Книга пророка исаии

Иерусалим, 742-735 гг. до Р.Х.

Столб дыма над храмом, зубчатые стены, опоясывающие крепость на холме; крутые, выжженные солнцем склоны, волнистая цепь гор замыкает долину. Таким был Иерусалим за восемь веков до Рождества Христова. К тому времени он имел уже позади долгую историю, а впереди его ожидала удивительная судьба. Здесь пересекутся пути многих народов и культур, в течение трех тысячелетий его будут оспаривать друг у друга люди трех материков; к его святыням станут приходить исповедники трех мировых религий. Город Давида и Христа, город Обетования и Евангелия, Иерусалим от самых своих истоков связан со Священной Историей. У его ворот аморитский царь Мелхиседек благословил Авраама после его победы над врагами. Тогда город назывался Шалем. В XIV в. до н.э. в Иерусалиме правил ставленник Эхнатона, а после прихода израильтян Сионская цитадель два столетия оставалась в руках язычников. Вероятно, уже в то время вокруг Иерусалима начали складываться поверья. Его считали абсолютно неприступным, охраняемым нездешними силами. Когда Давид решил овладеть им, защитники крепости насмехались над ним, уверенные, что даже «слепой и хромой» смогут отстоять город. Но вот, вопреки всему, старый ханаанский бастион стал «Градом Давидовым». Перенеся туда Ковчег, царь тем самым дал новое рождение городу. Сион, местопребывание святыни, сделался чем-то вроде нового Синая. В сознании израильтян древние сказания о зачарованных стенах слились с представлением о Граде Господнем. Воспевающие Сион псалмы свидетельствуют о том, что и священники храма разделяли веру в особый покров, простертый над Иерусалимом. В их гимнах мы слышим о полчищах вражеских сил, которые, едва подступив к святой горе, обращаются в бегство, пораженные ужасом. Сам Ягве охраняет Свой храм от посягательств; неприятель никогда не войдет в его ворота. Так предчувствие необыкновенного будущего Иерусалима облекалось в образы народного мифа. В атмосфере этого легендарного города и вырос первый великий пророк, проповедовавший в Иудее, - Исайя, сын Амоца. Как Сократ - детище Афин, так и Исайя неотделим от Иерусалима, дух которого ощущается повсюду в его проповедях, в его учении о святости Божией, об Остатке Израиля и о Мессии. Если пророчества Амоса и Осии были лишь краткими эпизодами в истории Израиля, то в биографии Исайи заключена в каком-то смысле и история его родного города в ту эпоху. Исайя был призван на служение, когда ему было около тридцати лет, и с тех пор на протяжении почти полувека он оставался духовным отцом Иерусалима, советником царей, неподкупной совестью нации. Хотя жизнеописание Исайи не сохранилось, но в биографических фрагментах и в его собственных проповедях ясно вырисовывается личность пророка: волевая, сильная, богато одаренная. Он, несомненно, обладал призванием вождя. Мы редко видим его колеблющимся; его целеустремленность не знает себе равных. Перед лицом величайших опасностей, в обстановке всеобщего смятения он со спокойной уверенностью следует своим путем. При этом он чужд фанатического упорства и не боится изменить точку зрения, когда видит, что она основана на ошибке. Исайю не покидало чувство постоянной связи с направляющим его тайным Голосом. И этот Голос, в отличие от "даймониона" Сократа, не только предостерегал его, но и служил источником сил и действия. Подобно святому Иоанну Златоусту, пророк видел свое призвание в том, чтобы, воздействуя на умы и сердца людей, направлять ход событий. Тайновидец-мистик и активный участник общественной жизни, сын Амоца гармонически сочетал в себе то, что, казалось бы, невозможно соединить. Он был предтечей тех подвижников христианства, которые стремились подчинить мир духовным идеалам. Исайя по праву должен быть признан одним из крупнейших писателей Израиля. Он довел до классического совершенства форму проповеди-поэмы, которая появилась у предшествовавших ему пророков. Он преодолел их трогательное косноязычие, в котором еще звучал невнятный экстатический лепет. Исайю можно назвать еврейским Эсхилом. Его монологи дышат огромной эпической силой; он любил величественные образы, грандиозные картины и смелые обороты речи. Ренан, умевший тонко ценить восточную поэзию, утверждал, что Исайя "представлял собой почти единственный пример великого творца религиозной системы, который был в то же время великим писателем". Пророк, по его словам, "пишет как грек: мысль и слово доходят у него до того высшего предела полноты, за которым разбиваются рамки слова или оказывается бессильной мысль". Когда мы обращаемся к Книге Исайи в ее современной форме, то необходимо помнить, что она есть сборник речей, составленный его учениками. Не все в этом сборнике принадлежит самому пророку, часть написана его последователями. Для того чтобы выделить подлинные проповеди Исайи и расположить их в хронологическом порядке, потребовалась работа нескольких поколений богословов. Для составителей древней антологии важно было, прежде всего, сохранить учение пророка и его школы. Между тем литературный анализ книги помог восстановить последовательность речей в связи с этапами внешней и внутренней биографии Исайи.

Исайя родился в Иерусалиме около 765 года и, согласно преданию, принадлежал к царскому роду. Даже если считать это свидетельство легендой, он, несомненно, был членом аристократической семьи. Разговаривая с царями или первосвященниками, пророк держался с ними как равный; его осведомленность о жизни двора и сановников, его блестящий стиль и вообще та роль, которую он играл в городе, - все это указывает на знатное происхождение. Молодость Исайи совпала с годами сравнительного благополучия страны. На Севере в то время царствовал Иеровоам II, а в Иерусалиме-Уззия со своим сыном и соправителем Иотамом. Иудейские цари, не желая, очевидно, отставать от своего северного собрата, совершили несколько военных походов. Преодолев трудный путь по пустыне, они вновь заняли Элат у Красного моря, а на западе разбили филистимлян. Были сооружены мощные пограничные крепости и усилен арсенал. Однако эти мимолетные успехи вряд ли могли радовать Исайю, да и не в них видел он знак благоволения Божия. Хотя он разделял общую веру иудеев в избранность Сиона, вера эта не была для него связана с ханаанскими легендами и народными поверьями. Храм в его глазах был местом особого Богоявления, местом, где Господь открывает Себя людям. В Священной Истории молодой иерусалимлянин мог находить образы этой близости Бога к человеку: явления Аврааму и Моисею, Ковчег и сияние Славы Ягве во святилище. Но то были "дни древние", а во дни Исайи эти зримые знаки присутствия Божия, о которых повествовали предания, уже не являлись людям. Господь оставался сокрытым, и порой могло показаться, что Он покинул людей на произвол судьбы, а мир - это "долина сени смертной", где странствует человек от рождения до могилы... И вот однажды, когда Исайя молился в храме, как бы зарница разорвала тьму и открылось ему, что Сущий здесь, что Он воистину обитает среди Своего народа, идет рядом с человеком. Этот "ветхозаветный Эммаус", озаривший старые камни Дома Божия, наполнил смыслом совершающееся в нем служение. Что это было? Интуитивное чувство Высшего? Нет, Исайя прошел через нечто отличавшееся от пантеистического опыта, более доступного и поэтому более распространенного. "Божественная тайна разлита во всем"... - кто в минуты просветления, хотя бы раз, хотя бы в слабой степени, не ощутил этого? С Исайей же произошло другое. Пророк пережил Богоприсутствие не как трепетное касание незримого, но как реальную, явную почти до боли, близость Иного, близость, вызывающую мистический ужас. Это было что-то очень мощное и вместе с тем очень личное, пронизывающее, как пристальный взгляд, подлинное обнаружение Бога рядом с собой... Он, Ягве, шествующий над Синаем и морем, превыше облаков, ветров и звезд, непостижимым образом пребывает в этом суровом святилище среди лампад и золоченых херувимов, обитает в этом Доме, на этой горе, в этом святом граде. Исайя точно называет время, когда он получил высшее посвящение пророка. Это был год смерти царя Уззии, 742 до Рождества Христова. Из его слов явствует, что в тот момент он находился в святилище, месте, куда допускали лишь избранных. "Я видел, - говорит Исайя, - Господа, сидящего на престоле высоком и вознесенном, и края риз Его наполняли храм. Вокруг Него стояли серафимы, и у каждого было шесть крыл; двумя они закрывали свои лица, двумя - ноги, а двумя летали. Они взывали друг ко другу, говоря: Свят, свят, свят Ягве Воинств! Наполнена вся земля Славой Его! - И от их голосов содрогнулись основания, и Дом наполнился дымом" (Ис. 6:1-6). "Горе мне, я погиб! - пронеслось тогда в сознании Исайи. - Ибо я - человек с нечистыми устами и среди народа с нечистыми устами живу, а глаза мои видели Царя Ягве Воинств..." С детских лет его учили, что созерцание Сущего подобно вхождению в огонь. Смертный и греховный человек не может вынести испепеляющее величие Адоная. Но вот через облака курений к Исайе пронесся пламенный вестник. В его руках угль от жертвенника, и едва он коснулся им уст человека, как все его существо пронизал очистительный огонь. "Кого пошлю Я? Кто пойдет для Нас?" - прозвучал в глубине голос. Исайя не колебался: "Вот я, пошли меня!" И тогда он услышал страшные слова о народе слепом и глухом, народе с черствым сердцем, который отвернулся от Бога. Пророк должен возвещать слепцам волю Ягве, но все будет тщетно, ибо они не станут слушать. И все же Исайя обязан говорить. "Доколе, Господи?" - опечалился Исайя. Ответ звучал как приговор: Пока города не будут разрушены и опустеют, дома останутся без жителей, И земля не обратится в пустыню, пока не удалит Ягве отсюда людей и вся страна станет безлюдной...

Читая рассказ Исайи о видении, превратившем его в пророка, мы невольно задаемся вопросом: как совершилось это прозрение и преображение? Действительно ли Непостижимый принял облик Сидящего на троне, окруженном потоками живого пламени? Скорее всего, здесь перед нами попытка воплотить в зримых символах то, что открылось пророку как невыразимая реальность. Когда совершается внутреннее событие, подобное тому, какое произошло с сыном Амоца в храме, человек пытается найти достаточно емкие образы для того, чтобы поведать об открывшемся. При этой попытке он нуждается в чем-то более многозначном и живом, чем отвлеченные понятия. Именно тогда рождается символический язык мифа, поэмы, иконы. Он не претендует на точное отображение действительности, на роль "модели", а служит тонким мостом от души к душе, от сознания к сознанию. В мире символов вступают в свои права дерзновенное творческое мышление, метафоры, аналогии, минующие законы формальной логики. Символ не придумывается, как холодная аллегория, а рождается целиком в глубине человеческого существа. И подобно тому, как сновидения черпают краски из нашего повседневного опыта, так и Откровение обретает те формы, которые дает ему сам человек. Слава Божия преломилась в сознании пророка в образе высокого престола, окруженного огненными духами. Это престол Того, Кому единому подобает имя "Царя"; Он возвышается над всеми властителями мира. Исайя прибегает к привычным словам: трон, царские одеяния, дым курений, тем самым как бы набрасывая покрывало на ослепительное видение. И только так он может рассказать о нем людям. Здесь поражает одна особенность символического описания события: в момент таинственной встречи личность пророка не растворилась в волнах экстатического океана, он продолжал отчетливо сознавать себя. Он ясно чувствовал, что предстоит престолу и недостоин быть тайновидцем Божиим. Именно приближаясь к раскаленному горнилу, он остро переживает дистанцию между Богом и собой. Во внебиблейской мистической литературе картину видения Исайи напоминает сцена преображения Кришны в Бхагавад-Гите. Там по просьбе царевича Арджуны Божество на мгновение открывает свой невыносимый лик, лик всепожирающего Времени, многоокой бездны, засасывающей миры. И Арджуна, пав ниц, умоляет Кришну скорее избавить его от леденящего душу видения. Однако при внешнем сходстве этой части поэмы с рассказом пророка Исайи между ними легко заметить внутреннее различие. В Бхагавад-Гите - только страх, только подавленность, только сознание ничтожества перед безмерным. У Исайи же, хотя греховный человек и не в силах созерцать Бога, но, очищенный, он уже с сыновним дерзновением говорит: "Вот я, пошли меня!". Пророк не тонет в Боге, но и не лежит перед ним распростертый ниц, он предстоит Ему и становится соучастником Его деяний. Слово Ягве расплавленной лавой вливается в уста Его посланника, оно переполняет его и принимает в душе конкретные образы и формы в соответствии с тем, чем живет душа пророка. Это не "материализация Духа", а живые символы Реальности, описанной в терминах видимого бытия.

