5. Экономика права

Особый раздел институциональной теории образует экономика права, выделившаяся в самостоятельное направление уже в середине 1960-х годов. Эта дисциплина лежит на стыке экономической теории и права. Наряду с Р. Коузом ключевыми фигурами в ее формирова­нии и развитии были профессора Р.Познер и Г.Калабрези. Огромное значение имели также работы Г.Беккера по экономическому анализу внерыночных форм поведения, в частности — преступности.

Экономика права не стала ограничиваться какими-то отдельными отраслями права, имеющими дело с явными рыночными отношения­ми, а попыталась распространить экономические понятия и методы на весь корпус юридического знания. За прошедшие три десятилетия не осталось, наверное, ни одной правовой нормы или доктрины, ни од­ного процессуального или организационного аспекта правовой сис­темы, которые она не подвергла бы анализу.

Концептуальный каркас экономики права можно представить в следующем виде. Она исходит из того, что агенты ведут себя как ра­циональные максимизаторы при принятии не только рыночных, но и внерыночных решений (таких, например, как нарушать или не нару­шать закон, возбуждать или не возбуждать судебный иск и т.д.).

Правовая система, подобно рынку, рассматривается как меха­низм, регулирующий распределение ограниченных ресурсов. Скажем, в случае кражи, как и в случае продажи, ценный ресурс перемещается от одного агента к другому. Разница в том, что рынок имеет дело с добровольными сделками, а правовая система — с вынужденными, совершаемыми без согласия одной из сторон. Многие вынужденные «сделки» возникают в условиях настолько высоких трансакционных издержек, что добровольные сделки становятся из-за этого невозмож­ны. (Например, водители автомобилей не могут заранее провести пе­реговоры со всеми пешеходами о компенсации за возможные увечья.) К числу вынужденных «сделок» можно отнести большинство граж­данских правонарушений и уголовных преступлений.

Однако, несмотря на вынужденный характер, они совершаются по определенным ценам, которые налагаются правовой системой. В качестве таких неявных цен выступают судебные запреты, выплаты денежной компенсации, уголовные наказания. Поэтому аппарат эко­номического анализа оказывается приложим не только к доброволь­ным, но и к недобровольным сделкам.

Такое понимание открыло совершенно неизведанное поле новых научных проблем. В экономике права подробно анализируется, как реагируют экономические агенты на различные правовые установле­ния. Например, как скорость судебных разбирательств влияет на ко­личество исков, тяжесть и неотвратимость наказаний — на уровень преступности, особенности законодательства о разводах — на отно­сительное богатство мужчин и женщин, изменения в правилах ответ­ственности водителей автомобилей — на частоту дорожно-транспортных происшествий и т.д.

Однако наиболее интересный и спорный аспект экономики права связан с обратной постановкой вопроса: как меняются сами правовые нормы под воздействием экономических факторов? Предполагается, что в основе развития и функционирования правовых институтов ле­жит экономическая логика, что их работа, в конечном счете, направ­ляется принципом экономической эффективности. (Разными автора­ми он формулируется по-разному: как принцип максимизации богат­ства, как принцип минимизации трансакционных издержек и др.)

Обратимся к знакомому примеру с фермером и хозяином ранчо. Так, в США известны две альтернативных системы, регулирующие их отношения. При одной фермеры имеют право предъявлять претензии о потраве только в том случае, если предварительно приняли необхо­димые меры по ограждению своих полей от захода скота. При другой системе они этого делать не обязаны, так что именно хозяева ранчо должны позаботиться о возведении ограждений, если не хотят под­вергнуться штрафам. Первая норма более эффективна, когда объем земледелия относительно невелик по сравнению с объемом скотовод­ства, при обратном соотношении эффективнее вторая норма. Выясни­лось, что в преимущественно скотоводческих штатах США принята первая система, в преимущественно земледельческих — вторая. Это одна из иллюстраций того, как правовые нормы устанавливаются в соответствии с критерием эффективности.

Аналогичным «тестам» на эффективность было подвергнуто ог­ромное множество юридических норм и доктрин. Результат в боль­шинстве случаев был положительным. По мысли теоретиков эконо­мики права, объясняется это тем, что при установлении прецедентов суды «подражают» (simulate) рынку: они принимают такие решения, к которым приходили бы сами стороны, имей они возможность заранее вступать в переговоры по предмету спора. Другими словами, право­вая система обеспечивает такое распределение прав, к которому при отсутствии трансакционных издержек подводил бы рынок.

