1. Тревильяк, капреола, маркиз аттаванти, тривульче.

КАПРЕОЛА. (входит с программами в руках, продолжая разговор) Ну и что же? ТРЕВИЛЬЯК. И мой отец, который верно судил о способностях покойного короля Людовика XVI, сказал мне однажды: «Дела наши становятся плохи, друг мой, нам следует убираться из Франции.» КАПРЕОЛА. (приглашая его сесть налево) И вы эмигрировали? ТРЕВИЛЬЯК. (садится в кресло, Капреола на стул) Да… И вот уже десять лет, как мы странствуем из города в город, в Петербург, Лондон или Вену. Но всё это не может заставить меня забыть Францию, и мне недостаёт дорогого мне Парижа. КАПРЕОЛА. В Париже сегодня вечером, вероятно, едва ли весело настроены. ТРЕВИЛЬЯК. Да, я думаю: этого бездарного Бонапарта, наверное, разобьёт ваш Мелас… КАПРЕОЛА. Не жалейте! Может быть, эта самая победа вернёт вам ваше отечество. ТРЕВИЛЬЯК. Да, но я не могу радоваться как эмигрант, когда это всё возмущает меня как француза. КАПРЕОЛА. Впрочем, ваше изгнание не будет долго продолжаться. Теперь мы позаботимся о том, чтобы вы имели терпение дождаться заключения мира. Вы, впрочем, очень кстати здесь. Присутствие Её Величества королевы Каролины придаёт городу известное оживление. А прибытие Его Святейшества будет сигналом к большим празднествам. Словом, Рим имеет полную возможность развлечь вас, и, если вы не занимаетесь ни политикой, ни вопросами религии, вы чувствуете себя в нём совершенно свободно. ТРЕВИЛЬЯК. Я всего три дня в Риме, и жизнь здесь кажется мне весьма приятной. КАПРЕОЛА. Здесь все относятся очень добродушно, в особенности в делах сердечных. (Тревильяк смотрит на средний стол, за которым игроки собирают карты на коленях у дам, с которыми играют, и кладут их на стол, за которым проходит игра.) ТРЕВИЛЬЯК. О, да… Я уже обратил внимание на очень занятную игру. КАПРЕОЛА. Вот за тем столом? ТРЕВИЛЬЯК. Да, где сидят молодые дамы в коротких платьях и молодые люди. Как называется эта игра, в которой кавалеры собирают карты на коленях у дам? КАПРЕОЛА. Минкьят, и говорят, её придумал Микеланджело. (Встаёт при появлении княгини, сходящей с лестницы со своими дамами; игроки кланяются при её проходе.) Не позволите ли представить вас княгине Орлонии, придворной даме королевы? ТРЕВИЛЬЯК. (встаёт) Прошу вас. КАПРЕОЛА. (кланяясь княгине) Позвольте вам представить, княгиня: виконт де Тревильяк, французский эмигрант. КНЯГИНЯ: Приветствую вас, г-н виконт. Вы уже были представлены королеве? ТРЕВИЛЬЯК. Сегодня утром Её Величество соблаговолила пригласить меня как роялиста на настоящее празднество. Но, надеюсь, вы мне поверите: как француз и патриот, я не могу ему сочувствовать. КНЯГИНЯ (читает программу, которую ей подал Капреола). А! Мы услышим кантату Паизиелло. КАПРЕОЛА. Да, и её исполнит Тоска. (подаёт афишу Тревильяку) КНЯГИНЯ. А вы, виконт, изволили слышать Тоску? ТРЕВИЛЬЯК. Нет ещё, княгиня. Я только что приехал в Рим… КНЯГИНЯ. О, это большое наслаждение для любителя музыки! Тоска несравненная певица… (Капреола разговаривает с дамами, направляется к среднему столу.) ТРЕВИЛЬЯК. (указывая на маркиза Аттаванти, громко разговаривающего и смеющегося у одного стола справа, за спиной игрока) Извините, княгиня, моё любопытство. Скажите, пожалуйста, кто этот господин с таким огромным животом? КНЯГИНЯ. Это, виконт, муж самой красивой женщины в Риме, маркиз Аттаванти. ТРЕВИЛЬЯК. А