Лекция х. Исторический синтез в перспективе «долгого времени»: новые подходы

В пёстрой палитре красок, характеризующих современную историографическую ситуацию, всё отчётливее проступают макроисторические тона, позволяющие говорить о новом витке интереса к крупномасштабным построениям, ориентированным на выявление общих закономерностей исторического процесса. Это, однако, не реанимация броделевской «глобальной истории» и близких ей проектов. Скорее, речь может идти об их переосмыслении в свете новых социальных и научных реалий. Такие построения имеют давнюю традицию, уходящую своими корнями к Геродоту, стремившемуся в своей знаменитой книге выявить общие законы, управляющие судьбами людей и самой человеческой историей. В современной науке эта традиция прочно увязывается с именами Маркса, Броделя и других создателей широких историко-социологических полотен, базировавшихся на прогрессистско-рационалистических принципах научного познания.

В этой лекции я охарактеризую дальнейшее развитие указанной традиции на двух ярких примерах новейших макроисторических подходов, воплощённых в концепции миросистемного анализа и теории цивилизаций. Их приверженцев - историков, социологов, этнологов, представителей других гуманитарных дисциплин - при всём различии их общенаучных взглядов объединяет убеждение в необходимости создания на междисциплинарной основе целостного образа Истории в органическом единстве прошлого, настоящего и будущего и выработки с этой целью адекватного методологического инструментария исторического анализа.

437

Подчеркнём существенную черту этих подходов, указывающих не только на движение истории к социальным наукам, но и на обратное движение, являющееся не менее важным для оценки современной историографической ситуации. Тем самым проблема междисциплинарности приобретает новый аспект. Если до этого она рассматривалась в наших лекциях под углом зрения обращения истории к социальным и гуманитарным наукам, то сейчас речь пойдёт о включении этими последними исторического измерения как базового в их социокультурных проектах, эффективно использующих язык долгого социально-исторического времени. Сам этот факт может рассматриваться как свидетельство возросшего в годы историографической революции научного потенциала истории. Вопреки постмодернистским попыткам «убийства истории» как науки, её научность явилась фактором трансформации социальных наук, их историзации.

Проиллюстрируем этот процесс на примере социологии, где он проявился особенно явственно. Говоря словами классика современной американской социологии Ч. Тилли, в этой науке совершается процесс «великого возрождения исторического мышления и исторического исследования». Впрочем, речь даже идёт не о возрождении, уточняет он, а о новой отправной точке, так как до 1960-х гг. «в стандарте социологии было слишком мало истории, чтобы (было чему. - Б. М.) возродиться» ¹. Эту мысль конкретизирует другой выдающийся социолог Р. Коллинз. Называя период, начавшийся с середины 1960-х гг., «Золотым веком макроистории», главным стилем которой «является взаимодействие веберовских и марксистских идей», он усматривает его суть в том, что история стала «макроскопом для социологических теорий», т.е., поясняет автор, «институтом для изучения политических и экономических структур» ².

Логической кульминацией этого «Золотого века» стало бы слияние обеих дисциплин в единую историческую науку об обществе.

438

С большой эмоциональной силой убеждение в этом выразил тогдашний президент Международной социологической ассоциации И. Валлерстайн. Выступая на конференции, посвященной будущему социологии, он предрекал: «По моему убеждению, социологии в XXI в. больше не будет. Либо будет воссоздана единая, не поделённая на отдельные дисциплины социально-историческая наука, рассматривающая человечество в перспективе эволюции исторических систем, либо нас заслуженно разгонят за увлечение схоластикой» ³. Мнение И. Валлерстайна представляет особенный интерес, так как в его творчестве это убеждение воплотилось в органическое единство теоретико-методологических взглядов и исследовательской практики.