Новое представление о человеке и обществе.

Идеологическое оправдание новых устремлений и нового образа жизни содержалось в философии нового времени, в частности, в работах Д.Локка, который сформулировал основные принципы идеологии буржуазного общества – либерализма.

Его работу «Два трактата о правлении» считают библией либерализма. Его учение – целостное представление о мире, о человеке, о смысле человеческого существования. Основная идея либерализма – равные стартовые возможности для всех. Никто не имеет никаких преимуществ от рождения, каждый может достичь всего только своим трудом: знаний, богатства, спасения души. Либерализм в экономике выступает за честную конкуренцию без привилегий и государственной поддержки избранных. Либерализм в политике отстаивает равенство всех людей перед законом. Либерализм в философии утверждает идею сознания как «чистого листа», когда каждый своими усилиями постигает истину, а не получает ее в готовом виде от Бога или других людей. Б.Рассел считал, что Локк лишь наилучшим образом выразил те идеи, которые уже давно «носились в воздухе» после «Славной революции»: «В Англии его взгляды настолько полно гармонировали со взглядами большинства образованных людей, что трудно проследить их влияние, за исключением влияния в теоретической «философии».¹

Глас Локка, по мнению Рассела, был всего лишь гласом народа. Он всего лишь первым внятно выразил то, о чем уже думали многие. Он всего лишь выяснил их мнения и систематизировал в своей философии. Если выразить главный принцип жизненной философии либерализма предельно просто, то он сводится к требованию избавить человека от всех форм зависимости и опеки.

Локк создает собственную концепцию человека как существа, от природы наделенного только возможностью стать разумным и обретающего разум с помощью собственных усилий. По мнению Локка, вполне разделявшемуся его современниками, ребенок – это чисто природное существо. Он – маленький дикарь, который не способен внимать доводам разума. Начинать воспитание следует с того, чтобы вселить в душу ребенка почтительный страх перед родителями. Локк писал: «Я полагаю, что всякий признает разумным, чтобы его дети, пока они малы, смотрели на родителей как на своих господ, как на облеченных полнотою власти руководителей, по отношению к которым проявляли бы почтительный страх; а впоследствии, когда они подрастут, чтобы они видели в родителях самых лучших и единственно надежных друзей и, как таковых, любили бы и уважали их».²

Педагогика оказалась для Локка универсальным ключом к сложным социальным проблемам.

И во внутренней политике тоже можно исходить из той же самой педагогической доктрины. В принципе, короля можно признать отцом народа – но только при том условии, если он будет похож на отца-педагога, который проводил бы строгое различие между разумными и неразумными своими детьми. Неразумные «дети»-подданные нуждаются в жесткой дисциплине и в строгой власти, поскольку в бесхитростной естественности своей ничем не отличаются от животных. Такой человек еще не заслужил свободы, так как действует вопреки разуму и может навредить себе и другим, независимо от того, сколько ему лет – пять или пятьдесят. «Предоставить ему безграничную свободу до того, как он будет иметь разум, который мог бы им руководить, – это... значит отбросить его в среду зверей и оставить его в таком жалком состоянии, которое столь же ниже достоинства человека, как и их состояние».³ Государство должно «вразумлять» таких «общественных животных», внушая благоговейный ужас.

Однако малейшие проявления разума у своих подданных государь-педагог должен тут же замечать и непременно поощрять. Что же касается людей ученых, этих светочей разума, то они должны составлять самое ближайшее окружение правителя. И отношение к ним должно быть самое дружеское, как у любящего отца – к взрослым сыновьям-помощникам.

Педагогическая доктрина Джона Локка состояла в том, чтобы ничему не учить и никак не воспитывать своих детей, но при этом, конечно, создавать им условия для самостоятельного развития. Пока дети малы и неразумны, к ним надо относиться со всей строгостью, как к существам природным. Но с каждым проявлением разумности их надо приближать к себе, постепенно переходя от суровой дисциплины к диалогу – пока, наконец, повзрослевшие дети не станут друзьями и единомышленниками отца.

Подобным же образом поступает, по мнению Локка, Бог. Он создает огромный мир, состоящий из великого множества отдельных вещей и существ. И создает Он этот мир единственно для того, чтобы выяснить, кто из людей наилучшим образом проявит свои умственные способности. Мир – это огромная книга, в которой надо не просто разглядывать отдельные картинки или читать описания отдельных событий. Нет, надо постичь смысл, который заложен в нее Автором. Тот, кто больше продвинется в постижении этого божественного смысла, и заслужит спасение души.

