной культуры, его чувства и настроения, ценности. Без знания внутреннего мира индивида определенной культуры мы рискуем не понять самой культуры, ее важнейших особенностей. Попытаемся хотя бы в общих чертах представить менталитет, этос индивида традиционной культуры, его «систему ценностей». Это необходимо для дальнейшего анализа перехода от традиции к «современности».

Глеб Успенский говорит о «власти земли», о ржаном поле, которое определяет всю крестьянскую жизнь. От него исходят веления, которые заставляют человека совершать определенные поступки. «Человек живет слушаясь, ни за что не отвечая, ничего сам не придумывая»¹, – говорит Глеб Успенский. Обратим внимание на эти слова: «живет слушаясь, ни за что не отвечая, ничего сам не придумывая». Далее он говорит: «Владычествующая над ним земля и труд, к которому она обязывает, наполняют все его существование, объясняют ему необходимость каждого шага, каждого поступка, каждого помышления».² На самом деле это не земля владычествует над крестьянином, а унаследованные от предков обычаи и традиции, практики, которые сотни лет воспроизводятся в неизменном виде.

Глеб Успенский пишет, что невероятные размеры труда поглощают всю крестьянскую жизнь, не оставляя досуга. Этот труд лежит на крестьянине тяжелым бременем. «Посмотрите в самом деле, – говорит писатель, – что это за жизнь, и из-за чего человек бьется. Крестьянская пословица говорит: "лето работает на зиму, а зима на лето". И точно: летом с утра до ночи без передышки бьются с косьбой, с жнивом, а зимой скотина съест сено, а люди хлеб; весну и осень идут хлопоты приготовить пашню для людей и животных, летом соберут, что даст пашня, а зимой съедят. Труд постоянный, и никакого результата, кроме навоза, да и того не остается, ибо и он идет в землю, земля ест навоз, люди и скот едят, что дает земля. Сам бог, отец небесный, поминается только как участник в этой бесплодной по результатам деятельности лаборатории. Бог дает дождь, тепло, нужные для сена, овса, которые нужны для лошадей, овец, коров и людей, а в результате – навоз, нужный для земли, и т. д. до бесконечности. Промучившись (на мой взгляд) таким образом лет семьдесят, крестьянин и сам отправляется в землю».

«Присматриваясь к непрерывному труду, вплетенному в этот вековечный процесс жизни, я понимаю, – говорит Г.Успенский, – что кроме непрерывного труда химический круговорот наблюдаемой мною жизни также переплетен во всех направлениях страданиями сердца, радостями и горестями; я очень хорошо знаю, что кроме биологической составляющей во всем этом процессе постоянно слышится и чувствуется "человек", но меня поражает бесплодность труда, бесплодность по отношению к человеку, к его слезам и радостям».

Далее он продолжает: «На том самом месте, где с таким упорством "бьется" над работой крестьянин, точно так же бились, ни много ни мало как тысячу лет, его предки, и они решительно ничего не выдумали и не сделали для того, чтобы хоть капельку облегчить ему труд. Предки, тысячу лет жившие на этом самом месте, даже мысли о том, что каторжный труд должен быть облегчаем, не оставили своим потомкам; в этом смысле о предках нет ни малейших воспоминаний. Хуже той обстановки, в которой находится труд крестьянина, представить себе нет возможности, и надобно думать, что тысячу лет тому назад были те же лапти, та же соха, та же лошадь, что и теперь. Не осталось от прародителей ни путей сообщения, ни мостов, ни малейших улучшений, облегчающих труд. Мост, который вы видите, построен потомками и еле держится. Все орудия труда первобытны, тяжелы, неудобны и т. д. Прародители оставили крестьянину непроездное болото, чрез которое можно перебираться только зимой, и он оставит своим детям болото в том же самом виде». Это также важное наблюдение: в традиционном обществе на протяжении многих веков существенных изменений не происходило.

Писатель говорит о разительном равнодушии крестьян к собственной выгоде. Они теряют сотни и тысячи рублей из-за того, что оказываются не способны внести в свою жизнь даже явно напрашивающиеся улучшения. Например, в деревне, о которой идет речь, местность летом перерезана болотом, из-за чего крестьяне вынуждены продавать свое сено на месте за самую ничтожную цену. «Тысячу лет крестьяне не могут завалить болота на протяжении четверти версты, что сразу бы необыкновенно увеличило доходность здешних мест. А между тем все они отлично знают, что эту работу "на веки веков" можно сделать в два воскресенья, если каждый из двадцати шести дворов выставит человека с топором и лошадь. Примеров такого безграничного равнодушия к собственной выгоде, как ее надо понимать при новых условиях крестьянской жизни, можно было бы привести очень много».

