§ 5 Исторический очерк Тиры (86—214 гг. Н.Э.)

С момента включения Тиры в число городов Мезии она разделяет судьбы последней, но недостаток источников не позволяет подробно проследить политическую историю города со времени разделения Мезии на две провинции в 86 г. и до первого крупного столкновения римлян с варварами в 214 г. в непосредственной близости от города. В некоторых фрагментированных надписях содержатся, правда, упоминания военных кораблях и моряках, о воинах, о боевом строе или лагере, даже возможно, о нападении врагов, но документы настолько повреждены, что отнести подобные указания к каким-либо историческим событиям нельзя.

Разделение созданной первоначально как единое целое провинции Мезии на Верхнюю и Нижнюю было тесно связано со всей военно-политической обстановкой на Нижнем Дунае в 70-х годах 1в. Во время этого мирного десятилетия, как можно полагать, завершается процесс складывания державы данов, богатые земли которых давно привлекали римлян. С начала правления Домициана (сентябрь 81 г.) в Мезии начинают сосредоточиваться римские войска, и даки решились предупредить готовящееся нападение: зимой 85/86 г. они: перешли Дунай, разгромили римскую армию и убили легата Мезии Оппия Сабина, бывшего в 84 г. ординарным консулом вместе с императором. Последний прибыл в Мезию и поручил ведение боевых действий префекту преторианцев Корнелию Фуску, который вытеснил даков на левый берег Дуная, но был окружен и уничтожен со своими войсками в Дакии. Во время этих событий выдвинулся дакийский предводитель Декебал, потерпевший, впрочем, в дальнейшем поражение от римского военачальника Теттия Юлиана. В 89 г. был заключен мир, и хотя Домициан торжественно отпраздновал триумф, по свидетельству Кассия Диона римляне согласились выплачивать Декебалу субсидии. Освобожденная от неприятелей Мезия еще до гибели Фуска была разделена на две самостоятельные провинции, и Тира оказалась с этого времени в составе Восточной — Нижней по римской терминологии — Мезии. Нет необходимости излагать дальнейший ход Дакийских войн при Траяне, завершившихся к 106 г. подчинением страны и организацией на ее территории провинции Дакии. О роли Тиры во время этих событий можно судить по тому, что эмиссия монет была прекращена, а в конце правления Траяна в городе стоял римский гарнизон — вексиллатион V легиона и присоединенные к нему вспомогательные отряды. Начальник этого отряда воздвиг от имени легата Нижней Мезии Помпея Фалькона, участника Дакийской войны, почетную надпись в честь императора.

Если упомянутое посвящение является делом римского гарнизона, то это не означает, что верхушка тирасских граждан не разделяла чувств и настроений воинов. Осенью 117 г., когда только что вступивший на престол Адриан поспешил из Малой Азии, где его застало известие о смерти Траяна, в Дакию, откуда поступали тревожные известия.о полых волнениях среди задунайских племен, граждане Тиры откликнулись установкой статуи нового императора с верноподданической надписью. По расчетам современных исследователей, Адриан прибыл па берега Нижнего Дуная в ноябре 117 г. и оставался здесь до лета 118 г., когда онг узпав о заговоре в Риме, двинулся через Иллирик в столицу. Зная любознательность Адриана и его страсть к путешествиям, можно согласиться с предположением, что если не в этом году, то во время пребывания на Дунае в 123/124 гг. император посетил Тиру, и вполне вероятно, что во время одного из этих посещений в городе была возобновлена чеканка монеты, приостановленная в годы Дакийских войн.

Во времена Антонина Пия в положении Тиры произошли некоторые изменения — этот император подтвердил право тирасских граждан на льготы при ввозе и вывозе облагаемых пошлинами товаров; поскольку при этом упоминается имя легата Нижней Мезии Антония Гибера, подтверждение доляшо быть отнесено ко времени его наместничества, то есть к 138—139 гг. С этим следует связывать и особые почести, декретированные городом в адрес императора; при этом впервые в практике тирасского монетного двора на монетах появляется изображение наследника престола Марка Аврелия. В честь обоих носителей верховной власти известны и латинские посвятительные надписи от имени тирасского гарнизона. Из этого, разумеется, не приходится заключать будто Тира только при Антонине вошла в состав провинции Мезии.

При преемниках Антонина Римская империя все более и более приближается к кризису, что выразилось, между прочим, и в ухудшении положения на ее северных границах. К сожалению, мы не располагаем данными о том, как отразились на жизни города и окружавших его племен события, связанные с Маркоманнскими войнами (166 —180 гг.). Главным театром военных операций в этот период был среднедунайский участок лимеса и основная тяжесть ведения войны легла на плечи легионов Ноника, Паннонии и отчасти Дакии 1167,но и расположенные в обеих Мезиях войска должны были выделять отряды на помощь действующим армиям, а V легион с конца 60-х годов II в. был, как отмечалось, в полном составе переведен в Потаиссу. Одновременно отряды дунайских легионов принимали активное участие и в войнах Луция Вера на Востоке против парфян. Все это значительно облегчало немирным соседям империи их нападения на нижнедунайском участке границы; надписи из Трезмиса и из окрестностей Измаила на Дунае показывают, что наместник обеих Паннонии, зять императора Марка Аврелия Клавдий Помпеян контролировал боеготовность нижнедунайского лимеса. Эти мероприятия оказались, впрочем, не особенно эффективными, что проявилось еще при Марке во время войны с костобоками. Это племя, обитавшее в Прикарпатье и входившее в большой племенной союз, вступивший в борьбу с Римом, вторглось в 170 г. на римскую территорию (примерно в районе впадения Сирета в Дунай). Затем мы находим сведения об их продвижении через Добруджу, где, по-видимому, костобоки не встретили сильного сопротивления, а после этого устремились на юг, перевалили главный Балканский хребет, пересекли Фракию, Македонию и достигли Аттики. Здесь этот набег завершился, и костобоки вернулись на свою территорию, где вскоре были разгромлены вандалами.