В результате тяжкого научного труда должна быть обретена вера в Бога – надежная, твердая и незыблемая, основанная на достоверном научном опыте, который добыт головой и руками.

Вся наука, по мнению Локка, существует, собственно, только для того, чтобы привести человека к Богу. Путь научного познания, по мнению Локка, совершенно логично заканчивается открытием Бога – как Высшего Разума. Человек начинает с нуля, с «чистой дощечки», на которой заранее ничего не написано. Все люди – в абсолютно равном стартовом положении и только опыт, добытый с помощью чувств, может обеспечить человеку первый шаг к постижению Бога.

Мудрый Бог, который придумал и установил сложнейший универсальный Закон Природы, конечно же, не может создать человека без какого-то смысла. Все, что Он делает, имеет какое-то разумное предназначение: «... Ибо противоречило бы столь великой мудрости творить безо всякой определенной цели».¹

Ради какой же цели был создан Богом человек? В чем смысл человеческого существования?

Локк утверждает, что Бог создал нас, чтобы мы действовали. И Бог создал нас, чтобы мы жили единым сообществом. Человеку предстоит решить сложнейшую задачу: как можно активно действовать самому, не нанося вреда при этом своим отношениям с другими людьми?

Именно для того, чтобы ответить на этот вопрос, Локк и создал свое учение о толерантности, о том, как можно активно жить самому и при этом давать жить другим.

Для христианина нет цели важнее, чем спасение его души. Но ведь Бог спасает души не коллективно, а строго по одиночке. Никакие групповые заслуги при этом в расчет не принимаются. Каждый должен показать себя исключительно сам и сам за себя ответить.

Бог, по мнению Локка, устраивает экзамен на зрелость каждому. Он разворачивает свой мир перед всеми людьми, наделив их чувствами и рассудком, а далее смотрит, насколько каждый потрудился, постигая его.

«Если кто-то отступил от правого пути, то это несчастье только для него самого, для тебя же здесь нет никакого вреда; и, следовательно, он не должен терпеть от тебя оскорблений, лишаться благ в этой жизни на том основании, что ты веришь в его погибель в жизни будущей».²

Все иные мнения будут богопротивными, поскольку приведут к посягательствам на чистоту Божьего эксперимента Бог желает видеть, что сделал для своего спасения сам человек, чтобы решить, спасать его душу или не спасать. Поэтому любая попытка поруководить человеком, наставить его на путь истинный, станет помехой для осуществления Божьего плана. Подсказки других мешают судить о подлинных успехах и достижениях человека – ученика в школе Господа Бога.

Таким образом, Локк создает образ человека как ученика в школе Господа Бога. Чему он должен научиться? Умению быть самостоятельным, дисциплинированным, разумным, трудолюбивым. Бог хочет, чтобы человек познавал и совершенствовал его мир. Но главное – Бог хочет, чтобы человек все делал сам. Очевидно, что эти идеи были направлены против аристократии, которая все получала «от природы», по праву рождения, а не благодаря личным усилиям.

Если человек должен прийти к Богу исключительно сам, то всякие попытки государства навязать людям какую-то веру в качестве истинной недопустимы. Поэтому Локк в первую очередь потребовал отделения церкви от государства. «Государство, – пишет Локк, – это общество людей, установленное единственно для сохранения и приумножения гражданских благ. Гражданскими благами я называю жизнь, свободу, телесное здоровье и отсутствие физических страданий, владение внешними вещами, такими, как земля, деньги, утварь и т.п.». ¹

Локк считает, что свобода должна распространяться на все сферы жизни, в том числе на сферу религии. Он пишет: «Когда речь идет о домашних делах и имуществе или о телесном здоровье, каждому дано право решать, что ему делать в собственных интересах, и выбирать то, что он сочтет наилучшим; никто же не жалуется на своего соседа за то, что он плохо распоряжается своим имуществом; никто не сердится на того, кто неправильно засевает поле или неудачно выдает дочь замуж; никто не стыдит пропивающего деньги в кабаках; пусть разрушает или строит, пусть тратит деньги как хочет – никто не скажет ни слова; это позволено. Ну а если кто не посещает общественный храм, если не кладет там поклоны по установленному ритуалу, если не отдает детей для посвящения в таинства той или иной церкви, тогда начинаются разговоры, поднимается шум, слышатся обвинения, каждый готов мстить за такое преступление, и фанатики едва удерживаются от насилия и грабежа, когда влекут человека на суд, когда приговор судьи обрекает его тело на темницу или на казнь, а имущество – на распродажу с молотка. Пусть церковные проповедники любой секты изобличают чужие заблуждения со всей доступной им силой аргументации и ведут с ними бой, но пусть щадят самих людей».²

