2.11. Вопросы теории и практики применения тактических средств при расследовании преступлений в некоторых зарубежных странах.

Процесс познания тесно связан со сравнением. Сравнение определяется как сопоставление чего-либо с целью установления сходства и различия. Сравнить – значит отличить нечто как равное себе от другого, а также найти в другом то же самое или сходное с ним. Сущность сравнительного метода заключается в познании действительности посредством сопоставления неизвестного с известным, уяснения качеств изучаемого явления путем соизмерения с подобными или иными качествами другого явления. Сравнительный метод как способ познания позволяет исследовать не только вопросы теории, но особенности практической деятельности. Поэтому сравнительные исследования играют не только научно-познавательную роль, но и несут значительную практико-прикладную нагрузку. Сравнительный метод применим в исследовании, как вопросов теории криминалистики, так и практики применения криминалистических рекомендаций при расследовании преступлений. В зарубежных криминалистических исследованиях имеются такие позитивные элементы, которые могут быть использованы отечественной криминалистикой и следственной практикой.

Специфика предмета исследования (вопросы теории тактического обеспечения расследования преступлений и практики применения тактических средств следователем) побуждает взять за основу функциональный подход к его сравнительному исследованию. Такой подход предполагает анализ функционирования предмета исследования в определенных социально-политических условиях. Это позволит проанализировать не только сущность и специфику тех или иных тактико-криминалистических рекомендаций, но и проследить особенности практики их реализации при расследовании преступлений в некоторых зарубежных странах.

При производстве допроса важное значение имеет умелая помощь следователя допрашиваемому, желающему дать правдивые показания, но заблуждающемуся при описании элементов обстановки, связанной с совершением преступления. В качестве тактических приемов, направленных на оказание помощи допрашиваемому польские криминалисты рекомендуют использовать при допросах по делам об автотранспортных происшествиях различные наборы красок, лаков, которыми покрываются автомашины, применять макеты автотрасс и муляжи автосредств, при помощи которых допрашиваемому бывает легче восстановить картину автопроисшествия.

С целью оказания помощи допрашиваемому при вспоминании примет лица, совершившего преступление, венгерские криминалисты рекомендуют тактические приемы, основанные на использовании комплектов мозаичного портрета, облегчающих допрашиваемому процесс восстановления внешних особенностей личности виновного и способствующих снижению вероятности заблуждений при даче показаний допрашиваемым и восприятии их следователем.

В случаях, когда к уголовной ответственности привлекаются несколько обвиняемых соучастников по уголовно-процессуальному законодательству Болгарии следователь допрашивает их по отдельности и принимает все меры к тому, чтобы допрошенные соучастники не встречались с недопрошенными. Вместе с тем, в Болгарии следователь вправе допросить обвиняемого в присутствии других обвиняемых по данному делу, если он полагает, что это необходимо для установления объективной истины. Таким образом, в болгарской следственной практике допустимыми являются тактические средства, применение которых связано с использованием присутствия при допросе обвиняемого его соучастников. Для сравнения – в отечественной следственной практике использование фактора присутствия и воздействия одного соучастника на другого допускается лишь при производстве между ними очной ставки.

Специальные исследования позволяют сделать вывод о том, что некоторые зарубежные криминалисты признают допустимыми провокационные тактические средства при расследовании дел политического характера. Так, если подследственный входит в оппозиционную партию, следователю рекомендуется прикинуться оппозиционно настроенным к существующему порядку, чтобы расположить допрашиваемого к откровенности и таким путем извлечь необходимые сведения.

В ряде зарубежных стран криминалистика развивается как полицейская техника, удаленная от правового контроля и являющаяся «внутренним делом» полиции. Криминалистику, в частности, характеризуют как искусство ведения следствия, не считая ее наукой. Так, австрийский криминалист Т.С.Гессвайн-Зайко полагает, что тактика допроса не является наукой, а представляет собой исключительно тонкое искусство.⁵⁷

Сведение тактики допроса к искусству дает существенные удобства, поскольку допрос оказывается освобожденным от стесняющих его научных положений и правовых норм. Характерно, что в своих исследованиях некоторые зарубежные криминалисты очевидно руководствуются философией прагматизма, заменяя принципы законности принципами целесообразности. Так, например, в США распространена такая практика, когда вопрос о законности и обоснованности обыска решается на основании того, найдено ли при этом искомое или нет – если в ходе обыска искомое обнаружено, значит этот обыск произведен обоснованно и законно.

Выбор тактических приемов расследования преступлений в зарубежных странах прежде всего зависит от усмотрения сотрудников полиции. Согласно уголовно-процессуальному законодательству Германии перед допросом подозреваемому должно быть сообщено, в совершении какого преступления он подозревается и разъяснено право давать объяснения по существу подозрения и не отвечать на вопросы по данному делу. Однако нарушение этих требований закона не влечет никаких правовых последствий. В американской криминалистической литературе отмечается, что малообразованный подозреваемый вообще не поймет смысла сделанного ему разъяснения процессуальных прав, а тот, кто поймет, получит от него мало пользы, поскольку для него основная проблема – решить, что делать с этими правами.