Характеризуя в целом крестьянский взгляд на мир, Глеб Успенский говорит о том, что для крестьянина все объяснения сосредоточены в боге и царе. Бог – конечная причина всего, обозначение силы, от которой все зависит.

Таким образом, жизнь крестьянина определяют традиции и календарь. У него «нет своего ума и своей воли», как говорит писатель. Крестьянин подчиняется велениям хозяйства и времени года. Он обладает совокупностью навыков и умений «крестьянина», навыков хозяйствования и общения. Все это усваивается «бессознательно». Хозяйствование заполняет всю жизнь крестьянина. Разрушение хозяйства – разрушение жизни. Цель – сохранение и укрепление хозяйства. В этом сотрудничество с другими и конкуренция. Конкуренция подавлена, но она есть, поэтому Глеб Успенский приводит много примеров, показывающих «темные стороны» крестьянской жизни. При благоприятных условиях она прекрасна и гармонична. Ее улучшение или ухудшение действует разрушающе. В первом случае появляется незаполненное трудом время – источник «порока», во втором – появляются звериные формы борьбы за существование.

Главное условие воспроизводства крестьянской системы хозяйствования – индивид определенного качества (этоса) – обладающий терпением¹. Терпение – приспособление себя к условиям существования: климатическим, хозяйственным, политическим и т.п. Прежде всего, терпения требует труд. Добывать трудом, потом средства жизни – это требует тысячелетней тренировки. Древние германцы считали позорным приобретать потом то, что можно добыть кровью². Для крестьянина хозяйствование на земле – это способ существования в мире, который он не может по своему желанию изменить. Система хозяйствования воспроизводится из поколения в поколение в неизменном виде. Она может быть разрушена влиянием извне: войной или стихийными бедствиями. Чтобы произошла трансформация, влияние должно быть не просто разрушающим. Разрушенное восстанавливается в неизменном виде, если не изменится менталитет, этос, сознание.

Общинные отношения рождают общинного индивида, который стремится быть «как все», «не гордого», т.е. индивида с соответствующей системой ценностей³: ценность труда, терпения, страдания и сострадания, самопожертвования и неценность праздности, гордости, стремления к наживе. Первое сохраняет общину, второе – разрушает. Но второе – тоже ценности, хотя и принадлежат высшему сословию. Община всегда находилась под их влиянием. Они есть в культуре, но в обычных условиях они разведены во времени и пространстве: есть время труда и время праздника.

Пространство свободы. Важнейшее условие перехода от традиции к «современности» – формирование «пространства» свободы. Свобода это вначале просто уход из общины в пространство между «мирами» – в торговлю, в войну, пиратство, разбой: «в поле счастья искать, судьбу пытать». Возникают новые социальные общности – дружины во главе с князем, которые подчиняют себе общины и делают из них крепостных крестьян или рабов. Отсюда социальное расслоение, господство-подчинение, свобода от труда, праздность, самоопределение и т.д. «Свободный» – это господин, хозяин, в отличие от раба.

Таким образом, свобода вначале – это свобода от хозяйства, от труда, формирование господина, воина. Воин – тот, кто не трудится⁴, но, одновременно, управляет, вмешивается в крестьянскую жизнь, заставляет трудиться, интенсифицирует труд, расширяет пространство свободы для себя и несвободы для крестьянина. Впоследствии в пространстве свободы что-то прорастает, например, наука и искусство, которые возможны только в условиях свободы, досуга. Но в условиях свободы появляются также различные новшества, изобретения, которые, как это не парадоксально, могут разрушить крестьянскую жизнь. Создание более производительных средств труда облегчает труд, дает крестьянской семье свободное время, которое надо заполнять¹. Чем? Можно заполнить увеличением труда и богатства, а можно пьянством и праздностью. Свобода дает выбор, но у крестьянина нет стремления больше работать, чтобы больше зарабатывать. У него нет «своей воли» и «своего ума». Он действует под влиянием необходимости, диктуемой хозяйствованием. Надо учиться действовать в условиях свободы, жить своей волей, самому принимать решения, делать выбор.