Это высказывание Локка даже сейчас вызывает у нас некоторое недоумение. Удивляет полное равнодушие к судьбе другого. Запрет на какое-либо вмешательство в его жизнь: «пусть разрушает или строит, пусть тратит деньги как хочет – никто не скажет ни слова». Насколько это отличается от нашей жизни, каждый знает на своем опыте. Мы уверены, что есть правильные поступки и неправильные и если кто-то, по нашему мнению, поступает неправильно, мы считаем, что его надо поправить. Это наглядное выражение идущего из глубины веков коллективизма, так разительно отличающегося от западного индивидуализма.

Одной из важных проблем раннего либерализма была проблема собственности. По мнению Локка, Бог, который дал людям весь мир, дал им не богатства, а лишь возможность богатств. Все реальные богатства могут быть созданы только трудом.

Присоединяя к предмету природы свою способность трудиться, человек делает его своей собственностью. И никто не имеет права отнять эту собственность. Человек не может посягать только на то, что создано трудом другого и, следовательно, превратилось в его собственность. Но не может быть собственности у того, кто не трудился сам. Не может быть собственности на природные богатства, к которым еще не приложен труд. Не может быть собственности на леса, необработанные земли-пустоши, на реки и озера. И никто не имеет права разрешать или запрещать человеку трудиться.

Государство, по мнению Локка, должно выполнять роль сторожа, оберегая частную собственность от посягательств. Он пишет: «Государство, по-моему, – это общество людей, установленное единственно для сохранения и приумножения гражданских благ. Гражданскими благами я называю жизнь, свободу, телесное здоровье и отсутствие физических страданий, владение внешними вещами, такими, как земли, деньги, утварь и т. п.».¹

Поэтому цель государства – сохранение собственности людей, которая добыта их трудом. «...Великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности».^2.

Еще одна важная идея либерализма – отношение к бедным. Согласно либерализму, человек должен заботиться о себе сам. Как о душе, так и о телесном здоровье, а уж тем более – о собственности и процветании. Либералы считают, что помогать ближнему – это значит не создавать социальных программ, по которым он будет получать деньги даром. Милостыня развращает. Есть только одна форма проявления христианской любви: создание рабочих мест для ближних своих. Голодному человеку надо давать не рыбу, а удочку. Помогать надо только тем, кто докажет, что он не может трудиться. Все остальные подаяния не заслуживают.

Одной из важных проблем, которую должен был решить вначале протестантизм, а затем и либерализм, была проблема богатства: что делать с излишками, которые необходимо образуются при аскетическом образе жизни лютеран. Единственное решение проблемы, которое было найдено Лютером, оказалось таким: излишки следовало использовать для создания новых рабочих мест. Именно в этом и проявлялась, по мнению Лютера, истинная христианская любовь к ближним.

Проблема богатства, зажиточности и процветания заставила Локка создать новую протестантскую теологию – теологию счастья. Локк вынужден признать, что стремление людей удовлетворять свои материальные потребности не является греховным, а вполне богоугодно. Он утверждает, что «сам всемогущий Бог подчиняется необходимости быть счастливым. И чем больше подчинено ей какое-нибудь разумное существо, тем ближе оно к бесконечному совершенству и счастью». Бог наслаждается абсолютным счастьем. И, следовательно, человек, созданный по его образу и подобию, тоже имеет право на счастье. А счастье есть удовлетворение потребностей. Следовательно, человек имеет право удовлетворять свои потребности. В том числе – и материальные.

Бог, побуждая человека к труду, одних манит, а других подталкивает. Более разумных он увлекает перспективой когда-либо постичь загадки созданного им мира. А к остальным он применяет второй способ стимуляции. Он дает людям жгучие материальные потребности, которые непрерывно возрастают.

