14. Понятие идеального типа. Идеальный тип как теоретический элемент социального знания. Идеальные и реальные типы (в. Ойкен).

Наука конца XIX — начала XX вв. стремилась погрузиться в единичные явления и охватить многообразие поведения людей в истории. В этом была ее сила и ее слабость. Ее сила в том, что она побуждала размышлять о многообразии исторического мира и его форм. Ее слабость в том, что она слишком далеко заходила в своем стремлении, усматривала в людях отдельных эпох одни лишь различия и совсем не замечала того, что определенные простейшие свойства человека неизменны. На этом пути историзм вообще утратил способность понять человека. Он видел не живых людей, а лишь смену схематичных исторических фигур. Так возникли чуждые реальной истории антитезы, подобные противопоставлению "принципа удовлетворения потребностей" и "принципа максимизации прибыли", и предпринимаемые со всей серьезностью попытки определить экономический дух целых эпох тем или иным термином.

Индивидуализированная история конца XIX — начала XX вв., поглощенная выявлением специфики отдельных исторических эпох и отдельных наций, представляла собой, как известно, реакцию на науку XVII—XVIII вв. В ней господствовало убеждение — независимо от того, идет ли речь о Декарте, Канте или об экономистах-теоретиках, — что все различия индивидуальностей, какими бы сильными они ни были, не достигают глубинной сути человека, которые во все исторические периоды останется неизменной. Это воззрение нередко приводило к недооценке особенностей отдельных наций, периодов и личностей. Хозяйствующий человек также рассматривался экономистами-классиками в качестве неизменной фигуры, которую они предполагали встречать всегда и повсюду. Вместе с тем тогдашняя наука не была — подобно более поздней — слепа в отношении фундаментальных, постоянных, наиболее существенных свойств человека. В этом была ее сила и в этом отношении она достигла большего в познании человека, чем историзм.

Правильное познание хозяйствующего человека обеспечивается синтезом обоих подходов.

Понятие типа получило определенное научное содержание у Платона, и прежде всего у Аристотеля. Аристотель употребляет его, стремясь во всех своих исследованиях соединить отдельные элементы в единое целое. Тип находится между единичным и общим. "Он хочет отыскать в большой массе явлений общие черты и типы, свести родственное воедино и благодаря этому сделать его объяснимым, обобщить проблемы и тем самым приблизиться к их разрешению" (Eucken R. Die Methode derAristotelischen Forschung. 1872. S. 44 f.). О словоупотреблении у Аристотеля: Bonitz. Index Aristotelicus (тюто£). Типы Аристотеля близки, следовательно, к "реальным типам". "То обстоятельство, что указанное понятие (типа) почти одновременно появляется в самых различных областях зоологии, ботаники, кристаллографии, химии, языкознания, относится к наиболее значительным явлениям в новейшем развитии наук" (Wundt W. Logik И. 3 Aufl. S.55). Одновременно, если дополнить Вундта, применение понятия "тип" пробивает себе дорогу в истории, психологии, педагогике и национальной экономии (для ориентации: Seiterich E. Dielogische Struktur des Typenbegriffs bei W.Stern, E.Spranger undM.Weber. 1930). В большинстве своем это реальные типы. Об образовании идеальных типов Макс Ве-бер пишет: "Он (идеальный тип) вырабатывается путем одностороннего выделения одной или нескольких точек зрения и сведением в единый мысленный образ рассеянных и дискретных отдельных явлений, которые соответствуют этим односторонне выделенным гипотезам. Такие явления встречаются где-то чаще, где-то реже, а кое-где и совсем не встречаются. В своей понятийной чистоте этот мысленный образ не может быть обнаружен эмпирическим путем нигде в действительности, он есть утопия, и перед историком встает задача установить в каждом отдельном случае, насколько реальность приближается к этому идеальному образу, насколько, следовательно, характер экономических отношений в некотором городе может рассматриваться в понятийном смысле как "городское хозяйство" (Gesammelte Aufsatze zurWissenschaftslehre. 1922. S.189 ff., 275 ff., 372 ff.; Wirtschaft undGesellschaft. 1922. S.9 ff.). To, что Вебер говорит о создании идеального типа, является незаконченным наброском. Но и к тому, что сказано, можно предъявить много претензий. Вебер не понял фундаментального различия между реальными и идеальными типами, логического характера обоих типов и различия способов абстракции, ведущих к образованию каждого из них. Вследствие этого содержание понятия идеального типа остается у него неопределенным. Правда, он подверг критике широко распространенное злоупотребление реальными типами (см. выше с. 82), однако одновременно он принял экономические стадии Бюхера и пытался интерпретировать их в качестве идеальных типов (например, см.: Handwbfterbuch der Staatswissenschaften. 3 Aufl. Art. "Agrargeschichte desAltertums"). Средневековое "городское хозяйство" он безосновательно называл идеальным типом наряду с хозяйством Робинзона, являвшимся подлинным идеальным типом. Это способствовало частому смешению идеальных и реальных типов, о чем мы уже говорили (например, в прим. 24). Критика Макса Вебера необходима потому, что его взгляды на образование типов сегодня еще господствуют и выяснение этого важного комплекса проблем невозможно без разрешения спора с Максом Вебером. При этом речь идет не о том, чтобы создать новое понятие идеального типа, противостоящее веберовскому, а о том, чтобы дать точное и полное определение тому, что Вебер видел смутно и фрагментарно (о Максе Вебере см.: Pfister В. Die Entwicklung zum Idealtypus. 1928; v.Scheltmg. Max Webers Wissenschaftslehre. 1936. S.319 ff.). Что касается самого термина, то Зигварт (Logik II. 2.Aufl. 1893. S.240 f.) говорит о типах, "которые мы рассматриваем как совершенно идеальные, чтобы соизмерять с ними и оценивать отдельные экземпляры". Г.Еллинек в своем "Всеобщем учении о государстве" многократно прибегает к понятию "идеальный тип" и пытается дать ему точное определение (например, 2.Aufl., 1905, S.32 ff.). У Г.Еллинека М.Вебер перенял само понятие и его содержание. Учение Вебера о типах имело примечательный эффект: его не только перенимали со всеми его большими недостатками, но И верили, что Вебер "открыл" идеальный тип. В этом последнем заблуждении нет вины самого Вебера. Он сам настойчиво подчеркивал, что теоретическая мысль задолго до него имела дело с идеальными типами. Уже классики пользовались подобными воображаемыми моделями. Например, это блестяще получалось у Тюнена, который сделал несколько тонких замечаний и о логическом характере этих моделей (см.: предисловие ко второму изданию его "Изолированного государства". Далее: Senior. Lectures on Political Economy. 1852; Mill J.St. Logik. 5.Aufl. 6.Buch. 9.Kap. § 3). Излишне особо указывать, что идеальные типы использовались в современных теоретических исследованиях. Во всяком случае это часто происходило без четкого понимания их логического характера.

