Двенадцать апостолов

(Византийская икона, XIV век)

Вот и здесь групповой портрет двенадцати апостолов превращается в живую сценку, где каждый из множества персонажей представлен в индивидуальном обличье и со своим поворотом головы, корпуса – ни одного повтора, и как мастерски проработано каждое лицо!

Среди мастеров времени перехода от Средневековья к Возрождению яркой, ошеломляющей новизной художественных решений выделился Феофан Грек (вторая половина XIV века). Он начинал в Византии, а вторую родину обрёл на Руси, где его творчество произвело огромное впечатление (именно здесь он и получил прозвание Грек). Феофан принёс в живопись православия страстную взволнованность, сильнейшую экспрессию, динамизм и свободу композиции.

Его искусство дало толчок новому этапу развития русской живописи. Один из примеров – икона «Преображение», выполненная в мастерской Феофана Грека (возможно, принадлежащая и ему самому).

Преображение

Согласно Евангелию, Христос, взяв трёх учеников, возвёл их на гору, где предстал перед ними преображённым: его лицо просияло как солнце, одежды сделались белыми как свет; ученики в испуге пали ниц, закрыв лица. В сравнении со средневековыми иконами находим здесь полную свободу поз и жестов, неожиданность и остроту ракурсов, чрезвычайное обогащение колорита.

Как раз в Новгороде, где работал Феофан, и начинался раньше всего отход от устоявшегося канона в русской иконографии. В традиционные схемы вторгается реальная жизнь, в изображениях появляются животные, пейзажные фоны, здания, бытовые подробности. Один из опытов такого рода – «Чудо о Флоре и Лавре».

Чудо о Флоре и Лавре

(Новгородская икона, конец XV века)

В верхней части иконы (так и хочется сказать, картины) – Флор и Лавр, покровители лошадей, и эти святые ходатайствуют за них перед архангелом. На переднем плане – беседующие всадники, пасущиеся лошади, элементы пейзажа. Всё названное передано живо, непосредственно, красочно, в яркой цветовой гамме.

Вершиной русской живописи времён Возрождения стали произведения Андрея Рублёва (начало XV века). Внешне его творчество как бы подчинено традиции и канону. Однако по внутреннему своему содержанию это явление совсем иного порядка. Условность иконописного изображения Рублёв преобразует в высокую обобщённость – именно тот признак, которым определяют лучшие произведения итальянской живописи Ренессанса (Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело и, кстати, это имена, появившиеся столетием позже Рублёва). И ещё одно коренное свойство сближает его творения с искусством художников Возрождения – ярко выраженная гуманистическая направленность. В его образах не остаётся и следа от неприступности святых в изображениях предшествующего времени. Всем своим существом они обращены к людям, несут на себе печать глубокой человечности.

Андрей Рублёв

Апостол Пётр

(Фрагмент фрески «Идут святые в рай»)

Столь характерные для Рублева обобщённость и гуманистическая направленность предстают здесь как пронзительный в своей щемящей проникновенности лик страдающего русского человека, вырастающий до значения страждущего лика Руси, образа извечной несчастной доли Русской земли, обречённой на тяготы и печали.

Ещё одно высокое обобщение находим в иконе Рублёва «Спас».

Андрей Рублёв

Спас

Образ Иисуса предстаёт здесь как олицетворение русской духовности: лик строгий, истовый, взыскующий, не приемлющий ничего суетного и преходящего. Даже сильные повреждения, нанесённые временем этой иконе, по-своему «работают» на символический образ: это как бы та опала, те гонения и бичевания, которым постоянно подвергается на Руси правдивое, праведное слово. Однако сохранилось главное – сам лик, словно подтверждающий, что истина каким-то чудом всё-таки живёт.

Этот образ несёт в себе и ещё одну обобщающую мысль: каким-то чудом живёт и сама Русь. Есть в её корнях нечто, помогающее выстоять в любых обстоятельствах. Об этом нечто, которое невозможно выразить словами, безглагольно вещает рублёвская «Троица».

Андрей Рублёв

Троица

(начало 1410-х годов или 1422–1427)

Главная, знаменитейшая из работ мастера воспринимается олицетворением лучших сторон русской души, символом её миролюбия, доброты и долготерпения. Три ангела, восседающие за тихой, сокровенной беседой – это и ещё одна, столь характерная для русского менталитета «троица»: вера, надежда, любовь. Как художник утверждает эти устои? Во-первых, проникновенным лиризмом настроения, мягкостью и поэтичностью линий, движением круга, который образуется соотнесённостью фигур. А во-вторых, благозвучием и чистотой палитры (сочетание тёплых, нежных тонов, создающее ощущение гармонии и удивительной просветлённости).

Сходная настроенность проникала и в знаменное пение этого времени. Сейчас прозвучит один из пасхальных напевов XVI века – своего рода русское «Ave Maria» с характерным для него просветлённым, гармоничным звуковым строем. В целомудренной чистоте и красоте преломились черты вдумчивости и глубины русской души.