Явление в храме не было только призванием пророка на проповедь. Оно было откровением святости Божией. Бог свят - вот альфа и омега провозвестия Исайи, его символа веры. "Кадош" (святость) означает в его устах, как и вообще в Ветхом Завете, не одно лишь нравственное совершенство; в этом смысле святым может быть и человек. Бог же свят по-иному. Слово "кадош" указывает на Его непостижимое величие. Если Амос и Осия познали высшую "человечность" Божию, если Ягве открылся им как Судия и Возлюбленный, то Исайя был поднят к тому пределу, где бессильны все человеческие метафоры. В Упанишадах и у Платона мы тоже находим мысль о том, что Божество в своей сущности не может быть определено никаким земным понятием. У Исайи эта несоизмеримость Бога и мира выражена в слове "кадош". Но при этом Сущий не перестал быть для пророка Богом Живым. Он не есть потусторонняя Нирвана или бессознательная сила, пронизывающая каждую травинку или каплю воды; Он есть личность, действующая в мире, хотя Лик Его и образ Его действий совершенно иные, нежели у людей. Человек может знать лишь Его волю, но Самого Его познать он не в состоянии. Разум, цели и предначертания Бога коренным образом отличны от человеческих. И если возможен союз между Творцом и творением, то только потому, что Бог сам ищет его, умаляя Себя до диалога с человеком. Учение о "святости" напоминало о том, что тайна Божия "всецело иная". Оно предостерегало людей от создания воображаемого Бога по своему образу и подобию. Все, что может познать человек, - это Славу, пламенный ореол Зиждителя. Это она свидетельствовала о присутствии Бога, окутывая облаком Синай, о ней громовыми голосами перекликались серафимы в Святая Святых храма. Она открыла себя молодому иерусалимлянину Исайе, сыну Амоца, сделав его новым человеком, герольдом небесного Царя. Итак, уже не из преданий прошлого узнал пророк о мистерии Богоприсутствия, но сам участвовал в ней. Он уподобился Моисею, воочию узрев сияние Славы Ягве; только вокруг были не голые синайские скалы, а жертвенники, завесы и таинственные символы Дома Божия. Само это слово приобретало теперь для Исайи особое звучание. Пусть язычники своим служением подкупают богов, льстят им и заклинают их, жертва и молитва в храме истинного Бога должны быть не чем иным как земным образом небесной литургии, предстоянием перед Господом. Исайя знал, что нет места во Вселенной, где бы не была явлена сила Ягве. Об этом говорили ему вдохновенные строки псалма: Поднимусь ли на небо - Ты там, опущусь ли в преисподнюю и там Ты, Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря - и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя (Пс. 138). Но здесь, в Сионе, Господь благоволил обитать особым образом; Исайя именно здесь видел единственного Царя. Но он не мог тогда еще предвидеть, что это место предназначено для самой знаменательной встречи Бога и человека, для которой все видения пророков были лишь прообразами. Радость, рожденная посещением Божиим, омрачалась для Исайи сознанием несоответствия народа идеалу "святости". В применении к людям "кадош" означала "посвященность Богу". Народ Ягве должен был принадлежать Ему целиком и следовать Его путями. Но что же? Сам Ягве говорит пророку об ослеплении, об ожесточении детей Божиих и об уготованной им участи. Исайя впервые выступил с проповедью в храме и, вероятно, там пропел перед народом свою, ставшую знаменитой, "Песнь о винограднике" (гл. 5). Он первый в Ветхом Завете изобразил Бога в виде труженика, который заботливо выращивал свой сад, ждал плодов. Из этой притчи родится впоследствии притча Христова о винограднике-Израиле, а Свою Церковь Христос назовет виноградной лозой, приносящей гроздья. В песне Исайи раскрывалась причина крушения надежд всех лучших людей Израиля, которые ждали его превращения в "ам кадош" - народ святой. Был у Друга Моего виноградник на холме плодородном; Окопал он его, и очистил от камней, и посадил в нем лучший виноград, И построил в нем башню, и высек точило, И ждал, что уродится виноград, а выросли дикие ягоды. Это иносказание было таким понятным для слушателей, которые жили в стране виноградников. А пророк между тем обращается к ним от лица своего Друга: И вы, жители Иерусалима и мужи Иудеи, рассудите между Мной и виноградником Моим: Что Мне можно было сделать для виноградника Моего, чего не сделал Я? Почему принес он Мне дикие ягоды, когда Я ждал доброго винограда? Ответ подсказывается сам собой: виноградник обманул ожидания Хозяина и поэтому будет заброшен. А теперь узнайте же, что сделаю Я с виноградником Моим: Разрушу его ограду и отдам его на потраву, опрокину его стену и отдам его на попрание. И превращу его в пустырь, не буду его ни обрезать, ни обрубать, и зарастет он терновником и бурьяном. И дам повеление облакам не проливать на него дождя. Закончив этими мрачными словами свою притчу, пророк дает ей истолкование, которое уже с самого начала угадывалось слушателями: Виноградник Ягве Саваофа - это дом Израилев, и мужи иудейские - любимое насаждение Его. Он ждал правосудия, а здесь-кровопролитие, Он ждал праведности, а здесь - вопль (Ис. 5:1-7). Пророк дерзновенно называет Господа своим "Другом" (или по-еврейски - игра слов: правосудие - "мишпат", кровопролитие - "мишпа"; праведность - "сэдака", вопль - "сэака") "возлюбленным", и вместе с Ним оплакивает падение и измену Израиля. Подобно тому, как Амос и Осия возвестили Суд в дни завета Эфраима при Иеровоаме II, так и Исайя не обманывался победами Иоатама. Когда иерусалимская толпа встречала царя, сквозь ее восторженные клики ему, вероятно, слышались горестные вопли, сквозь смех пирующих - стоны пленных, сквозь веселый звон арф - пронзительный звук боевых труб. Пророк хорошо знал тех князей, своих сверстников, к которым переходила теперь власть в Иерусалиме, знал он, что они заворожены парадным блеском побед и воспитывают в себе цинизм  и жестокость. Надеясь на царские колесницы, они становятся хищными поработителями своего же народа. Они скупают земли, захватывают силой владения крестьян и глумятся над Заветом Божьим. Ночи напролет просиживают они за кубками вина, окруженные музыкантами, "а на дела Ягве не взирают и деяний Его не видят". Жены их подражают женщинам великих царств Севера. Обвешанные с ног до головы дорогими украшениями, овеваемые опахалами, они горделиво проходят по улицам города. Они используют свое влияние на мужей, для того чтобы толкать их на безумства. "Притеснители народа моего - дети, - говорил Исайя,- и женщины властвуют над ними". В царствование Иоатама Ассирия, вероятно, была идеалом для знатной молодежи в Иудее. Но Исайя еще во дни благополучия предвидел, что эти ядовитые цветы роскоши и военных успехов принесут страшный плод. Страну, по его словам, ожидали горькие дни похмелья, когда "юноши будут князьями и самодуры правителями". Предостережения Исайи вызывали у его бывших  друзей и знатных горожан только улыбки. Никто не собирался стеснять себя сегодня из-за последствий в отдаленном будущем. Многие презрительно пожимали плечами: нынешние пророки склонны видеть все в черном свете. Стоит ли всерьез принимать их угрозы? Кое-кто иронизировал: "Пусть Ягве поспешит и ускорит свое дело, чтобы мы узнали о Его замыслах". Пророчества Исайи постепенно приобретали все более суровый характер. Он становился беспощадным и резким, пытаясь пробудить совесть людей. Слово "горе" не сходит с его уст. Когда он поднимается на возвышение, откуда Обычно говорят вестники Ягве, кажется, что он держит в руках бич. Горе тем, кто называет зло добром и добро злом, тьму считает светом, а свет - тьмою, горькое называет сладким, а сладкое - горьким! Горе тем, кто мудр в глазах своих и перед самим собой благоразумен. Горе тем, кто герой пить вино и мастер храбриться перед брагой, кто за мзду оправдывает виновного и правого лишает оправдания... Горе устанавливающим несправедливые законы, тем, кто пишет жестокие приговоры, Лишает бедняков правосудия и похищает право у бедных народа моего... Что вы будете делать в тот день возмездия, в который придет гибель издалека? (Ис. 5:20-22; 10:1-4) Израиль призван был осуществить перед Богом Его правду, но он принял обычаи язычников и пошел по пути насилия и несправедливости. Его соблазнило то, что видел он у могучих и воинственных народов. И вот теперь от них же придет на него бедствие. Долготерпение Божие уже довольно было испытано - язычник станет орудием кары в руках Ягве Саваофа: И подаст Он знак далекому народу, и призовет его от края земли. И вот он стремительно примчится. Нет усталого и нет изнемогающего у него, не задремлет и не заснет никто, Не развяжется пояс на бедрах, не порвется ремень на сандалиях. Стрелы его заострены, и все луки натянуты, копыта коней его как кремень, колесницы как ураган. Рев его подобен реву львиному, рычит как молодой лев. Зарычит и схватит добычу, унесет, и никто не избавит. (Ис. 5:26-29) В этих выразительных стихах легко узнать ассирийское войско, неудержимое, как шквал, появляющееся внезапно, сметающее все на своем пути. Для Амоса враг с севера был еще в значительной степени смутной апокалиптической тучей; Исайя же изображает полки Ассура совершенно конкретно. Он уже хорошо знает этих воителей, особенно после того, как они сделали Эфраим своим данником. Это событие по времени почти совпало со вступлением Исайи на пророческое поприще. В прежние времена израильтяне, как и язычники, думали, будто внешнее торжество и военные победы нации есть знак высшего благоволения неба. Исайя выдвигает новую философию истории, отбрасывая старые, упрощенные понятия. У Бога свои планы, и Его предначертания нелегко постигнуть. Он может дать власть и силу ассирийцам, но это не означает, что им даровано благословение Ягве. Они будут бичом в Его руках, ибо Он даже зло человеческое направляет к Своим целям. Но рано или поздно восторжествует окончательно и повсюду Царство Ягве. Новое историсофское видение созвучно первой (в ряду изучаемых на 4-м курсе) ветхозаветной философской книге – Книге Иова. Именно новая идея понимания промысла о еврейском народе и всем мире станет переломной в иудейском богословии. Бог останется прост, но Его промысел выраженный в нашем мире в огромном количестве причинно-следственных, взаимопересекающихся связях, нарушит прмитивное древнее мышление: «богат и здоров – значить и непорочен, беден и болен – безусловно грешен»… Когда мы коснемся с вами Книги Иова, вы найдете много параллелей. Пока же мы лиь сзнаем, что придет Его день, когда "с шумом погибнет слава" тиранов, когда обнаружится немощь насильников и рухнут идолы, соблазнявшие толпу. В День Ягве люди побегут, объятые ужасом, и будут швырять своих  кумиров "кротам и летучим мышам" в темные пыльные закоулки, стыдясь, что, некогда поклонялись им. Суд Господень обнаружит подлинный лик мира. Основной мотив этой ранней проповеди Исайи можно определить словами Достоевского: "Смирись, гордый человек!" Все, чем похваляются тиглатпаласары и их малые подражатели в Дамаске, Эфрайме и Иудее, все, что льстит гордыне человека и влечет его: сила, могущество, парадная поступь войск, - все это пророк увидел как прах перед лицом небесного Царя. Поникнут очи гордые  человека, и надменность людская сникнет, и вознесенным один лишь Ягве будет в День тот, Ибо День Ягве Саваофа грядет против всего кичливого и надменного, всего возносящегося, что будет низвержено. Как бы с высокой башни единым взором охватывает пророк смятенные земные царства, их цитадели, вздымающиеся, подобно скалам, от севера до юга. Всемирная гроза Дня Ягве грядет против этих твердынь: И против всех кедров Ливанских, высоких и горделивых, И против всех дубов Башанских,  И против всех высоких гор, И против всех холмов вознесенных,  И против всех башен высоких, И против всех стен укрепленных,  И против всех кораблей Тарсиса, И против всех изукрашенных судов, И падет гордыня человека, и высокомерие людское унизится, И вознесенным один лишь Ягве будет в День тот. (Ис. 2:11-17) Итак, сначала катастрофа политическая, а потом и глобальная - таковы последовательные этапы возмездия и Суда. Люди, которые основали свой мир на нечестии, ненависти и насилии, должны быть готовы понести последствия посеянного ими зла. Так учил Исайя свой народ, и предостережения его остаются полными значения и для наших дней. Еще совсем недавно многие видели в них продукт воспаленного воображения. Нелегко было предугадать, что история пойдет так, как предсказано в Библии, а не в соответствии с оптимистическими прогнозами утопистов.