Сохранение римских позиций на Нижнем Дунае потребовало уже при последних Антонинах значительного напряжения военного потенциала и немалых организационных усилий. О положении Тиры в это время известно, что в годы правления Марка Аврелия (161—180 гг.) город не выпускал монет, но пошлинные привилегии граждан были снова подтверждены, функционировали все органы власти. При первых Северах город переживает временный подъем. Раскопки позволяют судить о продолжающемся строительстве, Септимию Северу (193— 211 гг.) и его сыновьям посвящается,— быть может, в связи с пребыванием императора в Нижней Мезии в год его совместного консульства с Каракаллой в 202 г. — монументальный алтарь с надписью, и тогда же появляются две серии монет, явно носящие парадный характер. В дальнейшем объем монетной чеканки был снова увеличен. Это обстоятельство не свидетельствует о расширении рыночных связей и может расцениваться, как и увеличение выпуска монеты Маркианополя, Никополя и греческих городов Добруджи, как мероприятие, связанное со всей финансовой политикой империи: изменение системы анноны и значительное увеличение оплаты воинов, отразившиеся на положении населения провинции, заставляют римскую администрацию расширять чеканку городской меди, необходимой для облегчения расчетов гарнизонных солдат на рынке. Впрочем, рост дороговизны и замена денария антонинианом, а затем катастрофическое обесценение последнего приводят в середине III в. к повсеместному прекращению локальных эмиссий.

Ухудшение положения провинциальных городов прослеживается и по надписям Тиры. В том же 202 г. ей пришлось испытать ограничение столь существенной функции городских властей как право предоставления гражданских прав. В рескриптах Септимия Севера и его сына на имя Овиния Тертулла, занимавшего пост легата Нижней Мезии в 198—202 гг., подчеркнуто чтобы впредь постановления о принятии в число граждан были предоставляемы на благоусмотрение влиятельнейшего правителя провинции» и в соответствии с этим «влиятельнейшему легату и другу» императоров надлежит подтверждать соответствующие постановления городских властей «особым декретом». Хотя такое вмешательство во внутренние дела города мотивируется чисто фискальными соображениями, оно тем не менее становится нормой, ущемляющей правовую активность городских органов власти. Свобода от пошлин, ранее установленная для граждан Тиры, также ставится при первых Северах под строгий контроль администрации: беспошлинность формально признается, но граждане, пользующиеся этим правом, должны помнить о необходимости предъявлять товары надлежащим властям, «по прежнему обычаю, для различения подлежащих оплате пошлиной товаров».

Являясь одним из дальних городов Нижней Мезии, Тира поддерживала с другими провинциальными центрами тесные отношения; оттуда поступали произведения скульптуры, керамика, металлические изделия. Известны и случаи обнаружения в Тире псевдоавтономной томитанской монеты I — II вв., монеты Никополя-на-Истре времени Септимия Севера и плохо сохранившейся монеты одного из городов Нижней Мезии. Связи Тиры с провинцией прослеживаются и в неэкономической области — во времена Северов заслуженный ветеран Аврелий Флавии, уроженец Эска, был членом тирасского совета, а его коллега по должности воздвиг в его честь алтарь. Тирасский гражданин Аврелий Гераклид в эти же годы хоронит в Одессе своего скончавшегося сына, другой гражданин Тиры Аврелий Фордигал устанавливает в том же Одессе надгробный памятник своей дочери; вышедшей замуж за одессита. Нелишне отметить, что вместе с большой группой балканских, малоазийских и северопонтийских городов Тира принимает участие в чествовании ольвиополита Теокла; с другой стороны, два неизвестных по именам тирасских гражданина были в разное время удостоены почетных декретов в Херсонесе, причем уцелевшие обломки обеих надписей указывают, что они оказывали услуги приезжавшим в Тиру херсонеситам. О взаимных посещениях граждан Тиры, Ольвии и Херсонеса позволяют догадываться также находки тирасских монет в Ольвии и в Херсонесе, а ольвийских и херсонесской — в Тире.

Слабее прослеживаются в рассматриваемый период более поздние связи Тиры. Кроме отмеченных выше италийских бронзовых сосудов, южнопонтйских амфор и краснолаковой столовой посуды следует назвать находки фессалоникской монеты II в. и милетской монеты с портретом Юлии Домны (не опубликована). О том, что традиционные взаимоотношения с Милетом не прерывались в римское время, позволяет догадываться участие милетян наряду с гражданами Тиры в чествовании ольвиополита Теокла; об этом же свидетельствует тот факт, что мужем тирасской гражданки Лафаейи, скончавшейся в Афинах, был милетянин Гермей. Сохранение за гражданами Милета права на вступление в брак в среде граждан Тиры не предполагает, как в случае с Одессом, обязательного заключения особого соглашения, но может рассматриваться как последнее указание на прочную связь Тиры с ее древней метрополией.