Современность начинается, когда возникают новые формы организации социальной жизни. Возникает город, в котором развиваются ремесло и торговля, происходит смешение различных культур, рушатся сословные перегородки. Городское сословие – «мещанство». Это нечто среднее между крестьянами и господами². Господа научились заполнять праздность пирами, развлечениями, а также культурой – театр, музыка, поэзия. Мещане в социальном плане находятся между крестьянами и господами. Они вынуждены трудиться, в то же время не ограничены жестко традиционными нормами жизни. Мещане – сочетание труда и стремления к богатству, независимости, стремление подняться наверх. Здесь происходит реструктурирование ценностей, рождение нового образа жизни. Во времена Сократа в городе как пространстве свободы родились философия, наука, искусство. В новое время – протестантский этос и капиталистическая система хозяйства.

В городе человек учится жить «своей волей» – самому определять цели и выбирать средства их достижения. В крестьянской жизни нет ни того, ни другого. Есть подчинение существующим нормам и принципам жизни, приспособление, терпение. Жизнь крестьянской семьи течет «сама собой», по воле бога, случая и удачи. Процветание и упадок хозяйства зависят не столько от воли и усилий крестьянина, сколько от других факторов: от земли, погоды, доставшихся от природы силы и здоровья, плодовитости скота, от того, работящая ли жена и родит ли она сыновей или дочек. Таким образом, «крестьянин» – это определенная социальная роль, которая включает в себя совокупность умений, навыков хозяйствования, но также определенный этос, чувства и настроения, миросозерцание. Все это формируется под влиянием двух основных факторов: «власти земли», которая определяет систему хозяйствования крестьянина и власти аристократии, которая заставила его подчиняться. Крестьянский этос, основными чертами которого являются терпение, подчинение, отношение к труду как основе жизни, порожден не только и не столько практикой земледельческого труда, но и «воспитан» высшим сословием, системой господства-подчинения. Именно господство приучило к терпению, т.е. выработало способность смирять эмоции, смирять гордость, быть « не гордым». Это закрепляет христианство: по мнению средневековых проповедников, один из самых больших грешников – «гордый бедняк»³. Его дело «терпеть» и подчиняться воле тех, кто выше – Бога, царя, господина. Это не воспринимается как тяжесть, тягота, несвобода, а как нечто нормальное и естественное.

Возникновение городов рождает две возможности:

- жить подчиняясь, но уже велениям не хозяйства, а приказам других, тех кто выше;

- жить «своим умом», самому определять свою жизнь, ее смысл и цель.

Такой целью могут быть власть, слава, богатство и т.д. Для второго необходимо наличие определенных качеств – «умение» жить своим умом, воля, способность управлять собой, подчинять жизнь цели, предвидеть последствия своих действий, осуществлять расчет и контроль.

Немецкий социолог М.Вебер назвал эти процессы, происходящие в обществе и культуре, рационализацией. Это был двойственный процесс – становления новых качеств индивида и нового образа мира и человека. Важнейшую роль в этом процессе играла философия, которая создавала нового индивида и новое мировоззрение. Рассмотрим это более подробно.

Таким образом, мы можем выделить ряд состояний, которые проходит человек в своем историческом развитии:

– традиционный индивид, воспроизводящий сложившиеся практики, неотделимый от своей роли, не имеющий целей за рамками самой жизни;

– «свободный» индивид, движимый собственными желаниями, «страстью», «захватившей» его; он стремится господствовать, побеждать, добиваться своего; это «свобода» аристократии;

– «разумный» индивид, действующий на основе знания, разумно выбирающий цель и путь к ней, следующий необходимости, действующий без насилия над собой и другими.

В обществе есть индивиды всех трех типов, но в разных пропорциях. Кроме того, каждый индивид периодически находится в каждом из этих трех состояний. В конкретном обществе преобладают индивиды определенного типа.

В современном обществе преобладают действия целерациональные, т.е. действия, ориентированные на достижение определенной цели с использованием соответствующих ей средств. В отличие от этого в традиционном обществе преобладают действия традиционные и аффективные, причем они разведены по разным сословиям: крестьянство – это, в основном, действия традиционные, аристократия – действия аффективные, поскольку аристократы – это профессиональные воины, в жизни которых эмоции играют особую роль. Рыцарь должен быть постоянно готов к сражению, готов к смертельному риску ради чести, славы и других «нематериальных» вещей.