Если мы сравним проповедь Исайи с речами Амоса, то сразу бросится в глаза их существенное различие. Для Амоса День Ягве - это лишь тьма, разрушительный вихрь, между тем Исайя усматривает в нем и нечто другое. Обетования Божьи не отменяются целиком среди всеобщего разложения и надвигающейся беды должен сохраниться "шеар" - святой Остаток Израилев.  Именно в нем и осуществится все то, что было предсказано некогда народу Божию. Кто же войдет в этот Остаток? Прежде всего, род Давида, на котором почиет благословение Ягве. Дом великого царя за стенами своего Града переживет все бури и испытания. Однако Давид и Сион у Исайи - лишь эмблема и символ неотменимости Обетования; в сущности же своей Остаток составляют люди, верные "святости", люди, посвятившие себя небесному Царю. Они-то и станут ядром возрожденного народа Божия, как некогда Ной, спасенный в ковчеге. Исайя не ограничивался тем, что говорил о святом Остатке, но стремился и созидать его. Единственный среди пророков-писателей он создал школу учеников, просуществовавшую более двух столетий. Своей неутомимой деятельностью он сумел сплотить вокруг себя молодежь, которая, восприняв его идеалы, положила начало новому религиозному движению в Иерусалиме. И в собственной семье Исайя нашел поддержку своим устремлениям.  Его жена была глубоко предана вере и сама слыла в городе пророчицей. Сын Исайи, названный им Шеаряшувом (что значит "Остаток вернется"), как это видно из скупых указаний Библии, тоже был единомышленником и помощником пророка. На первый взгляд может показаться странным, как мог Исайя создать свою школу, если, по его же собственным словам, Иудея находилась в состоянии глубокого духовного упадка. Тем не менее, есть все основания считать, что именно в те годы в ней все более явственно давало о себе знать религиозное направление, известное под названием "эбионим Ягве" - "бедняки Господни". Именно в них мог видеть пророк тот святой Остаток, который будет спасен от всех исторических потопов. Кем же были эти "Божии бедняки"? Хотя в основном они принадлежали к небогатым сословиям, в них не следует видеть просто людей обездоленных или просящих подаяния. Когда Библия говорит о "бедных", она, как правило, имеет в виду, прежде всего людей нравственно чистых и любящих Бога. Уже у Амоса слова "нищий" (ани) и "праведник" являются синонимами (Ам. 2:6, ср: Иер. 20:12). А с другой стороны, богатство и роскошь обычно ассоциируются в Писании с нечестием или язычеством. Это коренилось еще в старой борьбе народа Божия с ханаанскими культами. Пастушеский идеал с его простотой и свободой постоянно питал оппозицию к власти, обогащению, цивилизации. Угнетатель, вероотступник и "пожиратель бедных" нередко был представлен в одном лице. Поэтому, как мы уже знаем, многие ревнители веры бойкотировали цивилизацию, обрекая себя на добровольную бедность. Назореи считали виноделие грехом и не стригли волос, Илия ходил в пастушеской власянице, рехавиты отказывались жить в домах, предпочитая вольную жизнь пращуров-скотоводов. Этим отвращением к цивилизации, выросшей на ханаанской почве, проникнуты проповеди почти всех пророков, хотя ни Исайя, ни "бедняки Господни" не разделяли крайностей рехавитов. Итак, эбионизм - не социальная, а скорее религиозно-нравственная категория. Бедность, порожденную праздностью, Библия недвусмысленно осуждала (Притчи 28:19). Неимущий, исполненный злобы, зависти и алчности, не мог быть причислен к "беднякам Господним". Последние не считали свою бедность проклятием, а по-своему даже гордились ею. Это то, о чем св. Амвросий Медиоланский впоследствии скажет: "Не всякая бедность свята, а богатство преступно, но как излишества позорят богатство, так и бедность украшается святостью". Книга Псалмов наиболее полно отражает чаяния и настроения этих библейских "нестяжателей", предтеч Нила Сорского. В псалмах слово "нищий" прилагается нередко даже к людям, не испытывающим материальной нужды. Нищий постоянно представлен там как антипод человека надменного, злобного, нечестивого. "Бедняки Господни" - это те, кто "идет прямым путем" и следует во всем заповедям Господним.  Источник их радости и упования - твердая вера в Господа, защитника слабых. К ним, прежде всего, склоняет слух Ягве Сил, когда они страдают от человеческой несправедливости. "Бедные Израиля" были свободны и возлюблены Небом. У них не было земельных угодий, просторных домов, больших стад и дорогих одежд, но зато с ними были их вера, честь и незапятнанная совесть. Они считали убогий свой кров, потрепанный плащ, лепешку и кружку кислого вина счастливым уделом, ибо ощущали себя вольными детьми Божьими. В их псалмах светится безграничное доверие к Богу как Отцу всех униженных и оскорбленных, всех, хранящих в сердце Его Закон. "Бедняки Господни" не могли приносить в храм богатых даров, но это их мало тревожило. Исповедуя то учение о культе, которое провозглашали Моисей, Амос, Осия, они стояли за духовное служение. В их среде появились такие прекрасные творения, как, например, знаменитый 49-й псалом. По словам Фенелона, он превосходит любую греческую или латинскую оду. Это целая программа, манифест религии "духа и истинный Семисвечник". Сам Господь обращается к Своим людям Иерусалимского храма. Слушай, народ Мой, Я буду говорить, о Израиль! Я, Бог, буду обличать тебя. Я, Бог твой! Не за жертвы твои буду укорять тебя - всесожжения твои всегда предо Мною. Не возьму из дома твоего и тельца, со дворов твоих козла, Ибо Мои - все звери лесов, стад на горах тысячи. Я владею всеми птицами гор, и звери полевые предо Мною. Если бы алкал Я, не сказал бы тебе, ибо Моя вся Вселенная и все, что в ней. Вкушаю ли Я тук тельцов, пью ли Я кровь козлов? Жертва Богу - благодарение, и принеси Вышнему обеты твои... Что ты говоришь об уставах Моих, и Завет Мой на устах твоих, А сам ненавидишь заповеди и слова Мои попираешь?.. Этот псалом (послуживший основой для известного стихотворения Хомякова "По прочтении псалма"), кем бы ни был он написан, выражал кредо "бедняков Господних", их отношение к чисто обрядовой религии. Проблема истинного благочестия волновала и пророка Михея, жившего в то время в Иерусалиме. Он не принадлежал к личным ученикам Исайи, но, несомненно, был к ним близок. У него мы находим столь же классическое определение благочестия, как и в 49-м псалме: С чем предстану я перед Ягве, преклонюсь пред Богом Всевышним? Приду ли я со всесожжениями, с годовалыми тельцами, Угодны ли Ягве тысячи овнов, нескончаемые потоки елея? Быть может, всего этого недостаточно? Быть может, Бог требует больших жертв? Отдам ли первенца за грех мой, плод чрева моего за вину мою? Но и эта жертва, которая почиталась древним человеком самой действенной, не может быть угодной Богу. Пророк Михей провозглашает сущность благочестия в кратких словах, не уступающих по силе Моисееву Декалогу: Тебе сказано, человек, что есть добро и что Ягве требует от тебя: только поступать справедливо, и любить милосердие, и в смирении ходить перед Богом твоим. (Мих. 6:8) В этих словах Михей как бы суммировал проповедь Амоса, Осии и Исайи: правду, любовь и благоговение перед святостью Божьей. Однако не следует думать, будто храм был для Михея и для "бедняков Господних" чем-то ненужным, бессмысленным, полуязыческим; напротив, они искренне почитали святыню, в чем их поддерживал пророк Йсайя. Протестовали они лишь против превращения культа в самоцель, в нечто самодовлеющее, не зависящее от глубины веры и нравственного состояния людей. Поэтому мы ничего не слышим об антагонизме между духовенством храма и пророком Исайей. Верховный священник Урия был, по-видимому, его другом; более того, поборники истинного благочестия группировались теперь нередко вокруг храма. Это были и "бедняки Господни", и люди, которые называли себя инавим. Слово это буквально переводится тоже как "нищие", но по смыслу означает "кроткие" и "смиренные". "Кроткий" нередко употреблялось как синоним "бедняка Божия". Анавиты были представителями того же направления, что и "нестяжатели".

Почему они избрали для себя путь "кротости" и что это означало? Следует признать, что "кротость" и "смирение" - слова, сильно пострадавшие от неправильного употребления и ложных ассоциаций; смирение легко отождествлять теперь с ханжеской елейностью, низкопоклонством, унизительной покорностью. Между тем смирение в библейской и христианской традициях лучше всего может быть понято как духовная трезвость и доброта, противоположные опьянению гордыней. "Кроткие", как и "бедняки Господни", были замечательным явлением в духовной жизни дохристианского мира. Это становится особенно ясным, когда мы видим их на фоне эпохи. Ведь то было время могущества Ассирии, время изощренной жестокости и организованных массовых убийств. Могут, впрочем, возразить, что в наше "просвещенное" столетие человеческая злоба не смягчилась и зверств не стало меньше; но нельзя забывать о том, что есть тут и существенное различие. Если в XX веке тупое насилие и попрание человечности приобретает небывалый размах, то в глазах большинства людей это уже не является чем-то нормальным, на что можно смотреть спокойно. Чувство нравственного возмущения, которое вызывают любые акты бесчеловечности, - вот что отличает нашу эпоху от прошлых веков. В ней уже действуют силы противоположные, сказывается влияние религиозно-нравственных идеалов, даже тогда, когда религия внешне отвергается. Именно поэтому ассурназирпалы современности вынуждены бывают прикрывать свои действия маской гуманности. Иное дело эпоха пророков. Если ассирийский царь собственноручно выжигает пленным глаза, если Иегу мог любоваться на груду отрубленных голов у захваченного им дворца, а Менахем мог перебить, жителей города, включая беременных женщин, то все это, в общем, считалось в порядке вещей. Анналы тех времен с эпическим спокойствием и порой даже с одобрением повествуют о гнусных надругательствах над человеком. Но именно в это самое время и пробудились в мире силы добра. Нашлись подлинно, мужественные люди, захотевшие противопоставить царству злобы и произвола свидетельство о правде и справедливости. В Греции это течение пошло преимущественно в русле социально-политических экспериментов, в Израиле же противники насилия не отделяли нравственную и общественную жизнь от религиозной. "Кроткие" и "бедняки Господни" отвергали мир, упоенный тщеславием, построенный на крови. Псалмы свидетельствуют, что анавиты были люди здоровые нравственно, крепкие в вере, твердо державшиеся ее заповедей. Они не составляли политическую партию и не полагались на меч, но обладали доблестью, которой обычно лишены насильники. Ведь жестокость - сплошь и рядом проявление страха, болезненной трусости, которую тиран прячет под поступками с виду смелыми. История деспотизма - это история душевнобольных и маньяков, заражавших народные массы своим безумием. У диктаторов было немало средств оставить след в веках, они проходили по земле с шумом и грохотом, окруженные солдатами и рабами, шпионами и палачами. А между тем против них шла незаметная, но неустанная борьба носителей духа. В эпоху Ветхого Завета к этим созидателям Царства Божия принадлежали анавим и эбионим, в которых Исайя усмотрел святой Остаток. Вплоть до новозаветных времен будет явственно ощущаться это течение. Слова "анавим" и "эбионим" и в евангельские дни будут обозначать тех, кто сознательно вступил на путь добра и нестяжания, и именно поэтому через восемь веков после Исайи в Своей Нагорной проповеди Христос прежде всего обратится к "нищим", "кротким", гонимым и ищущим правды; и о Себе Он скажет: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим" (Мф. 11:29).

