§ 9. Учение стоиков. Большой вклад в изучение языка после Аристотеля внесла философская школа стоиков. Ее главой был Хрисипп (280—:206 гг. До н. Э.). Стоики считали, что слова воспро-

• изводят звуки, издаваемые предметами, и выражают те впечатле­ния, которые предметы произвели в душе человека. Именно поэтому слова выражают подлинную внутреннюю сущность предметов с помощью природных звуков.

Стоики придерживались в философском споре о соотношении вещей и названий убеждения, что слова «изначально истинны», соответствуют истинной сущности обозначаемых ими вещей, и что, исследуя "слова," подвергая их анализу, можно проникнуть в самую

- сущность вещей, иными словами, вскрыть истинную природу слов —

и

их этимон (по-гречески—-'истина'). Подобный подход к слову привел к созданию особой отрасли языкознания — этимологии, т. е. нау-ки об «истинном значении слов».

Поисками «истинных» значений слов вслед за стоиками много занимались древнеримские и средневековые грамматисты й филосо­фы (Варрон, Сенека, Августин и др.). Однако их произвольные, толкования не имеют ничего общего с современной этимологией, У них не было ни тех критериев, которыми располагают современ­ные этимологические исследования, ни материалов для сравнения из родственных языков и принципов закономерности фонетических и семантических изменений. В результате деятельности стоиков и их последователей этимология получила дурную репутацию в Евро­пе (ср. слова Вольтера о том, что этимология — это наука, в которой гласные ничего не стоят, а согласные стоят немногим больше). Только развитие сравнительно-исторического языкознания и воз-, никновение научной этимологии восстановили авторитет этой от­расли языкознания. -

Стоики продвинули' вперед познание грамматических катего­рий и, вслед за Аристотелем, дали наименование многим грам­матическим явлениям, которые в старославянской калькирован­ной форме употребляются и в нашей грамматической терминологии, В частности, стоики перенесли логический термин «часть речи» в языкознание. Они насчитали в древнегреческом языке 24 звука (буквы), подразделяя их на гласные и согласные. У каждой буквы они различали звучание, изображение и название. Стоики уже раз­личали пять частей речи: глагол, союз-связку, член (артикль и ме­стоимение) и как самостоятельные части речи имя собственное и имя нарицательное (нарицание). Стоики окончательно разрешили., вопрос о падеже. Понятие падежа начинает относиться только к именам. Они и прямую, естественную форму имени (без отклонения) стали называть именительным падежом. Они стали различать пря­мой и непрямые падежи, которым дали названия: родительный па-': деж (форма, означающая род, вид), дательный падеж (падеж дава­ния), винительный падеж (падеж, обозначающий то, что подверг­лось действию; его лучше было бы перевести как «причинный»), звательный падеж.

§ 10. Александрийские грамматисты. Величайшего расцвета греческое языкознание достигло в эллинистическую (греко-во­сточную) эпоху (334—31 гг. до н. э.) в поселениях греческих коло­нистов в Александрии (Египет), Пергаме (на побережье Малой Азии) и на о. Родос. Этот период называют грамматическим пери­одом греческого языкознания. Грамматисты этой эпохи, находив­шиеся вдали от Греции и не заставшие славное время ее культур­ного расцвета, стремились оградить старую греческую литературу и ее 'язык от посторонних влияний.

Разбор языка древних памятников, анализ реалий и критика текста способствовали развитию филологической науки, в недрах

15

которой стала позднее вычленяться уже и собственно грамматика. Александрийские ученые стремились поддерживать нормы обще­греческого литературного языка, так называемого койнё, устано­вили полный текст поэм Гомера, трудились над лексическими и грамматическими комментариями к произведениям Эсхила, Со­фокла и др. Важную, роль играла Александрийская библиотека, насчитывавшая в лучшие времена около 800 тысяч рукописных свитков. История александрийской образованности охватывает целое тысячелетие — до разгрома Александрии арабами в 642 г. н. э.

Александрийские грамматисты не чуждались и философских вопросов. В противовес стоикам, которые утверждали, что в языке часто встречаются отклонения от закономерности —■ аномалии, они признавали в языке строгую законосообразность и видели в нем гармоническую систему, в которой имеются и аномалии —■ исключения. Причину строгой системности языка александрийцы усматривали в господстве аналогии, в стремлении к единообразию и закономерности. Этот отвлеченный спор между аномалистами и аналогистами в итоге привел к практическим последствиям, так как обнаруженные в процессе этого спора языковые факты высту­пили в качестве материалов для построения систематической грам­матики, в правилах которой наряду с регулярными граммати­ческими явлениями нашли место и аномалии — исключения из правил.

Убеждение александрийских ученых в том, что язык весьма сложное явление, обладающее регулярным и системным характе­ром, явилось базой для создания систематической грамматики. Главным представителем этого направления был Аристарх (215— 343 гг. до н. э.). На протяжении многих лет он был хранителем Александрийской библиотеки и вместе со своими учениками со­ставил, выверенный полный текст Гомера. Грамматические взгляды Аристарха и его последователей известны нам, к сожалению, толь-. ко в отрывках и пересказах более поздних авторов, в частности римского языковеда М. Варрона. Ученик Аристарха Дионисий Фракийский (170—90 гг. до н. э.), используя опыт своих предше­ственников, около 100 г. до н. э. написал первую систематическую греческую грамматику для римлян «Искусство грамматики» («Tekhne grammatike», «Ars grarnmatica»). Его взгляды развил и обобщил наиболее известный из греческих грамматистов Аполлоний Дискол (II в. до н. э.), написавший сочинение о синтаксисе грече­ского языка — «О синтаксисе» («Peri synfдkseos»). В. этом сочине­нии находим уже ту грамматическую систему, которую унаследо­вали мы через латинские и старославянские грамматики.