красивый молодой человек, который разговаривает с ним? КНЯГИНЯ. Это виконт де Тривульче, кавалер его жены, иными словами, её чичисбей. ТРЕВИЛЬЯК. Её любовник? КНЯГИНЯ. О, нет, простите, это большая разница. (к Аттаванти, подходящему к ним.) Не правда ли, маркиз? АТТАВАНТИ. Что вы изволили сказать, княгиня? КНЯГИНЯ. Я объясняю г-ну Тревильяку – он француз (они оба раскланиваются) – что между чичисбеем и любовником есть разница… АТТАВАНТИ. (Тревильяку, любезно, в то время как княгиня удаляется.) О, значительная. Любовник – это человек, обманным образом проникающий в дом, позорящий честь семьи. Чичисбей – официальный кавалер, которому дозволено ухаживать скромно и в известных границах за замужней женщиной, состоя при ней… ТРЕВИЛЬЯК. Вы должны извинить меня, маркиз, за мою ошибку, но я только что прибыл в Рим и очень мало ещё знаком с вашими итальянскими обычаями. АТТАВАНТИ. (садясь в кресло) И в этом наше преимущество, виконт. Мы знаем, что каждая замужняя женщина не может обойтись без кавалера, готового оказывать ей всевозможные любезности. ТРЕВИЛЬЯК. (на стуле) Хотя я в этом человек и малоопытный, я пришёл к тому же заключению. АТТАВАНТИ. Так зачем же бороться с неминуемым фактом? Не лучше ли примириться с ним, сделать его менее опасным для себя и даже извлечь из него известную выгоду? ТРЕВИЛЬЯК. Даже выгоду? АТТАВАНТИ. Да. Предоставить жене выбор кавалера рискованно. Она может отдать предпочтение какому-нибудь красавчику без всяких связей, без всякого влияния. Лучше нам самим его выбрать и выбрать человека богатого и с хорошим родством. Тогда это будет и приятно, и для всех полезно. ТРЕВИЛЬЯК. Замечательно разумно! АТТАВАНТИ. Таким образом, виконт, установился у нас обычай: когда мы выдаём замуж дочерей знатного происхождения, мы выбираем из её круга кавалера, который делал бы честь семейству своими связями, был бы приятен даже своими манерами и обращением. Родители новобрачных обыкновенно совещаются между собою по этому поводу, обсуждают выбор кандидата, достоинства каждого из них. У молодой жены, конечно, спрашивают тоже её мнение: если бы, например, ей казался желательным один из её двоюродных братьев, начинают разбирать этого двоюродного брата. И, всё подробно обсудив, его выбирают, муж спешит принять его в свои распростёртые объятия, вся семья сближается с ним, и с этого дня избранный делается кавалером жены, которую всюду сопровождает: и в церковь, и в оперу, и в гости. И никому и в голову не придёт этому удивляться. Вот если она где-нибудь покажется под руку с мужем, вот это показалось бы всем неприлично. ТРЕВИЛЬЯК. Да ведь это очаровательно, маркиз! Положительно очаровательно. КНЯГИНЯ. (подходит и говорит маркизу) Разве маркиза сегодня не будет здесь? Я её искала, но не нашла. АТТАВАНТИ. Да, я сам очень удивился. По-видимому, её нет в Риме.  КНЯГИНЯ. Да что вы!.. АТТАВАНТИ. Правда… Только что Тривульче сообщил мне об этом. (Зовёт Тривульче, который уступил своё место за карточным столом.) Тривульче! ТРИВУЛЬЧЕ. (становясь между княгиней и маркизом) Маркиз… АТТАВАНТИ. Сообщите княгине, что вам известно о маркизе. ТРИВУЛЬЧЕ. Княгиня, маркиза сейчас во Фраскати. КНЯГИНЯ. Да? В день такого торжественного праздника? ТРИВУЛЬЧЕ. Вам, княгиня, конечно, известно о бегстве её брата? КНЯГИНЯ. Конечно. ТРИВУЛЬЧЕ. Маркиза полагала, что при таких