Анавиты образовали при храме нечто вроде свободной общины; здесь они присутствовали при богослужении, беседовали, сидя во дворе святилища, слагали псалмы и гимны. В этих песнопениях поэты, чьи имена остались неизвестными, провозглашали неотделимость добра от веры: О, Ягве! Кто будет обитателем шатра Твоего? Кто будет жить на святой горе Твоей? Тот, кто ходит в непорочности и творит правду, кто в сердце имеет истину и языком своим не клевещет, Кто не делает другому зла, не злословит ближнего своего, Кто презирает коварного, кто чтит богобоязненных, Кто не нарушает клятвы своей, кто не дает серебра своего в рост и не дает подкупить себя против невинного. Поступающий так неколебим будет вовеки. (Пс. 14) Социальный состав этой общины определить довольно трудно. Среди них насчитывалось немало храмовых певцов, слагателей песен. Эти левиты часто были людьми, действительно жившими в скудности, на доброхотные даяния народа. В их среде сложился особый тип ветхозаветной религиозности, который отличался интимностью, теплотой, живым чувством богосыновства. Трудная жизнь "бедняков Господних" наложила на их молитвенную поэзию печать грусти, которая делала ее понятной во все века. Но чем глубже была их скорбь, тем сильнее звучал в псалмах мотив надежды и упования. Их авторы стали предшественниками св.Ефрема Сирина. И сегодня, когда в храмах звучат их псалмы и гимны, то, кажется, что они написаны для наших современников и выражают их чувства.

Такова была среда, оказавшая поддержку Исайе в начале его Пророческого служения. Подробности взаимоотношений между ним и "бедняками Господними" неясны из-за утери многих древних текстов. Но ряд намеков и случайно оброненных фраз указывает на то, что вокруг Исайи сплотились люди, которых он называл "учениками" и даже "детьми" (Ис. 8:16-18). Так как самому Исайе в это время было лет тридцать-сорок, то можно предполагать, что эти ученики были очень молоды. В кругу горячих, преданных юношей Исайя мог убедиться, что Сион воистину не погиб, что в нем есть силы, зреющие для Царства Ягве. Пусть этот кружок не был так организован и силен, как эфраимские Сыны Пророков, пусть "дети" Исайи не имели политического веса, были юны, беззащитны, а богаты лишь верой и своими песнями, сила их была именно в их внешней слабости. "Бедняки Господни", нищие поэты и мечтатели, гонимые правдолюбцы, вместе с их наставником были служителями грядущей Церкви.

Ветхозаветный Евангелист, Халдея, 562-550 гг. до Р.Х. В октябре 562 года после сорокалетнего правления умер Навуходоносор. Вскоре же после этого началась борьба между вавилонской знатью и правящей династией халдеев. Сын Навуходоносора, Амель-Мардук, став царем, пытался завоевать популярность и шел навстречу всем недовольным, особенно в провинциях. По его приказу Ехонию освободили из тюрьмы, куда его бросил Навуходоносор после разгрома Иерусалима. Иудейский царь получил теперь почетное место среди иностранных заложников. Согласно Библии, Амель-Мардук окружил Ехонию вниманием и "поставил престол его выше престолов царей, которые были у него в Вавилоне" (4 Цар. 25:28). Вероятно, он даже решил вернуть иудеев на родину. Пленники воспрянули было духом, но радость их длилась недолго: через два года после воцарения Амель-Мардук был свергнут. Соперничество претендентов на престол длилось несколько лет, пока весной 556 года к власти не пришел вавилонский вельможа Набонид. Приняв корону, новый царь женился на вдове Навуходоносора и признал наследником его сына Валтасара. Это была уступка халдейской партии; в остальном Набонид обещал поддерживать партию вавилонской знати и чтить Мардука - национального бога Вавилона. Вступление Набонида на царский престол сопровождалось бурными манифестациями, его называли "отцом страны" и падали ему в ноги. Вавилонские аристократы, многим из которых принадлежали жреческие права, и не подозревали, что вручили власть человеку, который станет их заклятым врагом. В вавилонской истории Набонид - одна из самых своеобразных фигур, но, к сожалению, скудость источников не позволяет составить о нем достаточно полного представления. В чем-то он отдаленно напоминает Эхнатона, египетского царя-реформатора. Приверженец Сина, лунного бога, исстари почитавшегося на его родине, в Харране, Набонид попытался сделать этот культ главенствующим в империи и оттеснить Мардука. Возможно, что сказания Книги Даниила о приказе халдейского царя поклоняться только его богу являются отдаленным эхом времен Набонида. Естественно, что в ответ на это столичная знать и жречество объявили войну своему ставленнику. Вавилон впервые оказался охваченным религиозными распрями. Относящиеся ж этой эпохе документы свидетельствуют о том, что Набонид неотступно проводил свою линию, оказывая сильное давление на соперников и облагая храмы большими налогами. Однако добиться победы царю не удалось. Быть может, это было одной из причин перенесения дворцовой резиденции на юг, в Тейму. Этим Набонид достигал сразу трех целей: создавал плацдарм для походов в Аравию, ограждал себя от враждебных действий и ослаблял значение Вавилона как столицы. Наместником в городе царь оставил Валтасара. Вполне можно предположить, что Набонид пытался навязать свою религию самым различным слоям населения. А если так, то иудеям неизбежно пришлось столкнуться с попытками оторвать их от веры отцов. Сколь бы ни были легендарны рассказы Книги Даниила о религиозных гонениях, в основе своей они, видимо, отражают действительные события: насаждение среди евреев язычества и расправу над непокорными. Но, как это нередко бывает, преследования лишь усилили сплоченность гонимых. Община с честью пережила это трудное время, к которому ее хорошо подготовили Иезекииль и духовенство.