К вопросу о различии между "реальным" и "идеальным типом": "домашнее хозяйство" Бюхера является реальным типом. С помощью этого типа изображается (экономическая реальность древнего мира и раннего средневековья. Напротив, "изолированное государство" Тюнена, т.е. государство, в котором имеется один большой город, расположенный в центре плодородной местности с совершенно одинаковой почвой, которое полностью отделено от остального мира неосвоенными пустошами и где повсюду господствует полная конкуренция, является идеальным типом, который используется в качестве воображаемой модели. Своим изолированным государством Тюнен не изображает реальную действительность и даже не стремится к этому. Но он пришел к этому типу, исследуя конкретную экономику; с его помощью выделяется одна сторона конкретной экономики, и теоретические положения, разработанные на этом идеальном типе, применяются для раскрытия конкретных взаимосвязей. Точно так же мы находили структурные формы — экономические системы, формы централизованно управляемой экономики, рыночные формы, денежные системы, короче, весь морфологический аппарат, исследуя факты. Именно там они и находятся, и там их должна открыть наука. Но эти структурные формы существуют там не в чистом виде, а в самых различных сочетаниях друг с другом —. обстоятельство, с которым мы очень часто встречались. Четко выделяя каждую из них в отдельности, т.е. мысленно высвобождая их из того сплава, в котором они находятся в реальной экономике, и таким образом получая их в чистом виде, мы становились обладателями типов, каждый из которых в отдельности не отражает экономическую реальность; они "идеальны" скорее в логическом смысле. (Таким образом, противопоставление "реального" и "идеального" в реальном и идеальном типах имеет логическую природу. "Идеальный", как и "реальный", употребляется здесь не в собственном смысле слова. Идеальный тип не является идеалом совершенства. Это не этическое понятие.