Правовой теории и практике органов юстиции некоторых зарубежных государств характерно толкование уголовного процесса как борьбы, состязания, а также отрицание презумпции невиновности и замена ее презумпцией виновности. Если в суде обвиняемый еще презюмируется невиновным, то в полицейском участке следователь, стремясь добиться сознания, исходит при допросе из предположения, что подозреваемый виновен. Поскольку в уголовном процессе США, Германии, Австрии и некоторых других стран сознание обвиняемого рассматривается как достаточное для осуждения решающее доказательство, полиция этих государств стремится во что бы то ни стало добиться признания обвиняемого, используя различные тактические средства. Вопрос о доказательственном значении показаний обвиняемого неизбежно сводится к вопросу о критериях допустимости его сознания. Традиционно допустимость сознания обвиняемого связывается с его добровольностью. Следственная практика и криминалистическая теория ряда зарубежных стран понятию добровольности сознания придали чрезвычайную расплывчатость. В результате добровольность оказалась совместимой с применением к обвиняемому недопустимых тактических средств. Так, Д.Уигмор допустимость сознания обусловливает следующими предпосылками: 1/ существовало ли принуждение вообще; 2/ явно ли оно было выражено; 3/ мог ли обвиняемый бороться с ним каким-либо путем; 4/ ясно ли было, что насилие окончится тогда, когда будет сделано признание; 5/ во власти ли лица, осуществлявшего насилие, было его прекратить. При таком подходе достаточно отрицательного ответа на один из поставленных вопросов – и налицо лазейка для признания допустимым сознания, полученного в результате насилия и угроз со стороны полиции.⁵⁸ Весьма характерно, что в данном случае зарубежные криминалисты пишут не о запрете насилия как средства воздействия на обвиняемого, а о способностях последнего противостоять этому насилию.

В полицейской практике США применяется тактический прием, получивший название «блеф о выдаче соучастником». После подбора человека, голос которого похож на голос соучастника, производится запись его показаний, в которых рассказывается о соучастнике. Затем подозреваемого помещают в соседнем кабинете и воспроизводят фонограмму, прослушивая которую из-за перегородки, он полагает, что говорит его сообщник.⁵⁹

Известны полицейской практике США и такие тактические средства, как «полная осведомленность», «уверенность» в ложной версии подозреваемого. В процессе их реализации подозреваемых убеждают в том, что если они расскажут «правду», с ними будут хорошо обращаться, обвинение будет смягчено и наказание будет более легким. Наряду с такими обещаниями в ход пускаются угрозы выдвинуть дополнительное обвинение, причинить «неприятности» семьям или друзьям подозреваемых. При этом не редко полицейские дают допрашиваемым ложную информацию о результатах экспертиз.

Американский криминалист В.Кидд рекомендует всячески усиливать тревогу и волнение подозреваемого и даже возбуждать в нем опасение побоев. Он предлагает в качестве допустимого следующий прием: подозреваемый помещается в комнату с молчаливым, жестоко смотрящим на него следователем. В этом момент в соседней комнате полицейские инсценируют избиение. Оттуда раздается вопль, слышен треск ломаемого стула, раздаются звуки ударов и стоны. Затем воцаряется страшное молчание, которое следователь прерывает вопросом: «Ну, вы не хотите говорить?». ⁶⁰

Американские криминалисты рекомендуют создавать у подозреваемого представление, что его обвиняют в более тяжком преступлении, нежели то, которое в действительности интересует следствие. Этот прием, именуемый «опасение худшего», якобы заставляет допрашиваемого «идти на компромисс» и признаваться в менее тяжком преступлении.⁶¹

В зарубежной специальной литературе распространены взгляды о том, что без наводящих вопросов при допросах обойтись невозможно. Например, американские криминалисты полагают, что внушающее воздействие имеет лишь форма вопроса. Однако внушение может быть заключено в месте вопроса и его связи с изложением обстоятельств дела допрашиваемым. Наводящий вопрос рассматривается в качестве допустимого для проверки твердости показаний после ответа на нейтрально сформулированный вопрос, а также на повторных допросах.⁶²

Некоторые рекомендации зарубежных криминалистов направлены на использование психологических ловушек в целях получения признания независимо от того, соответствует ли оно действительности. Широко рекомендуются так называемые улавливающие вопросы, которые подобно наводящим содержат подсказанный допрашиваемому внешне приемлемый ответ. Улавливающие вопросы формулируются так, что любой ответ – положительный или отрицательный – будет свидетельствовать против допрашиваемого. Подобные тактические средства создают широкие возможности для того, чтобы запугать человека, поймать его на случайной оговорке и недопонимании скрытого смысла сказанного.⁶³