Новые испытания становятся боевым крещением Израиля и приближают его к поре духовной зрелости. Он уже не может и не желает быть обломком, носимым по волнам без смысла и цели, а стремится осознать себя, понять свое прошлое и настоящее. В этом процессе самоопределения немалую роль начинают играть соферим-книжники. С удивительным трудолюбием они собирают и систематизируют все, что уцелело после разгрома Иудеи: переписывают псалмы и притчи, законы и летописи, составляя иногда из малых отрывков целые книги. Работа их нелегкая и ответственная, ибо в этих бесчисленных свитках, табличках и папирусах запечатлелось вечное наследие народа Божия, воплотилась душа его. К писаниям священников и историков добавляются теперь обширные рукописи пророческих книг. Снова оживают для народа слова Амоса, Осии, Исайи, Михея, Наума, Софонии, Аввакума и Иеремии. Дело царя Иосии продолжено: Священная Книга становится осью духовной жизни Общины. В строках Писания Израиль стремится теперь прочесть свою судьбу и определить свое место в мире. Плодом этих размышлений является четвертая Священная История, которую обычно принято называть Второзаконнической. Автор ее или группа авторов-книжников всецело проникнуты духом Торы, обнародованной при Иосии. Сам текст Торы обрамляется теперь рассказом о последних годах Моисея, к которому и примыкает История, начинаясь временем после смерти пророка. В нынешней Библии она обнимает книги Иисуса Навина, Судей и Царств. Собиратели Писания включили ее в число пророческих книг и сделали это сознательно. Хотя Второзаконнический цикл есть историческое повествование, но не сами по себе события являются в нем главным, а их толкование в свете профетизма. Перед нами библейская философия истории, отвергающая как горделивую мысль об автономии человека, так и пассивный фатализм, все выводящий из действия высших сил. Выраженная в краткой формуле, эта философия выглядит как парадоксальное утверждение: "Все от Бога, но и все от человека". На достижении указанной Богом цели люди должны сосредоточить все усилия своей нравственной воли, но конечный результат - целиком в руках Предвечного. Логически эти два положения соединить трудно. Но оба они с разных сторон отражают единую истину. Второзаконническая история иллюстрирует свою формулу примерами из прошлого, превращая эмпирические факты в религиозный урок. Бытие народа рисуется там как нечто подобное жизни отдельного человека; стержень его - диалог с Богом. В самих событиях звучит Слово Божие, обращенное к людям, а люди, так или иначе, отзываются на него. Отсюда и бросающаяся в глаза двойственность исторических книг Библии. С одной стороны, мы видим в них этапы становления, роста и расширения Завета: Бог полагает начало Своему Царству среди Израиля и шаг за шагом подготавливает его. Он чудесным образом вводит народ в Обетованную Землю. Он руководит им посредством вдохновенных судей, вождей и пророков и, наконец, дает ему Сион как религиозный центр. Народ же со своей стороны призван углублять Богопознание, осуществлять заветы Торы в конкретной жизни, предваряя тем самым последнее и полное явление Бога в мир. Но на фоне этого движения к Царству Божию история Израиля представляется как провал: он постоянно сворачивает с предначертанного пути, увлекаемый многообразными искушениями. Это идолопоклонство и обрядоверие, угнетение одних людей другими и слепой национализм, зачарованность могуществом империй и блеском внешней цивилизации. Одним словом, здесь дан полный набор грехов, сопровождающий историю народов. Израиль оказывается универсальным прототипом любого из них. При этом История показывает, куда уводят ложные дороги. Неверность Завету влечет за собой внутренние неурядицы, приход врагов, распадение и гибель Давидова царства. Таким образом, для второзаконнических авторов история - не только проявление воли Божией, но и арена деятельности человека. И если Бог сделал все для того, чтобы Его народ пришел к заветной цели, то сам народ слишком много сделал для того, чтобы свести на нет небесную помощь. Поскольку народ духовно болен уже в течение долгого времени, для того чтобы исцелить его, нужно было как можно точнее определить недуг. И книжники, оглядываясь на прошлое Израиля, выносят ему приговор. Они хотят довести дело покаяния до конца и поэтому действуют с решительностью хирурга. Они не ищут причин неудач в случайных факторах, не хананеи, не язычники, не завоеватели повинны в разложении и падении народа Божия, но он сам, враги же его были лишь орудиями для вразумления заблудших. Тут проявилось беспримерное мужество и честность авторов Истории; нелегко было, преодолев национальное самолюбие, открыто объявить народу: вы находились во власти химер, вы предали свое дело, вы отвергли слово Божие - вот разгадка вашей печальной участи. Все, в чем укоряли Израиль прежние пророки, было подтверждено панорамой семи веков - от смерти Моисея до смерти Навуходоносора. Не Бог изменил своим людям, а люди изменили Богу - вот главная идея четвертой Священной Истории, подытожившей годы жизни Израиля в Земле Обетованной. Воспитательную роль этой боговдохновенной книги, полученной пленниками, трудно переоценить. Наглядные примеры показали им, что воистину отцы их были недостойны Божиего милосердия. Призыв к покаянию, с которым обращался к Израилю Иезекииль, был подкреплен уроками Истории. Этот призыв, звучавший и в годы притеснений, возбудил новый порыв религиозного духа. Отроки, брошенные халдеями в печь за отказ поклониться идолу, - вот символ истинного Остатка, сохраненный последующими поколениями от времени плена. Но если в катастрофах прошлого Израиль отныне видел справедливое возмездие, то как было понять новые невзгоды, выпавшие на его долю? О том, что Бог карает за грехи отцов, не могло быть и речи, ибо Иезекииль недвусмысленно отверг эту древнюю идею. Оставалось признать, что продолжение бед имеет иной смысл, нежели простая кара. Эта мысль не была новой, ее высказывал еще пророк Осия. И вообще, разве не знала история случаев, когда страдал именно праведник? Как объяснить с точки зрения формулы "грех-наказание" трагические страницы в жизни Иосифа, Моисея, Илии? Ведь и в самом их страдании Бог был с ними! Здесь Израилю надлежало взойти на новую ступень религиозного сознания. Прежде благоволение Божие казалось ему неотделимым от "шалома", полноты земного благоденствия. Налитые виноградные гроздья, зреющий хлеб, благодатные облака в чистом воздухе - вот постоянные образы, к которым обращались пророки, когда желали зримо представить Царство Бога среди Его народа. И в самом деле, не рождает ли радость бытия ощущение богоприсутствия? Не приносит ли она с собой небесное касание, окрыляющее душу, наполняющее жизнь красотой? Но вот приходит иной опыт, скрылось солнце, сгустилась мгла. И все-таки в самой этой мгле голос Божий по-прежнему не умолкает. Слова "Бог посетил" могут означать даже наступление дней скорби. Незабываемые строки псалмов свидетельствуют об этом: они говорят, что в ночи Бог может являть Себя не менее ощутимо, чем в безоблачные дни. Рядом с Ним страдание перестает быть лишь унизительной мукой, испытания порой даже содействуют внутреннему росту человека, очищают его веру от низменных, корыстных мотивов, пронизывая ее жертвенной любовью и беззаветной отдачей. Эта мысль нашла свое выражение в притче о древнем мудреце Иове, сложенной, вероятно, среди изгнанников. Сатана, ангел-искуситель, утверждал, что праведность Иова-это лишь законная плата Богу за земное благополучие, что если Иов лишится даров Неба, то от его благочестия не останется и следа. Но Сатана оказался посрамлен: потеряв все, человек не поколебался в верности Богу. И еще одна сторона страдания стала очевидной для Израиля в те дни: есть особые муки и особые мученики. Почему Иеремия, избранник Божий, был подобен "агнцу, ведомому на заклание"? Потому что он нес на себе бремя грехов своих братьев. И не только Иеремия, но и многие другие пророки прошли в своем пути через "долину смерти". Моисей, столько претерпевший от своего народа, готов был пожертвовать собой за него (Исх. 32:32), да и само пророческое призвание нередко было для посланников Божиих пыткой, добровольно принятой ради спасения других. Не в этом ли жертвенном крестоношении заключена роль "святого Остатка" и "бедняков Господних", которые, претерпев мучения, принесут миру Божию правду? Тут мы приближаемся к самому таинственному месту Ветхого Завета и в то же время самому возвышенному, где более всего он связан с Евангелием. В унылом затишье плена раздается голос нового избранника Господня, который возвещает Израилю "новое и сокровенное" (Ис. 48:6). Речи его подобны свежему ветру, внезапно подувшему над раскаленной пустыней. Ни прежде, ни после него в дохристианском мире мы не встретим такой глубины прозрения, силы и свободы духа. Он - величайший учитель, богослов и поэт Израиля. Недаром Свою первую проповедь к жителям Назарета Христос начнет словами этого пророка, а Отцы Церкви назовут его "ветхозаветным евангелистом". Но кто же он, этот человек? Казалось бы, в Ветхом Завете о нем должно быть сказано больше или хотя бы не меньше, чем об Исайе и Иеремии. Но тут, как ни трудно этому поверить, обнаруживается поразительный факт: непроницаемая завеса скрывает лицо пророка, даже имя его остается нам неизвестным. Его проповеди и гимны включены в Библии в Книгу Исайи, и долгое время их из-за этого приписывали иерусалимскому пророку. Но даже и тогда, когда выяснилось, что это - ошибка, загадка безымянного провидца осталась неразрешенной. Условно его принято теперь называть Исайей Вторым или Второисайей. О многих других пророках, проповедовавших короткое время, мы не знаем ничего, кроме имени. Но не говоря уж о том, что Второисайя был личностью исключительной, его служение обнимало почти четверть века и не могло пройти незамеченным. Быть может, он носил то же имя, что и пророк VIII века, а впоследствии их отождествили? Но это предположение нечем подтвердить. Есть мнение, что пророк намеренно укрылся за авторитетным именем. Подобные примеры Ветхий Завет знает. И не только Ветхий: достаточно вспомнить апокрифические евангелия или великого церковного философа V века, писавшего под именем Дионисия Ареопагита. Но против того, что мы имеем дело только с псевдонимом, говорит поразительное сходство в словаре и стиле между Исайей, сыном Амоца, и Второисайей. Такая близость не может быть случайной. Скорее всего, перед нами не просто псевдоним, а свидетельство духовной преемственности, глубокой ученической связи. "Владыка Ягве, - говорит Второисайя, - дал мне язык учеников, чтобы я мог укреплять словом изнемогающего. Он каждое утро пробуждает мой слух, чтобы я мог внимать, как ученик" (Ис. 50:4). Учениками ("лимудим") иерусалимский пророк называл своих последователей, и в этом смысле, кроме Книги Исайи, слово "лимудим" в Библии нигде больше не употребляется. Вероятно, анонимный писатель принадлежал к Исайевой школе и сознавал себя продолжателем дела учителя. Этим объясняются и общие черты стиля обоих пророков, и то, что речи Второисайи были вставлены в антологию Исайевой традиции. Почти вся его проповедь являлась радостной вестью об избавлении. И сама по себе анонимность этого глашатая Царства знаменательна. Слово Предвечного звучит в его устах с такой покоряющей мощью, что ему самому как бы приходится отступить в тень. Первое, что можно сказать о нем с известной долей вероятности, - это то, что он был "сыном изгнания" и родился среди пленников. Следовательно, основные годы деятельности пророка падают на его молодость. И в этом он не составляет исключения в библейской истории. Правда, под влиянием позднейшей иконографии мы привыкли рисовать себе пророков в виде длиннобородых столетних старцев. Между тем и Исайя, и Иеремия, и Иезекииль были призваны на служение в возрасте от двадцати до тридцати лет. Они были так же молоды, как Иисус, когда Он выступил на проповедь (Лк. 3:23). Сами их писания, полные юношеского огня и энтузиазма, представляют резкий психологический контраст со старческими сентенциями Притч и Экклезиаста. Уже Исайя Иерусалимский сознавал, что Мессия должен действовать в Истории иначе, нежели земные цари, а последователь его говорит об этом с ясностью, не оставляющей места сомнениям. Мессия, по его пророчеству, будет совершать свое служение как бы незаметно, в нем не будет и следа внешнего величия: Не станет кричать Он и не возвысит голоса, не даст услышать Его на улицах, Надломленной тростинки не сломит, теплющегося огонька не потушит (Ис. 42:2-3). Его миссия не ограничится спасением народа Господня, она охватит весь мир. На это указывают слова Ягве, обращенные к Его Посланнику: Мало того, что Ты будешь Слугой Моим для восстановления колен Иакова и возвращения остатков Израиля, но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое дошло до краев земли. (Ис. 49:6) Пределы раздвинуты, светильник вышел из-под спуда! Мы не знаем, насколько осведомлен был пророк о духовной ситуации в тогдашнем мире, но интуитивно он мог угадывать, что повсюду начинается великое духовное пробуждение. И в самом деле, современниками Второисайи были Ксенофан, учивший о "едином Боге", и Пифагор, искавший божественную Монаду. То было время зарождения буддизма, конфуцианства, зороастризма. И пусть даже все эти движения оставались вне поля зрения пророка, но он со свойственной ему прозорливостью видел, что мир вступает в эпоху напряженных духовных поисков. Поэтому благовестие о мировой миссии Слуги Господня обрело для Второисайи особое значение. Кроткий Учитель будет, подобно Моисею, заступником, Ходатаем за человечество. Это слово, кроме одного случая, в Ветхом Завете употребляет только Второисайя, ибо яснее всех других постиг он богочеловеческую роль Слуги Ягве. Мессия разделит участь гонимых пророков, и Его страдания за людей таинственным образом принесут им спасение. Как это будет? Пророк не знает, но он видит почти воочию Чистейшего из всех на земле, Который отдает Себя в руки злых сил лишь затем, чтобы стать Искупителем грешников. Новый Завет, говоря о мистерии Искупления, обращается к образам и языку Второисайи. Евангелисты и апостол Павел принимают его символы Агнца и Жертвы, которые отныне становятся неотделимы от попыток выразить тайну Спасения. Существует мнение, что, отождествляя искупление с жертвой Страдальца, Второисайя мог находиться под впечатлением мифа о страждущем божестве, с которым познакомился в Халдее. Однако вавилонский бог Таммуз не изображен в мифе добровольной жертвой, и поэтому фигура его лишь внешне напоминала образ Мессии-Страстотерпца. К преддверию центрального события мировой истории пророка подвели не языческие мифы, но крестный путь служения лучших сынов Израиля, апостолов Ягве. За их скорбными и героическими силуэтами он различал в дали веков образ Пророка и Ходатая, Который перекинет мост над пропастью, отделяющей человека от Бога.

Состав и содержание книги пророка Исаии. Книга пророка Исаии состоит из 66 глав и по своему содержанию разделяется на три части, которые в современной библейской науке называются: Прото-Исаия (1-39 глл.), Исаия II (40-55 глл.) и Исаия III (56-66 глл.). Каждая часть в свою очередь разделяется на несколько отделов.

Перечень тем книги пророка Исаии с указанием глав следующий: Обличение грехов Иуды (1), Суд Божий над миром и возвышение Царства Божия (2-3); о том, что остаток народа спасется и о Мессии (4), песнь о Винограднике (5), видение Господа Саваофа (6), конфликт с Сирией и о рождении Эммануила (7), о чудном Младенце (8-9) речь об Ассирии (10), о Мессии и Его Царстве (11), хвалебная песнь Богу (12), пророчества об языческих царствах, о Вавилоне и антихристе (13-14), о Моаве (15), о Самарии и Дамаске (17), речь об Ефиопии и Египте (18-20), предсказание падения Вавилона (21), предсказание о нашествии на Иудею (22), о Тире (23); суд над вселенной и обновление мира (24-25), воскресение мертвых (26), продолжение песни о Винограднике (27), речи о Самарии и Иерусалиме (28-29), Египте (30-31), о новозаветных временах (32), пророчество об Ассирии (33), суд над народами и о благодати Божией (34-35), историческая часть (36-39), предсказание о конце вавилонского плена и об Иоанне Крестителе (40, 48), предсказание о царе Кире (41 и 45), Отрок Господень (42), утешение пленным в Вавилоне (43-44), о падении Вавилона (46-47), о Мессии (49-50), восстановление Сиона (51-52), страждущий Мессия (53), о призвании язычников в Царство Мессии (54-55), о новозаветных временах (56-57), обличение лицемеров (58-59), слава Нового Иерусалима (60), о Мессии и новозаветных временах (61-63), молитва пророка за свой народ (62), призвание язычников к вере (65), торжество Церкви и окончательный суд над отступниками (66).Несмотря на свою древность, книга пророка Исаии звучит, будто написана вчера. Она настолько содержательна, утешительна и поэтична, что каждому христианину следовало бы ее иметь своей настольной книгой.