Был поставлен вопрос, как "чистые формы" или "идеальные типы" соотносятся с "моделями". Теперь уже ясно: чистые формы, которые наука методом выделяющей абстракции выводит из реальной экономики, используются в качестве моделей, с помощью которых делаются теоретические выводы. Например, в современной экономике и в экономике прошлого встречается "монополия предложения". Эту чистую форму, часто сливающуюся с другими формами, мы выделяем как идеальный тип и используем в качестве модели, т.е. как точно определенное сочетание условий, применительно к которому теория монополии предложения делает вывод, какими будут цена и объем предложения. Следовательно, правильно выработанные модели являются не "сконструированными моделями", как их называли, а как раз наоборот.

Если модели просто "устанавливаются", т.е. конструируются a priori, как это много раз происходило и происходит в отношении рыночных форм (примеры в прим. 34), то можно, конечно, сконструировать сколько угодно моделей. Но их ценность для процесса познания невелика, а выработанные на их основе теоретические положения неприменимы. Подобные модели являются игрой разума. Они напоминают шахматы. Там люди установили определенные правила; разум и комбинационные способности могут теперь полностью раскрыться в игре. Никто не утверждает, что шахматная игра отражает реальную действительность или непосредственно полезна для процесса познания. Столь же мало пользы от мысленной игры с априорно установленными моделями.

Усвоение учения о типах и всего морфологического анализа вызывает еще кое-где определенные трудности. Это и понятно. Выделяющая абстракция и открытие в реальной действительности форм порядка чужды всем тем, кто привык соединять непроанализированные факты в "стадии" или "стили" и обходиться глобальными обозначениями вроде "капитализма" и т.п. Эти трудности нельзя преодолеть в чисто литературной дискуссии. Для того чтобы найти рыночные формы и все другие типы, теоретикам национальной экономии необходимо решиться работать с самой реальной действительностью, морфологически исследовать производства и домашние хозяйства, а также отказаться от беспредметных дискуссий. Если доминирует централизованно-административное хозяйство, как это имеет место на востоке Германии после 1945 г., то ход развития и его последствия будут иными, нежели после 1918 г., когда установленные в денежном исчислении репарации должны были выплачиваться преимущественно рыночными методами, т.е. когда для мобилизации средств был приведен в действие механизм цен. Но точно описать и объяснить ход событий и общеэкономическое воздействие репараций в хозяйственных порядках рыночного типа можно лишь в том случае, если определены доминирующие рыночные формы и денежные системы. Осуществление односторонних выплат и их воздействие на экономику в решающей мере зависят от того, господствует ли в ней монополия, олигополия или конкуренция, реализованы ли рыночные формы в равновесном состоянии или нет, связаны ли деньги с определенным товаром или возникают через кредит. Только применение морфологическо-теоретической системы позволяет объяснить, например, совершенно различные последствия французских репараций после 1871 г. и немецких после 1918 г. Или вообще чрезвычайно сильное воздействие "репараций" на общеэкономический процесс в третьем десятилетии нашего века. В рамках других денежных систем и рыночных форм ход событий и их последствия были бы иными. Следовательно, литература о дани, репарациях и т.д. остается поверхностной, если она не выявляет структуру порядка реальной действительности, в которой фактически осуществляются эти односторонние выплаты.

Формы порядка следует искать в реальной экономической действительности; в соответствующий момент она имеет определенную упорядоченную структуру. В этих формах протекает повседневная хозяйственная жизнь. Если мы не распознаем эти формы, значит, мы отказываемся от познания экономической действительности.

Весьма метко сказал Гете: "В теории самой по себе нет никакого проку, кроме того, что она заставляет нас верить во взаимосвязь явлений" (Maximen undReflexionen. Jubilaumsausgabe. IV. S.231). Следует упомянуть здесь и Шиллера. Он в высшей степени впечатляюще различает три ступени познания: для обычного эмпиризма, "который не выходит за рамки эмпирического феномена", восприятие "всегда имеет отдельный и случайный характер". Обычному эмпиризму доступен лишь "один-единственный элемент опыта, а значит, недоступен никакой опыт". Рационализм ищет "причинную связь явлений". "Эта функция разума, по моему мнению, необходима и является conditio sine qua поп* любой науки". "Однако рационализм склонен жестко разъединять то, что в природе связано между собой". Лишь третья ступень — "рациональный эмпиризм", как называет ее Шиллер, — объединяющая обычный эмпиризм и рационализм, является методом научного познания. "Таким образом мы обнаруживаем, что только полное развитие свободных мыслительных сил вместе с чистейшей высокоразвитой способностью чувственного восприятия ведет к научному познанию" (Письмо к Гете от 19 января 1798 г.).