Александрийские ученые большое внимание обращают на зву­ковую сторону языка. Однако описание звуков у них опирается преимущественно на акустическое впечатление. Отождествляя звуки и буквы, они подразделяли их на гласные и согласные. Бук­вы «называются гласными, так как они сами по себе образуют пол­ный звук». Гласные могут быть долгими, краткими и «двухвремеш

" ' .-'і ' '

16

ными», т. е. способными быть то краткими, то долгими. Согласные «сами по себе не имеют звука, но в сочетании с гласными образуют полный звук». Дионисий Фракийский отмечает также двугласные (дифтонги), двойные согласные и плавные¹.

Слово определяется им как «наименьшая часть связной речи», а предложение (или речь) как «соединение слов, выражающее за­конченную мысль». Аристарх установил восемь частей речи: «Ча­стей речи восемь: имя, глагол, причастие, член (артикль), местоиме­ние, предлог, наречие, союз»; у древних римлян, в языке которых не было артикля, добавлялось еще междометие.

При определении частей речи теперь учитывается не только их синтаксическая роль, но и морфологические критерии, в част­ности словоизменение, а также их семантика.. Так, имя Дионисием Фракийским определяется следующим образом: «Имя есть, склоня­емая часть речи, обозначающая тело или вещь (тело — например, камень; вещь —- например, воспитание) и высказываемая как общее и как частное: общее — например, человек; частное — например, Сократ». Имена изменяются по падежам и числам. Под эту катего­рию, естественно, подводятся и прилагательные.

«Глагол есть беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание». Диони­сий называет восемь категорий глагола: наклонения, залоги, виды, образы (фигуры), числа, лица, времена, спряжения. Наклонений он выделяет пять — изъявительное, повелительное, желательное, подчинительное и неопределенное. Залогов три — действия, стра­дания, середина (средний залог). Видов четыре — законченный, замыслительный, участительный, начинательный. Чисел три — единственное, двойственное и множественное. Лиц три—первое, второе, третье: первое — от кого речь, второе — к кому речь, тре­тье — о ком речь. Времен три — настоящее, прошедшее, будущее, из них прошедшее имеет четыре разновидности: длительное, предлежащее, преждезавершенное и неограниченное.

«Причастие есть слово, причастное к особенностям и глаголов и имен». Признаки причастий те же самые, что у имени и глагола, кроме лиц и наклонений.

Таким образом, мы видим, что Дионисий на первый план вы­двинул при определении частей речи флективный критерий, под­разделяя их на изменяемые и неизменяемые, причем первые на склоняемые и спрягаемые. Другие части речи выделяются с по­мощью или синтаксического (роль в предложении), или семантиче­ского критерия.

«Член есть склоняемая часть речи, стоящая впереди и позади склоняемых имен». Признаков у него три: роды, числа, падежи.

«Местоимение есть слово, употребляемое вместо имени, пока­зывающее определенные лица».

* Античные теории языка и стиля, с, 106—107,

■17

«Предлог есть часть речи, стоящая перед всеми частями речи и в составе слова, и в составе предложения», т. е. использующаяся и при словообразовании, и в синтаксисе.

«Наречие есть несклоняемая часть речи, высказываемая о гла­голе или прибавляемая к глаголу».

«Союз есть слово, связывающее мысль в известном порядке и обнаруживающее пробелы в выражении мысли». Из союзов одни — соединительные, другие — разъединительные, третьи — причинные и т. п. Междометие определялось римским грамматистом Донатом как «часть речи, помещаемая между другими частями речи для вы­ражения душевных аффектов».

Грамматическая наука александрийцев «была перенесена к римлянам, грамматикой которых жило в значительной степени языкознание всего позднейшего времени, вплоть до XIX в.»¹.

^ 11. Языкознание в древнем Риме. Вклад римских языковедов в науку невелик. В основном они занимались приложением прин­ципов александрийской грамматической системы к латинскому языку. Греческая грамматика попала в Рим во II в. до н. э., когда в 167 г. в Рим прибыл с посольством глава Пергамской школы язы­коведов Кратес из Маллоса. Римские ученые уделяли большое вни­мание стилистике, они, как отмечалось, ввели в состав частей речи междометие; Юлий Цезарь добавил отсутствующий в греческом падеж и назвал его аблативом (отложительный падеж); на римской почве продолжен был. спор между анало'гистами и аномалистами. Почти все грамматические термины греков были переведены на ла­тинский язык и именно в своей латинской форме сохраняются до'., настоящего времени.

Из римских грамматистов наиболее известен Марк Теренций j Варрон (1.16—27 гг. до н. э.), автор сочинения «О латинской грам- - матике» в 25 книгах, из которых до нас дошло 6. Именно он вое-' произвел перипетии спора аномалистов с аналогистами. Он пола­ гал, что словоизменение следует аналогии, а словообразование — аномалии. Марк Фабий Квинтилиан (Ї в. н. з.) написал «Учебник красноречия» («Institutio oratoria»), где трактуются и грамматиче-•" ■ ские вопросы. В IV в. н. э. в Риме появились грамматики Элия Доната — обширная «Ars grammatica» и сокращенная «Ars minor».-' В начале VI в. н. э. в Константинополе римский грамматист Прис- циан составил самую обширную грамматику латинского языка — . «Грамматическое учение» («Institutiones grammaticae»). Граммати­ ки Доната и Присциана стали, образцом изложения грамматиче­ ского строя латинского языка на целых тысячу лет, на весь период средневековья. - .