1-39. Первая часть содержит пророчества обличительного и утешительного характера, произнесенные и записанные в разное время и по поводу различных исторических обстоятельств.

40-55. Вторая часть книги содержит утешительные пророчества о спасении от плена, о Мессии, искуплении и мессианском духовном царстве. Главная тема пророчества — предизображение служения, страданий и последующей славы Мессии, Который в еврейском тексте назван hw"hy> db,[, («Евед Ягве») — Рабом или Слугой Господним, а в греческом — «Отроком Господним». В четырех местах второй части книги пророчества о «Рабе Господнем» изложены в форме гимнов: 42:1-9; 49:1-6; 50:4-9; 52:13-53:12. Их поэтому называют «Песнями Раба Господня». Пророчества, содержащиеся в них, в Новом Завете отнесены к Иисусу Христу (Лк. 22:19-20, 22-37 и т.д.).

56-66. Третья часть книги: Основная тема третьей части книги — мессианское духовное царство и распространение его при содействии Св. Духа среди языческих народов. Общий фон 56-66 глав — Палестина, а не Вавилон.

Теперь рассмотрим традиционную точку зрения. В книге Иисуса Сираха (Сир. 48:24-25) все части приписаны великому Исаие. Это же утверждается в Новом Завете: в свидетельстве Иисуса Христа о том, что писание Исаии (Ис. 61:1-2а), прочитанное Им в назаретской синагоге, исполнилось на Нем (Лк.4:17-22), и в ссылках Его на «пророчества Исаии» об иудеях (Мф. 15:7-9 — ср. Ис. 29:13; Лк. 22_37 = cp. Ис. 53:12; в цитировании евангелистами пророчеств Исаии (Мф. 3,:3; Ис. 40:3; 4:4‑6; Ис. 9:1‑2; 8:17 = Ис. 53:4; 12:17-21 = Ис. 42:1-4; Ин. 1:23 = Ис. 40:3; 12:38‑40 = Ис. 53:1; 6:9‑10); в цитировании книги Исаии другими апостолами в новозаветных книгах (Деян. 8:28, 32-33 = Ис. 53:7-8; 28:25-27 = Ис. 6:9-10; Рим. 9:27 = Ис. 10:22-23; 10:11 = Ис. 28:16б; 10:16 = Ис. 53:1; 15:12 = Ис. 11:10). Следуя текстам Нового Завета, отцы и учители Церкви в своих толкованиях и многочисленных ссылках также признавали подлинной всю книгу Исаии, а пророка называли «ветхозаветным евангелистом» за необычайную ясность предсказаний о Мессии-Христе и его духовном Царстве.

Рассматривая проблемы авторства и времени происхождения книги Исаии, следует иметь в виду, что каноничность всей книги, боговдохновенность и равноценность содержания всех ее частей не зависимы от их авторства и времени написания. Господь Иисус Христос и Его Апостолы не информировали своих современников по таким, по-видимому, второстепенным вопросам, как исагогические проблемы, но Христос и апостолы отметили особое значение и исполнение мессианских пророчеств, содержащихся во всех трех частях кн. Исаии. Исагогические проблемы стали актуальным предметом изучения лишь в новое время и, разумеется, они не безразличны для экзегезы, так как помогают понять и истолковать обсуждаемые места в их историческом контексте и одновременно в свете Нового Завета и таким образом избежать неверных или неполных истолкований.

Ис. 2:1-4. О возвышении горы Господней. Мессианское пророчество 2-й главы неразрывно связано с христологическими откровениями 7-й, 9-й и 11-й глав книги Исаии.

В 1-4 стихах данной главы содержится пророчество о Церкви Христовой под образом явления и возвышения «горы Господней», к которой соберутся все языческие народы (ст. 2-3), и о всеобщем мире в мессианские времена (ст. 4). Выражение «в последние дни» в пророческих книгах употребляется в значении «в мессианские времена». Под «горою Господней» в буквальном смысле разумеется г. Сион, точнее, г. Мориа, на которой стоял Иерусалимский храм; под «холмами» — капища и священные рощи язычников, которые обычно находились на возвышенных местах. Возвышение горы Господней над холмами символизирует возвышение (победу) истинного богопознания над ложным языческим.

В духовном смысле «гора Господня» и стоявший на ней «Иерусалимский храм» здесь, как и во многих других местах Библии, означает Церковь Христову. Отсюда собрание всех языческих народов на гору Господню, в Иерусалимский храм (см. ст. 3) символизирует вступление их в христианскую Церковь, которая, по смыслу данного откровения и параллельных мест (Зах. 3:22; Иез. 40‑48 гл.), будет иметь универсальный характер и распространится среди всех народов.

Выражение «придите и взойдем на гору Господню...» заимствовано из обычая древних евреев приглашать друг друга в Иерусалим на праздники.

Рассмотренный отдел Ис. 2:1-3 читается в качестве паремии в праздник Вознесения Господня, так как, по разуму Церкви, откровение о славе горы Сионской имеет отношение и к славе соседней горы Елеонской, с которой Господь Иисус Христос вознесся на небо.

При интерпретации этого пророчества невольно возникает вопрос о времени его исполнения. Состояние христианских обществ в почти двухтысячелетний период их истории, по-видимому, противоречит предсказанию об идеальном мире в мессианские времена. «До пришествия на землю Христа все люди облекались в оружие, — пишет св. Иоанн Златоуст, — и никто не был свободен от этого занятия; города воевали с городами, и везде был слышен шум сражения. А теперь большая часть вселенной в мире, все безопасно занимаются ремеслами, возделывают землю, переплывают моря, и только небольшая часть носит звание воинов для охранения всех прочих. И в них не было бы нужды, если бы христиане исполняли должное и не нуждались в напоминании посредством наказания» (Беседы на Пс. 45:9-10). В современной нам действительности идеи разоружения и всеобщего мира распространяются в мире с необыкновенной быстротой, завоевывая мысли и сердца сотен миллионов людей. Среди всех народов устанавливается взгляд на войны, как на печальную действительность прошлого, которой следует избегать в настоящем и будущем. Полное и окончательное исполнение пророчества Ис.2:4 наступит после второго пришествия Христова, когда «будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15:28).

Ис. 6 гл. Призвание Исаии к пророческому служению. Стт. 1-4. В год смерти царя Озии, т.е. примерно в 740 г. до Р.Х., Исаия видел видение в храме Иерусалимском, во время которого был призван к пророческому служению. Он видел Господа Саваофа, сидящего в славе на высоком престоле, окруженного серафимами, взывающими: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь вся земля славы Его». «Яхве Саваоф» значит «Господь воинств». Кого же видел Исаия? По словам самого пророка, он видел Господа Саваофа (стт. 1 и 5), между тем, по свидетельству св. ев.Иоанна, он видел славу Сына Божия (Ин. 12:41), а по ап. Павлу, слышал Святого Духа (Деян. 28:25). Таким образом, Исаия видел Триипостасного Бога, на что прикровенно указывало и тройственное славословие серафимов: «Свят, Свят, Свят».

Стт. 9-10. Тогда Господь послал Исаию на проповедь к иудеям и вместе с тем предупредил, что они не поймут его проповеди по причине своего крайнего нравственного огрубения и духовного ослепления: «Пойди, и скажи этому народу: слухом услышите, и не уразумеете; и очами будете смотреть, и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их». Содержание стихов 9-10 имеет отношение не только к современникам Исаии, но, согласно новозаветному объяснению, и к их отдаленным потомкам — современникам Иисуса Христа, которые своим ожесточением и духовным ослеплением превзошли иудеев времен Исаии. В таком именно смысле истолковали эти стихи Сам Иисус Христос (Мф. 13:14) и св. ев. Иоанн: «Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него», — пишет он и далее приводит слова Ис. 6:9-10 как пророчество, исполнившееся на современниках Христа (Ин. 12:37).

6-я глава книги Исаии читается в качестве паремии на праздник Сретения Господня.

Стих 3 — слова серафимской песни — троекратное «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» — послужили основанием для трисвятой песни, употребляемой в Православной Церкви за богослужением и в частной молитве верующих. Эти же слова постоянно воспеваются на Божественной литургии во время евхаристического канона.

Стих 7 — слова серафима, прикоснувшегося горящим углем к устам пророка употребляются священнослужителями при целовании св. Чаши после причащения Святых Таин.

Ис. 7 гл. Пророчество о рождении Еммануила от Девы. В этой главе излагаются речи Исаии, произнесенные в период войны между Иудеей и сирийско-израильской коалицией (735-734 гг.), поставившей своей целью низложить дом Давида, воцарить новую династию в лице некоего «сына Тавеилова» и включить Иудею в антиассирийскую коалицию. В условиях нависающей угрозы нападения на Иерусалим иудейский царь Ахаз напуган и находится в смятении (1-2). К нему приходит Исаия с вестью от Господа о том, что, если он будет верить, наступит избавление (3-9). С целью восстановить веру колеблющегося царя Исаия предлагает ему просить знамения у Яхве (10-11), но он отказывается (12), и тогда ему дается знамение, произнесенное пророком, знамение Еммануила, в котором возвещается спасение от нашествия неприятелей и безопасность дома Давида, ибо в нем должен родиться Еммануил (13-16). Исаия напоминает Ахазу и его последователям, сторонникам проассирийской ориентации, о необходимости иметь твердую веру, которая является основанием твердости и спокойствия в сложной ситуации. «Если вы не верите, то потому, что не удостоверены». В оригинальном тексте этого стиха имеет место тонкая игра слов, не поддающаяся точному воспроизведению, поэтому экзегеты неодинаково передают смысл этого выражения: «Лишь твердая вера — надежный оплот»; «Если не пребудете в вере, не будете иметь крепости». В данном месте раскрывается суть библейской философии веры. Вера для пророка означает не только уверенность в существовании чего-то высшего (в этом смысле Ахаз «верил»), но и вверение всего своего существа Богу. Когда Ахаз, по маловерию своему, отказался просить у Бога знамение, Исаия расценил это как противодействие намерениям Божиим, обличил царя и возвестил ему о том, что независимо от его воли Господь Сам даст знамение: из рода Давида (которому угрожает опасность истребления) родится Еммануил. «Слушайте же, дом Давидов! Разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего? Итак, Сам Господь даст вам знамение: се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут (в греко-слав. «наречеши») имя Ему: Еммануил». В этом пророчестве Исаии содержится предсказание о воплощении Сына Божия в роде Давида от Пресвятой Девы Марии. Для православного христианина в этом не может быть никакого сомнения, так как это пророчество в таком именно смысле истолковано в Евангелии от Матфея 1:18-25 (ср. Лк. 1:26-38). Матерь Еммануила в еврейском тексте пророчества Ис. 7:14 называется словом «альма», которое встречается в семи местах Ветхого Завета (Быт. 24:43; Исх. 2:8; Пс. 67:25 — МТ. 68:26; Притч. 30:19; Песнь Песней. 1:2-1:6-8; Ис.7:14). Самый древний и авторитетный Александрийский перевод Библии LXX-ти толковников, составленный в III-II вв. до Р.Х., когда не было никаких причин для намеренных искажений библейского текста, в двух местах (Быт. 16:24 и Ис.7:14) передает еврейское альма греческим дева непорочная. В переводе Семидесяти текст Исаии 7:14 цитируется в Новом Завете в Евангелии от Матфея 1:23 при повествовании Рождества Христова, как исполнении пророчества Исаии. В пяти остальных случаях употребления слова альма в Ветхом Завете оно переведено у LXX-ти греческим (в слав. «отроковица»). В древнееврейском языке для обозначения девственницы независимо от возраста большей частью (более 40 раз, согласно евр. словарям и симфониям) употребляется слово «бетула», греческим эквивалентом которого является — «дева». Евр. термин «алма» содержит в себе идею молодости, не исключая значения девственности, и употребляется в смысле: а) молодица, барышня, в слав. «отроковица» (греч.), причем во всех случаях употребления термина в таком значении (Исх. 2:8; Пс. 67:25 = Пс. 68:26 (МТ), Притч. 30:19, Песнь Песней. 1:2; 1:6-8), не исключается идея девственности и в тоже время прямо не утверждается (поэтому перевод «молодая женщина» не точен); б) молодая девица, достигшая брачного возраста. Так, в Быт. 24:16 о Ревекке, невесте Исаака, говорится, что она была «дева», муж не познал ее», а в ст.43 этой же главы она же называется альмой — в смысле молодая дева. В таком же значении — «молодая дева», слово альма употребляется в Ис. 7:14, и правильность такого понимания подтверждается следующими аргументами: 1) переводом этого слова у LXX-ти греческим — «дева», исключающим всякую двусмысленность в этом отношении; (также в Вульгате: virgo — Дева и славяно-русской Библии — дева), 2) историей исполнения пророчества, описанной в Евангелии: сверхъестественном зачатии и рождении Иисуса Христа Пресвятой Девой Марией (Мф. 1:18-25; Лк. 1:26-35); 3) единогласным мнением о приснодевстве Богоматери свв.Отцов (consenum patrum) и всей Православно-христианской традиции. В более поздних греческих переводах Библии иудейского происхождения: Акилы, Феодотиона и Симмаха, составленных во II веке по Р.Х., в эпоху полемики иудеев с христианами, евр. альма Ис.7:14 передано греч. молодая женщина. В заключение всего сказанного о значении термина следует заметить, что антимессианское толкование экзегетов-рационалистов, утверждающих вслед за раввинами, что в Ис. 7:14 термин обозначает молодую женщину, не может быть принято, как противоречащее приведенным выше аргументам, бесспорно авторитетными для православного христианина.