Своих материальных потребностей стыдиться человек не должен. Ему не следует подавлять их в себе. Всякий аскетизм и призывы жить скромно, отказываясь от всех благ жизни, на самом деле Богу не угодны. Аскету, убивающему в себе потребности, не нужно ничего. Его ничего не жжет. А потому он ничего не делает. Он пребывает в праздности. Он лишен спасительного труда, который только и может подавить греховные вожделения плоти. Поэтому к своим потребностям человек должен относиться уважительно. Это вовсе не он захотел обзавестись новым домом или новым платьем. Это Бог разжег в нем такое желание. Если попросить человека разумно объяснить, почему у него вдруг возникла так или иная потребность, ничего он внятного вам не скажет. Ему просто непреодолимо захотелось – вот и все. Что и доказывает: потребности внушает нам Бог.

Согласно традиционному христианству, смысл человеческого существования состоит в том, чтобы творить добро, совершать добрые дела. Есть благие побуждения, которые внушаются Богом и есть злые помыслы, которые внушаются дьяволом. Одни люди стремятся к добру, а другие – к злу. Первые должны сплотиться и выступить против вторых. Локк разрушает эти представления. Никаких сил зла просто не существует. Никто не является злодеем изначально. Никто не хочет зла для других, а тем более – для себя. Абсолютно все люди стремятся к счастью и благу, но идут к счастью различными путями. Счастье состоит в удовлетворении своих желаний. Желания вызываются теми или иными вещами, которыми человек хочет обладать. Одинаковые представления о счастье у людей возникали бы в том случае, если бы всех привлекали одни и те же вещи. Но все люди разные, поэтому они воспринимают одни и те же вещи по-разному. У каждого свое собственное, абсолютно индивидуальное восприятие вещи. Одному она нравится, другому – нет. Поскольку же из вещей состоит весь мир, то у каждого – свое собственное, уникальное восприятие этого мира. И никто, абсолютно никто не имеет права считать, что именно у него восприятие – правильное, а у всех остальных – неправильное. Это убеждение в том, что у каждого свой взгляд на мир, свое представление о том, что хорошо, а что плохо.

Именно на таком убеждении и основан рынок. Никаких абсолютных ценностей на рынке нет. А там, где они есть, нет и не может быть рыночных отношений. Как нет и свободного предпринимательства. Свободное предпринимательство появляется только там, где люди видят вещи и оценивают по-разному.

По мнению Локка, «ум имеет различные склонности, так же как и нёбо. Попытка усладить всех людей богатством или славой (к чему некоторые люди относят свое счастье) окажется столь же тщетной, как и попытка удовлетворить их голод сыром и омарами. Хотя некоторым эти блюда кажутся приятными и восхитительными, в других они возбуждают крайнее отвращение и тошноту. Поэтому тщетны исследования древних философов, состоит ли высшее благо в богатстве, или в телесных наслаждениях, или в добродетели, или в размышлении. С таким же правом они могли бы спорить и разделяться на школы по вопросу о том, что всего вкуснее: яблоки, сливы или орехи.¹

У каждого – свое понимание счастья, никто в этом вопросе не прав и никто не ошибается. Счастье – по ту сторону добра и зла. Потому что добро и зло – это мерило абсолютное. А никакого абсолютного мерила тут нет и быть не может.

Таким образом, Локк разрешил человеку быть таким, какой он есть. Он избавил его от необходимости следовать христианскому идеалу, воплощенному в образе Христа. Принципы жизни христианина, провозглашенные в Нагорной проповеди, отодвигаются на второй план. Провозглашается трезвая мысль: если Бог создал человека и наделил его множеством потребностей, значит ему угодно, чтобы человек удовлетворял эти потребности. Отметим, что в православной русской культуре существовало совсем другое, во многом противоположное, представление о материальной составляющей человеческого бытия.

Локк пытается преодолеть моральный релятивизм с помощью представления о высшем мире. Животные не ведают о существовании Бога и о возможности вечного счастья на небесах. Но люди знают о нем. И перед ними встает выбор: либо желать счастья земного, временного – либо желать счастья вечного. Совмещать одно и другое нельзя. Локк считает, что если человек стремится к счастью на земле, то он неизбежно будет вовлечен в какие-то практические дела. Но добиваясь своего процветания, человек неизбежно вредит кому-то из своих ближних. Есть люди, которые вполне сознают это. Есть, однако, и такие, которым кажется, что они могут достичь счастья в этом мире, не повредив никому. Но это им только кажется. По мнению Локка, потребности человека могут оказаться чрезмерно сильными. Они могут завладеть им без остатка, превратившись в страсти. Они могут заглушить голос разума, который тоже дарован человеку Богом. Человек есть существо разумное вовсе не потому, что он может изобретать орудия труда и новые технологии. Он есть разумное существо потому, что может быть господином своих страстей. Бог предоставляет человеку возможность выбора между счастьем сиюминутным и счастьем вечным. И это – тоже экзамен, благодаря которому Бог хочет выяснить степень твоей разумности.

