Реглинда

Перед нами простодушное улыбающееся лицо смешливой по характеру молодой женщины, облик которой воспроизведён очень живо и непосредственно.

Несколько позднее, в последней трети XIII века, интерес к реальному миру и реальному человеку пробуждается и в итальянском изобразительном искусстве, которому вскоре суждено было стать высшим выражением культуры Возрождения. Здесь складывается художественное движение, получившее название Проторенессанс (в прямом переводе – Предвозрождение).

На исходной стадии развёртывания этого движения обнаруживаем явление, уже знакомое нам по искусству православия того же времени – «оживающая» икона. В ней начинается формирование образа ренессансной Мадонны (от итал. miа donna – моя госпожа). Причём итальянские мастера, в сравнение с византийскими, быстро обрели ещё большую свободу в отношениях со средневековой традицией, и здесь активнее заявили о себе сильные творческие индивидуальности. Одна из таких индивидуальностей – Симоне Мартини ([Симонэ], около 1284–1344), современник и друг поэта Франческо Петрарки, речь о котором пойдёт в скором времени.

Симоне Мартини

Мадонна

Художник пишет свою Мадонну на узорном золотом фоне, ещё сохраняя некоторую плоскостность фигуры и преобладание контурной линии (признаки средневековых изображений), но при этом всё здесь исполнено непринуждённости и той изысканной элегантности позы, которая выдаёт в изображённой скорее светскую даму.

Симоне Мартини

Благовещение

(1333)

В этой картине разрабатывается тот сюжет, который станет в последующем одним из самых распространённых в живописи Ренессанса: архангел Гавриил приносит деве Марии «благую весть». И здесь ещё присутствует некоторая плоскостность и бесплотность изображения, но это уже картина с чёткой композиционной расстановкой фигур и яркой живописностью. И ещё одно чрезвычайно важное качество явственно чувствуется в данной работе – неповторимая индивидуальность художника, утверждаемая через своеобразие его манеры: изысканное декоративное мастерство, утончённый колорит почти монохромной живописи, аристократизм линейных ритмов, высокая одухотворённость образа – этим Мартини почти за два столетия предвосхищал почерк выдающегося романтика Высокого Возрождения Сандро Боттичелли.

Самым значительным явлением Проторенессанса стало творчество Джотто (Джотто ди Бондоне [Бондонэ], 1266 или 1267–1337). В его фресковой живописи впервые для итальянского искусства произошёл безусловный разрыв со средневековыми традициями. С точки зрения этого разрыва симптоматична фреска «Св.Франциск, изгоняющий бесов из Ареццо» (Ареццо [Арэццо] – город в Тоскане; упоминаем об этом по той причине, что главным городом Тосканы является Флоренция, ставшая колыбелью и центром итальянского Возрождения).

Джотто

Св. Франциск, изгоняющий бесов из Ареццо

Перед нами не просто фантастический сюжет и живописание нечисти, как случалось в образцах «контркультуры». Здесь задаётся тема, созвучная будущим гуманистам с их отрицательным отношением к Средневековью как времени суеверия, темноты и невежества. Фреска обретает символический смысл: химерам и чертовщине не место в светлой и разумной жизни – её олицетворением выступает нарядный белокаменный город. Архитектурный фон едва ли не главное в этой фреске. И хотя в данной работе ещё немало условного (здания как бы игрушечные), однако происходит отказ от плоскостного изображения, строится реальное трёхмерное пространство с учётом перспективы и используется звучная, свежая, радостная цветовая гамма, корреспондирующая новому, жизнелюбивому мироощущению.

В ряде случаев можно говорить не только о жизнелюбии, но и о влюблённости в жизнь. Джотто щедро насыщает свои фрески пейзажем и бытовыми деталями, с видимым наслаждением пишет животных и птиц, обнаруживая самый живой интерес к земному, материально-предметному миру. И главное – он добивается жизненной достоверности в изображении человека, его чувств и переживаний.

Джотто