Стт.15-16. «Он будет питаться молоком и медом (LXX и слав. маслом и медом), доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе. Ибо, прежде, нежели младенец этот будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее». По святоотеческому толкованию (святители Иоанн Златоуст, Василий Великий, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним и др.), пророк высказывает в стт. 15-16 ту мысль, что младенец — Еммануил будет истинным человеком. Подобно другим детям, Он будет вкушать детскую пищу и так же, как и все, развиваться в духовно-физическом отношении.

Ис. 9:1-7. О служении и свойствах Еммануила. В конце 7-й главы (стт. 17-25) и в последних стихах 8-й главы (стт. 21-22) говорится о бедствиях от ассирийцев, которые прежде других имели на себе испытать жители Галилеи — северной Палестины, опустошенной Тиглат-палассаром III в 732 г. до Р.Х. В начале следующей 9-й главы содержится предсказание о той славе, которая наступит для Галилеи в мессианское время, когда она станет первым местом евангельской деятельности Миссии — Еммануила. Вместе с этим пророк предвозвещает о божественных свойствах Еммануила и о мирном, духовном характере Его Царства.

Галилея — северная часть Палестины, заключающая в себе уделы колен Ассирова, Завулонова, Иссахарова и Неффалимова (Ис. Нав. 19:20-32). Языческой она названа пророком потому, что значительную часть населения в ней составляли язычники, нравственному влиянию которых подпадали и евреи, жившие среди них. Поэтому богооткровенная религия не имела в Галилее таких строгих последователей, как в Иудее — южной части Палестины. Обряды закона Моисея соблюдались не очень строго. Под влиянием соседей-язычников евреи-галилеяне легко заражались языческими суевериями и погрязали в пороках и мраке религиозного невежества. В этом смысле, вероятно, пророк и называет Галилею языческой, а жителей ее — «людьми, ходящими во тьме и живущими в тени смертной». «Великий Свет» — Господь Иисус Христос; также называется Он и в Н.З.: «Свет истинный, просвещающий всякого человека, грядущего в мир» (Ин. 1:9), «Свет и просвещение язычников» (Лк. 2:32, слова св. Симеона Богоприимца). В таком смысле объясняет исполнение этого пророчества евангелист Матфей при описании начала общественного служения Иисуса Христа.

Ст.6 (выучить наизусть). В этом стихе Еммануил изображается имеющим богочеловеческую природу, обладающим божественными свойствами. Словами «отроча родися намъ» пророк указывает на рождение Мессии по плоти от Пресвятой Девы Марии и тем утверждает Его человеческое свойство. «Снъ, и дадеся намъ». Эти слова говорят о божественном естестве Мессии и имеют смысл: Сын Божий, т.е. Высочайшее Существо, снисшел с неба на землю к нам, людям, для спасения падшего человека. Такое понимание слова «Сын» в данном стихе в смысле Сын Божий подтверждается параллельными местами Ветхого Завета, в которых Мессия изображается Богочеловеком — сыном Давида и Господа (2 Цар. 7:12-16; Пс. 2:7; Пс. 109:1; Пс. 117:26-27; Иер. 23:5) и евангельским свидетельством Самого Иисуса Христа: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16; ср. Ин. 5:20-23).

«Его же начальство бысть на раме его». Образ выражения «на раме eго» заимствован из обычая древних восточных царей носить на плечах красный плащ как символ царского достоинства и власти. Контекст пророчества изображает Еммануила Господом и Владыкой вселенной.

«Велика совета ангел» — вестник великого совета. По святоотеческому толкованию, разумеется Совет Св. Троицы, в котором от вечности было предопределено спасти падший человеческий род от окончательной гибели за первородный грех через Воплощение, страдания, смерть и воскресение Сына Божия.

«Чуден, советник». Чуден — чудесный, необыкновенный. Советник — участник предвечного Совета св. Троицы, — вестником которого пророк назвал Его выше, — и, кроме того, податель людям спасительных советов (т.е. евангельских законов, которые могут быть названы «советами» в том смысле, что принятие их основано не на принудительной силе и власти, а на свободном убеждении в их истинности).

Отдел 9:6-7 читается в качестве паремии в навечерие Рождества Христова.

Ис. 11:1-10. Об Отрасли от корня Иессеева. В третьем пророчестве Исаии об Еммануиле описывается Личность Мессии и Его духовное царство: предвозвещается время Его рождения в роде Иессея-Давида (1), изображаются Его сверхъестественные свойства (2), методы Его правления (3-5), дается описание Его духовного Царства как Царства мира и райского блаженства (6-8); мир распространится на все творение Божие, а земля наполнится ведением Господа, ибо к Мессии, Потомку Иессея, обратятся языческие народы (10). Выражение «от корня Иессея» (а не Давида) не случайно употребляется в пророчестве; оно имеет очень глубокий смысл, так как указывает на рождение Спасителя в то время, когда род Давида лишится царского достоинства, не будет занимать престола и возвратится в то бесславное состояние, в котором пребывал род Иессея до воцарения Давида. По смыслу этого образного выражения Исаии, царский род Давида (изображаемый пророками под символом цветущего дерева) уподобится срубленному дереву, от которого остался один корень; и из него произойдет Отрасль. Представители рода Давида — Пресвятая Дева Мария и св. Иосиф Обручник, были людьми простыми и бедными.

«Дух Божий» (евр. Руах Ягве — Дух Господень). Исполнение пророчества на Иисусе Христе засвидетельствовано в Евангелии: зачатие Его от Св. Духа (Лк. 1:35), схождение Св. Духа в виде голубя при крещении Его в Иордане (Мф. 3:16). «Дух Божий» — родовое понятие. Далее конкретно перечисляются семь даров св. Духа. «Дух премудрости и разума» — первые два дара, которые почиют на Мессии. Согласно библейскому словоупотреблению, «дар мудрости» (хохма, sapientia) и «дар разума» (бина, intellectus), как составной элемент мудрости, обозначающий проницательность, в общем, обозначают богатство ума, широту познаний, способность распознавать людей и сущность явлений по их внутренним достоинствам; в более частном смысле эти дары обозначают в Библии высшую степень религиозно-нравственного знания целей жизни и средств к их достижению и, вместе с тем, умение пользоваться ими во всех обстоятельствах жизни, согласно с требованиями истины, добра и назначения человека. Господь Иисус Христос, по свидетельству евангелистов, действительно обладал этими дарами в совершенстве: еще двенадцатилетним отроком Он удивил иудейских законоучителей мудрыми вопросами и ответами в Иерусалимском храме (Лк. 2:42-47) и вообще во всей земной жизни вызывал изумление у современников Своей необычной мудростью, так что даже посланные взять Его говорили о Нем: «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин. 7:45; ср. Мф. 7:28).

В стт. 6-8 перечисляются животные двух противоположных классов: домашние травоядные (ягненок, козленок, теленок, вол и корова) и дикие хищные животные (волк, барс = слав. рысь; лев, медведь и аспиды). Свойства и инстинкты хищных животных настолько изменяются, что они становятся мирными, не нападают и никого не истребляют, но мирно пасутся вместе с домашними животными и питаются одной с ними пищей — травой. По отношению к человеку они так мирно и послушно настроены, что «малое дитя» (слав. «oтроча мало») пасет их, и ядовитые змеи-аспиды не причиняют вреда ребенку, играющему над их норами. По объяснению отцов и учителей церковных (Ин. Златоуста, Ефрема Сирина, Иеронима и Феодорита) в стт. 6-8 в образной форме предвозвещается нравственное перерождение людей в Церкви Христовой. Нравы иудеев и язычников, вступивших в мессианское духовное царство, настолько изменяются, что они станут мирными членами этого царства, которые символизируются кроткими животными.

Весь контекст пророчества Ис. 11:1-9 предвозвещает восстановление в мессианскую эру первозданной гармонии всего Божия творения, тех благодатных времен, которые были в раю до грехопадения, когда человек и окружающий его мир «не подверглись еще суете» (Рим. 8:19-22).

В «день oный» - в мессианское время. Ст.10а цитируется ап. Павлом в Послании к Рим. 15:12, как пророчество об обращении язычников ко Христу. Последние слова стиха: «и будетъ покой eго честь», некоторые отцы и учители Церкви (И. Златоуст, Василий В., Феодорит, Иероним) понимали и объясняли в смысле предсказания о том, что уверовавшие во Христа будут прославлять Его страдания и чествовать Его гроб.

Отдел Ис. 11:1-10 составляет паремию в навечерие Рождества Христова, поскольку празднуемое событие является исполнением пророчества Исаии о рождении Мессии-Христа из рода Иессея — Давида.

Ис. 35 гл. О пустыне жаждущей. Содержание главы: Бесплодная и сухая пустыня под действием появившихся в ней обильных источников вод расцветет и покроется великолепной растительностью Ливана, Кармила и Сарона. Сам Бог придет и спасет ее обитателей (1-4 ст.). Спасение Божие будет сопровождаться исцелением неизлечимых недугов: глаза слепых откроются, глухие станут слышать, немые говорить, а хромые ходить (5-7 ст.). Для избавленных откроется широкая дорога, «святой путь» на Сион, где будет вечная радость и веселие, а печаль и воздыхание навсегда исчезнут (8-10 ст.).