В следственной практике некоторых зарубежных стран применяются приемы тайной звукозаписи. Нередко звукозапись подвергается тем или иным изменениям. Как отмечал А.Гефлер, фонограммы важнейших показаний обвиняемых и свидетелей обычно соответствующим образом обрабатываются для судебного разбирательства. Это приводит к изменению смысла записанного и используется для подтверждения того, что хотела услышать полиция, а не того, что имело место на допросе в действительности.⁶⁴

Ряд предлагаемых Ф.Майнертом, Ф.Майкснером, Ф.Губером, А.Кляйншмидтом, Е.Кренингом, Ф.Луважем рекомендаций о применении психологических приемов допроса основан на использовании религиозных предрассудков, мистицизма, суеверий и невежества.⁶⁵

При расследовании преступлений в некоторых зарубежных странах, в частности в США, находят широкое применение тактические средства, связанные с использованием приборов типа лай-детектор. При этом не существует достаточной правовой регламентации порядка и условий использования лай-детектора в ходе расследования. Органы полиции, как и любое другое учреждение или частное лицо, покупают имеющиеся в продаже лай-детекторы и используют их по своему усмотрению. В практике американской полиции испытания на лай-детекторах нередко используются в качестве средства обмана, шантажа, запугивания допрашиваемых. Американские юристы вынуждены признать, что «лай-детектор лежит без употребления в подвале, за исключением тех случаев, когда возникает необходимость использовать его в качестве уловки, с помощью которой можно запугать подозреваемого и добиться от него сознания». Одной из таких уловок является, например, внушение обвиняемому, что аппарат «показывает его виновность», даже если на самом деле это не так.⁶⁶

Несмотря на «ошибки» допроса с помощью лай-детектора, американские криминалисты считают этот вид допроса лучшим. По мнению практиков, лай-детектор помогает экономить время, потому что с его помощью «удается сократить продолжительность допросов и быстро сузить круг подозреваемых».⁶⁷

Допустимость использования результатов испытаний лай-детектором в качестве доказательства вызвала серьезные разногласия в теории и судебной практике США. Так, члены Верховного Суда Аризоны считают, что хотя «многое еще нужно сделать, чтобы усовершенствовать лай-детектор как средство определения правдивости показаний, он уже развит до такого состояния, при котором его результаты достаточно доказательны, чтобы оправдывать их допустимость на основе соглашения сторон». Если же учесть, что отказ подозреваемого подвергнуться испытанию лай-детектором в полицейской практике США расценивается как уличающее обстоятельство и что «согласие» на испытание может быть добыто в результате применения к допрашиваемому различных видов насилия, то нетрудно убедиться в том, что данные, полученные в ходе допроса с использованием лай-детектора, при желании могут быть признаны допустимым доказательством и в том случае, когда «соглашение сторон» было следствием применения недопустимых тактических средств.

В 1975 году в Женеве состоялся 5-ый Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Третья секция Конгресса – «Новая роль полиции в обеспечении правопорядка» – обсудила в числе других вопросов международный кодекс полицейской этики.⁶⁸ Однако опубликованные данные свидетельствуют о том, что в деятельности органов полиции ряда зарубежных стран имеет место тенденция принижения нравственных принципов и норм. Так, например, с целью установления психологического контакта полиция США применяет тактические средства, основанные на актерской игре, лести, выражении лицемерного сожаления преступнику, одобрении его поведения. Применение приема «сочувствующий брат» предполагает выражение следователем личного несогласия с законом, карающим за совершение преступления, оправдание аморальных поступков, дурных привычек и пороков допрашиваемого. В процессе допроса используются игра на низменных чувствах допрашиваемого, обещание свиданий родственникам подследственного, если они будут уличать его в своих показаниях и тому подобные приемы. Утверждается, что для «смягчения серьезности преступления» (чтобы «не запугать» допрашиваемого) следователь может заявить, что многие поступают также, как и обвиняемый, предложить ему оговорить другого, возложив на него часть своей вины.⁶⁹

Рекомендуя «сводить до минимума» моральную сторону преступления, американские криминалисты Инбау и Рейд считают допустимым при допросе обвиняемого «взваливать вину на жертву преступления».⁷⁰

Отношение к трудам зарубежных криминалистов должно быть гибким, разумным. Издаваемая в зарубежных странах специальная литература освещает применение новейших достижений криминалистики в следственной практике. Так, например, заслуживают внимания рекомендации австрийских криминалистов относительно тактического обеспечения первого допроса обвиняемого. Представляют интерес разработанные учеными и практиками Австрии программы вопросов обвиняемому, связанные с расследованием отдельных видов преступлений.⁷¹

___________________