Все попытки Локка преодолеть моральный релятивизм оказались весьма слабыми. Что и подтвердил опыт последующего развития западного общества, в котором доминирующим стало представление об относительности добра и зла. Каждый сам должен определить, что для него добро, а что зло. Позднее понятия «добро» и «польза» практически сливаются в прагматизме, который становится ведущей философией в США.

Таким образом, если Локк создает образ человека как ученика в школе Господа Бога, то в дальнейшем этот образ меняется: ученик превращается в господина, который подчиняет себе окружающий мир с целью удовлетворения своих потребностей. Добропорядочный буржуа, победивший аристократию благодаря своему трудолюбию, умеренности, образованности, дисциплинированности, став господином, хочет в полную меру насладиться своим новым положением и извлечь из него максимум удовольствия. Уже не спасение души, а стремление к удовлетворению потребностей, прежде всего материальных, признается целью человеческого существования. Б.Рассел увидел в прагматизме главное – «шаг по пути к определенному виду сумасшествия – к отравлению властью, которое вторглось в философию с Фихте и к которому тяготеют современные люди – философы или нефилософы». «Человек, прежде слишком скромный, начал считать себя почти что Богом», – отмечает Б.Рассел. «Я убежден, – пишет он. – что это отравление является самой сильной опасностью нашего времени и что всякая философия даже ненамеренно поддерживающая его, увеличивает опасность громадных социальных катастроф».¹

Таким образом, философия Нового времени и, в частности, Локк, формировала новое представление о человеке как свободном индивиде, наделенном разумом. Это индивид, который должен создать себя сам. От рождения ему ничего не гарантировано, кроме свободы. Он должен сам выбрать свой путь в жизни и пройти его, полагаясь только на самого себя. Никто не вправе вмешиваться в чужую жизнь и лишать человека права решать самому и нести ответственность за свое решение перед Богом.

Философия Локка имела один существенный недостаток: он считал, что разум, познавая окружающий мир, с необходимостью приходит к идее Бога. Но прошло совсем немного времени и уже французские материалисты XVIII века показали, что познавая природу и человека, можно прийти к выводам прямо противоположным. Оказалось, что идея Бога – опора шаткая. Но если ее убрать, останется человек как природное существо, стремящееся к удовлетворению своих потребностей, т.е. к максимальной пользе. В этом случае разум есть инструмент, с помощью которого человек ищет наиболее краткий (экономичный) путь к пользе. Добро и польза (выгода) становятся тождественны. Жизненная философия западного человека значительно упрощается. Он оказывается свободен не только от различных зависимостей, но и от прежней дилеммы добра и зла. Мир больше не делится на противоположности добра и зла, в нем все относительно и каждый сам решает, что для него добро и что зло.

Гоббс, Локк и их последователи создают то, что Б.Рассел называет «либеральной утопией», т.е. идеальный тип западного индивида, руководствующегося в своей жизни принципами индивидуализма, рационализма, веротерпимости, трудолюбия, ответственности и т.д. Дело в том, что все указанные качества – из разряда средств, которые индивид использует для достижения своих целей. Весь вопрос в том, какие цели ставит перед собой индивид. Либерализм эту проблему снимает, поскольку, как утверждал еще Локк, все люди разные и каждый сам выбирает то, что ему нравится. Никто не может навязывать свои цели другому, не может быть цели, общей для всех.

Таким образом, усилиями мыслителей XVII-XVIIIвв. был создан новый образ человека и общества, «либеральный проект», который содержал новую систему ориентиров, показывал, в каком направлении общество должно развиваться. Реальность, естественно, не совпадала с идеалом. Это было отмечено мыслителями новой постреволюционной эпохи, которые могли непосредственно наблюдать социальные и культурные последствия установления нового капиталистического порядка.