По толкованию отцов Церкви, «бесплодная пустыня» в духовном смысле обозначает языческий мир, не знавший истинного Бога и потому не приносивший плодов духовных добродетелей и представлявший собой духовную пустыню. «Процветшая пустыня» обозначает новозаветную Церковь из язычников и иудеев, украсившуюся цветами христианских добродетелей, как поется в церковном песнопении: «Процвела есть пустыня, яко крин, Господи, языческая неплодящая церковь, пришествием Твоим, в нейже утвердися мое сердце» (3-й ирмос воскресного канона 2-го гласа).

Под «водой», оживляющей бесплодную пустыню, разумеется благодать св. Духа, имеющего излиться на верующих во Христа и духовно возродить их (ср. Ис. 12:4; Иоиля 2:28-29).

Исполнение. Пророчество об исцелении духовных и физических недугов в людях начало исполняться с пришествием на землю Иисуса Христа, о чем свидетельствуют евангелисты, цитирующие его (Мф. 11:5; 12:22; 15:13; Мк. 7:31 и мн. другие). Исполнение пророчества Исаии о чудесных проявлениях божественной благодати, исцеляющей духовные и телесные недуги в людях, не окончилось временами земной жизни и служения Иисуса Христа и Его апостолов (о чудесах апостолов повествуется в Деян. 3:6-8; 8:7 и др.). Послеапостольская история Церкви Христовой тоже полна бесчисленными проявлениями чудодейственной силы Св. Духа, возрождающей и освящающей человека. Блаж. Иероним об исцелении в Церкви Христовой духовных недугов пишет следующее: «Это ежедневно исполняется между народами, когда бывшие прежде слепыми, видят свет истинный, не могшие прежде глухими ушами слышать слова Писаний теперь радуются о заповедях Божьих, когда бывшие прежде хромыми и не ходившие по правому пути прыгают как здоровые, подобно своим учителям, и ясен будет язык немых, уста которых... не могли исповедовать единого Господа... потому что пробились в пустыне, которой была некогда Церковь, воды спасительного крещения, и в необитаемой стране — потоки и ручьи, то есть различные духовные дарования (Толк. на Ис. 35 гл.).

Пророчество Ис. 36 о пустыне жаждущей читается в качестве паремии в праздник Крещения Господня, так как, по разуму Церкви, сообщение Иисусу Христу полноты даров св. Духа по человечеству явилось началом исполнения пророчества о чудесных проявлениях божественной благодати в мессианские времена.

Ис.40:1-11. О гласе вопиющего в пустыне. В стт. 1-11 этой главы содержится троекратный призыв к приготовлению народа на встречу Господу (в стт. 3-5, 6-8, 9-11). Речь пророка при этом имеет двоякий смысл: 1) в приложении к возвращению евреев из вавилонского плена и 2) к явлению Иоанна Предтечи Господня в пустыне иорданской с проповедью покаяния и пришествия Мессии-Господа.

Песни Раба Господня. Общие замечания. Еврейское выражение Евед-Ягве, обычно переводимое «Раб Господень» или «слуга Господень», не имеет в оригинальном библейском языке унизительного значения; напротив, оно обозначает привилегированное лицо, близкое к Ягве и пользующееся Его особым благоволением. Этот смысл еврейских слов поняли греческие переводчики, которые перевели не Раб Господень, а Отрок Господень.

В Ветхом Завете, названы особые избранники Божии; патриархи, пророки, вожди и праведники, цари, и весь Израиль (Пс. 135:22 и др.).

В Песнях Раба Господня (42:1-9; 49:1-6; 50:4-9; 52:13) говорится о Рабе Господнем, проповедующем истинную веру, страдающем во искупление грехов человечества, приносящем свет всем народам и прославляемом Богом. Эти пророчества Иисус Христос применил к Себе (Лк. 22:19-20, 37; Мк. 15:28), и первохристианская Церковь признала в этом описании Раба Господня таинственное предвозвещение о жизни и искупительной смерти Господа Иисуса Христа (Мф. 12:17-24; Ин. 1:29), поэтому в свете новозаветного толкования, в полном объеме и совершеннейшим образом предречения Песней о Рабе Господнем исполнились только на Иисусе Христе и ни на ком другом. К ветхозаветному Израилю они могут относиться лишь отчасти, как к прообразу, и как к народу Господню, которому были вручены хранение и распространение истинной веры в Ветхом Завете, который, однако, не был идеальным в исполнении миссии, возложенной на него, и поэтому обличается в ряде мест Песней как недостойный раб Господень (напр. 42,19: «Кто так слеп, как раб Мой, и глух, как вестник Мой...» и мн.др.).

Первая песнь о Рабе Господнем Ис. 42:1-9. О кротком Отроке Господнем. В стт. 1-9 этой главы содержится пророчество о Мессии, имеющем придти на землю в образе кроткого и смиренного Раба Господня, благовестника спасения для всех жаждущих его, об установлении Им Нового Завета и просвещении язычников. С самого начала главы речь идет от лица Бога, говорящего о Своем Отроке. «Вот Раб Мой, которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него и возвестит народам суд».

Последнее выражение ст.6-го: «во свет для язычников», св. Симеон Богоприимец повторил в отношении к Иисусу Христу: «Свет к просвещению язычников» (Лк. 2:32). Предсказание о Мессии, как Свете — один из излюбленных образов, который многократно употребляется в книге Исаии в отношении к Мессии (2:2-4,5; 9:1-7; 49:6-8; 51:4 и др.). Образ света, прекрасно выражающий мысль о духовном просвещении и возрождении язычников через Христа и Его Евангельское учение, имеет широкое употребление и в Новом Завете (Мф. 4:16; Лк. 2:32; Деян. 13:47; 26:18; Рим. 16:2 и др.).

Ст. 7 «чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы». Слепые и сидящие во тьме — образы, характеризующие духовное состояние ветхозаветного человечества до Христа.

Ис. 49:1-7. Вторая песнь Раба Господня. Вторая песнь Раба Господня написана на ту же тему, что и первая (Ис. 42:1-9), но в ней более полно освещаются некоторые аспекты спасительной миссии Раба Господня: говорится о Его избранничестве (стт. 1:5), призвании обратить ко Господу весь Израиль (ст. 5), быть светом всех народов, чтобы спасение Господне «простерлось до концов земли» (ст. 6), возвестить спасительное слово узникам и пребывающим во тьме (ст. 7).

Ст.3. «Ты раб Мой, Израиль, в Тебе Я прославлюсь». Эти слова преимущественно относятся к Мессии, который в песнях Раба Господня предвозвещается как Спаситель человечества, взявший на Себя грехи мира и Своими страданиями прославляющий Бога. Слова, изреченные Христом к ученикам на Тайной вечери: «ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем (Ин. 13:31), можно считать комментарием к данному стиху кн. Исаии.

Ис. 50:4-9. Третья песнь Раба Господня. В этой песни нет выражения «Раб Господень», но речь идет о Нем и от Его лица. Он не отступил от исполнения Своего спасительного дела, хотя Ему пришлось претерпеть избиение и бесчестие. «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания» (ст. 6). Здесь предсказаны подробности, исполнившиеся на Иисусе Христе во время суда над Ним у первосвященников и у Пилата (см. Мф. 26:67; 27:30). Более подробное и полное описание страданий Раба Господня и их искупительное значение дано в следующей четвертой песне: 52:13-53:12.

Ис. 52:13-15 и 53:1-12. Четвертая песнь Раба Господня. О страданиях и прославлении Раба Господня

В четвертой песне объединены все главные мысли других песней Раба Господня и представлены в полной и последовательной картине жизни, служения, искупительных страданий, смерти и прославления Его. Для правильного понимания этого пророчества необходимо привлечь и изучить все упоминания о Нем в Новом Завете.

По глубине и силе пророческого прозрения во внутренний смысл величайших тайн — воплощения и искупления, а также по яркости и живости данных в нем образов, пророчество 52:13-53:12 считается зенитом всего ветхозаветного пророчества о страданиях и прославлении Христа. Христианин находит в этом пророчестве не только предызображение важнейших моментов искупительного служения Господа нашего Иисуса Христа, но видит в нем и неопровержимое доказательство божественного достоинства Спасителя мира и божественности христианской религии. Он узнает из этого пророчества, что страждущий Мессия-Христос не сегодня и не вчера стал известен миру, но советом Триипостасного Божества был предопределен «на заклание прежде сложения мира» (Апок. 13:8).

«Как многие изумлялись, смотря на Тебя, — столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его паче сынов человеческих. Так многие народы приведет Он в изумление; цари закроют пред Ним уста свои, ибо они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали». В этих стихах сопоставляются два состояния Раба Господня — униженное и прославленное, которые будут причиной изумления людей. Как бесславие и унижение страдающего Раба Господня приведет в изумление многих очевидцев и современников, так чудо Его необычайного прославления после страданий будет причиной изумления народов и их правителей, которые будут настолько поражены этим, что не в состоянии будут раскрыть рта, чтобы выразить свое изумление словами (ст. 15).

53 глава книги Исаии, повествующая о крестной смерти и плодах искупления Господа Иисуса Христа, читается в Великую Пятницу на шестом часе и на Вечерне.

Ис. 61:1-10. О Помазаннике Господнем и Его Церкви. Стт. 1-2 содержат пророчество об Иисусе Христе как Помазаннике Господнем, имеющем придти в мир для того, чтобы благовествовать людям спасение и сообщить им благодатные дары Св. Духа. В таком именно смысле объяснено это пророчество Самим Господом Иисусом Христом в Его проповеди в назаретской синагоге (Лк. 4:16-21). Тема стт. 3-10 — Церковь Мессии-Помазанника.

Слово «Помазанник» является переводом еврейского Машиах (арам. Мешиха), в русской транскрипции — Мессия. С точки зрения исторической последовательности в служении Мессии данное пророчество возвещает о евангельских событиях, предшествующих откровению 52-53 глав.

В рассматриваемом пророчестве «помазание» в отношении к Мессии надо понимать в значении обильного излияния Св.Духа на Мессию, что будет служить также знамением божественного избрания или «посвящения» Его Богом Отцом на служение человеческому роду. Буквальное исполнение этого пророчества можно видеть в истории крещения Господа Иисуса Христа на Иордане, когда Св. Дух нисшел на Него в виде голубя (Мф. 3:16; Деян. 10:37-39).

«Проповедовать лето Господне благоприятное и день мщения Бога нашего, утешить всех сетующих», ст. 2. В Ветхом Завете «приятным летом» и «годом отпущения» был юбилейный год, год освобождения рабов и прощения долгов, пятидесятый по счету (Лев. 25:10), о наступлении которого объявлялось всенародно; в этом году рабы получали свободу, отпускались долги, проданные за долги земли возвращались прежним владельцам. Юбилейный год имел прообразовательное значение. В данном пророчестве «приятным летом» названы прообразованные юбилейным годом благодатные мессианские времена, «время проповеди Мессии, в течение которого Он жил во плоти» (блаж. Иероним). Явившийся на землю Христос возвестил о начале новой эры всепрощения и свободы для всех верующих в Него.

Ст. 3. «Возвестить сетующим на Сионе, что им вместо пепла дастся украшение, вместо плача — елей радости, вместо унылого духа — славная одежда». Посыпание пеплом головы служило у древних людей выражением великой печали и покаянного настроения (см. 2 Цар. 13:13; Ис. 3:26; 52:1-2). Напротив, умащение елеем, облачение в прекрасные одежды с головным убором в виде диадемы (венца) являлось выражением веселия в радостных событиях жизни.

Стт.1-9 составляют паремию в Великую субботу и в церковное новолетие — «приятное лето Господне» (1/14 сентября).