Предположение, что суды следуют логике рыночного анализа и при вынесении решений задаются вопросом, к кому — истцу или от­ветчику — перешло бы право в условиях низких трансакционных из­держек, вызвало острую критику - как со стороны экономистов, так и особенно со стороны юристов.

В некоторых случаях суды действительно вполне осознанно ру­ководствуются экономическими соображениями. Однако обычно они исходят из критерия справедливости, а не эффективности. Но, как ут­верждают сторонники экономики права, требования эффективности и справедливости совпадают чаще, чем можно было бы ожидать. По замечанию Р.Познера, не стоит удивляться тому, что в мире ограни­ченных ресурсов поведение, ведущее к их растрачиванию, начинает оцениваться обществом как «несправедливое» и «безнравственное».

Далее, нужно иметь в виду, что следование принципу эффектив­ности приписывается в первую очередь системе общего права, т.е. системе, в которой право в виде прецедентов (предшествующих ре­шений по аналогичным делам) творится самими судами. В ней скла­дывается своеобразный рынок прецедентов, обеспечивающий их ес­тественный отбор: неэффективные прецеденты рано или поздно вы­тесняются эффективными. Объясняется это тем, что поток исков бу­дет интенсивнее в тех случаях, когда действуют неэффективные прецеденты, так как их замена на эффективные дает дополнительный чистый прирост в благосостоянии. Чаще подвергаясь испытаниям, не­эффективные прецеденты имеют меньше шансов на выживание и по­тому неспособны удерживаться длительное время.

Это, конечно, не значит, что система общего права никогда не да­ет сбоев. Важно и то, что нарисованная оптимистическая картина не распространяется на правила, которые вырабатывают не суды, а органы законодательной власти. Существование в этом случае механизма по отбору эффективных норм представляется теоретикам экономики права крайне проблематичным.

У многих ее представителей принцип эффективности получает также нормативное истолкование. Другими словами, они настаивают, что правовые нормы должны устанавливаться исходя из соображений эффективности. Из такого подхода вытекают общие требования к правовой системе:

1. Закон должен способствовать снижению трансакционных из­держек, в частности устраняя искусственные барьеры на пути добро­вольного обмена и обеспечивая исполнение заключенных контрактов.

2. Он должен также четко определять и надежно защищать права собственности, препятствуя перерождению добровольных сделок в вынужденные. В условиях низких трансакционных издержек, как это следует из теоремы Р.Коуза, устранение неопределенности в наделе­нии правами собственности будет вести к расширению поля добро­вольного обмена.

3. При высоких трансакционных издержках законодательство должно избирать и устанавливать наиболее эффективное из всех дос­тупных распределение прав собственности. Это распределение, к ко­торому экономические агенты приходили бы сами, не препятствуй им в этом высокие издержки трансакций.

Итак, правовая система призвана облегчить работу рынка, а тем самым, где это оказывается невозможно, «симулировать» его резуль­таты. Следуя этим предписаниям, она будет способствовать опти­мальному использованию ресурсов общества.

Нормативные выводы экономики права уже начали проникать в судебную и законодательную практику многих стран. Примером мо­жет служить знаменитая теорема Р.Коуза. Ссылки на нее содержатся в 8 решениях судов штатов, в 17 решениях апелляционных судов и даже решении Верховного суда США.

Однако, как показали критические исследования, принцип мак­симальной экономической эффективности — и при определении субъекта собственности, и при выборе форм ее правовой защиты — в социальном плане отнюдь не нейтрален. Он, в частности, тяготеет к сохранению статус-кво (на том основании, что существующие нормы уже прошли многолетний естественный отбор и потому доказали свою эффективность), он ставит производителей в более выгодное положение по сравнению с потребителями, а состоятельных членов общества — в более выгодное положение по сравнению с малоиму­щими. Вместе с тем тезис Познера о «подражании» юридической сис­темы рынку помогает обнаруживать и устранять нормы, мешающие эффективной работе экономики.

Вопросы для самоконтроля

1 .Определение правовой системы.

2.Экономика права.

3. Как меняются сами правовые нормы под воздействием эко­номических факторов?

4. Эффективность правовых норм.

5.Экономическая эффективность судов.

6. «Несправедливое» и «безнравственное» по Р.Познеру.

7. Принцип эффективности общего права.

8. Требования к правовой системе.