обстоятельствах ей было бы неприлично присутствовать на сегодняшнем вечере и поручила мне просить Её Величество королеву об извинении. Её Величество соблаговолила принять извинение. АТТАВАНТИ. Её Величество слишком добра. Маркизе надлежало явиться сюда и своим присутствием выразить протест против дерзкого бегства брата и тем самым резко подчеркнуть, что она не имеет ничего общего с его бегством… и что я также - в особенности я – тут ни при чём. КНЯГИНЯ. Этого никто и не подумает, маркиз. ТРИВУЛЬЧЕ. Вас все слишком хорошо знают. АТТАВАНТИ. Надеюсь… Но если бы вы, Тривульче, как следует исполняли свою обязанность, вы должны были бы сейчас же отправиться во Фраскати и привести сюда маркизу, хотя бы ночью… ТРИВУЛЬЧЕ. Попробуйте-ка сами, маркиз, привести сюда вашу супругу. Мне этого сделать не удастся. АТТАВАНТИ. Значит, друг мой, вы не имеете никакого влияния на мою жену? Сознайтесь, это довольно смешно… (Обращается к нему спиной, и Тривульче удаляется несколько сконфуженный; княгиня садится на диван, окружённая придворными.) ТРЕВИЛЬЯК. (вполголоса, Капреоле, подошедшему слева) Какой семейный диалог! АТТАВАНТИ. (обращаясь к нему и другим, которые его слушают) Известия, полученные сегодня, превосходны! Полная победа! Да, впрочем, и отовсюду… Сегодня я получил письма из Неаполя… Тоже с хорошими вестями. Крестьяне в некоторых местностях усмирены полковником Пеццо. ТРЕВИЛЬЯК. Виноват… Как фамилия полковника? КАПРЕОЛА. Пеццо. АТТАВАНТИ. (предупредительно) Иначе сказать: Фра Дьяволо. (Игравшие в середине расходятся.) ТРЕВИЛЬЯК. Это бандит? АТТАВАНТИ. Да, он самый… Ну, как вам сказать, прежде когда-то случалось, что он занимался невозможными делами. Но всё это давно забыто.. Со своими молодцами, этими честными разбойниками, он оказал такие услуги королю, что Его Величество произвёл его в полковники, дал ему в награду баронский титул и пожаловал ленту Св. Георгия. ТРЕВИЛЬЯК. (про себя) Ну, я бы ему не такую ленту пожаловал! АТТАВАНТИ. (переходя направо) От Его Величества получены тоже очень хорошие известия. Его Величество изволил недавно изловить осётра баснословной величины. ВСЕ (довольные). А… АТТАВАНТИ. Мне пишут, что леди Гамильтон ещё похорошела, и что адмирал Нельсон находится в настоящую минуту на острове Мальта, который временно занят англичанами. ТРЕВИЛЬЯК. Да, ждите, когда они его вам отдадут… АТТАВАНТИ. (сидя за средним столом, с которого игроки ушли) Собственно говоря, война вообще окончена… Жубер убит, Макдональд исчез, Массена разбит, Бонапарт разбит окончательно наголову. Положение Моро ужасно… (указывает, как на поле сражения, на стол, на котором играют) Мелас нападает на него с правого фланга, Крэй с фронта, Рейс подходит с тыла… Не пройдёт и двух недель, как мы окончательно разобьём французов в Рейне. ТРЕВИЛЬЯК. (взбешённый, сквозь зубы) Окончательно разобьёте? Загоните французов? Нет. Вам это никогда не удастся. Французы не такой народ! (Общее удивление.) АТТАВАНТИ. Что такое? ТРЕВИЛЬЯК. (громко) Вы, пожалуй, скажете, что вам стоит только показать свой живот, чтобы французы побежали, как зайцы? АТТАВАНТИ. Позвольте, однако… ТРЕВИЛЬЯК. Нет, маркиз, я не позволю, чтобы вы… (разворачивается к нему спиной и идёт налево) АТТАВАНТИ. (стоит смущённый) А я думал сказать ему приятное. ВСЕ. Да. АТТАВАНТИ. Нет, положительно, эти французы – сумасшедший народ!