Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
shabanov_l_v_socialnopsihologicheskie_harakteri...doc
Скачиваний:
6
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
7 Мб
Скачать
☆

Глава 2. Первый взгляд на современные молодежные нонконформисткие объединения

2.1. Специфика и основные характеристики молодежных нонконформистских объединений (мнко)

В целях экономии места и времени, напомним читателю, что мы обозначили молодежные нонконформистские объединения аббревиатурой МНКО, которой и будем пользоваться в дальнейшем. Однако прежде чем идти дальше, следует определиться с тем, что же мы понимаем под подобными организациями в целом и в частности. Ведь при ближайшем рассмотрении это оказывается отнюдь не просто.

Начать хотя бы с того, что в социальной психологии по сей день не существует какого-либо общепринятого однозначного определения малой группы, коей являются описываемые нами МНКО. Разные авторы по-разному репрезентируют это понятие. В данной книге, просто для удобства, мы пользуемся определением малой группы в интерпретации Я. Шепаньского (1969).

Он определяет малую группу, как объединение людей (не менее трех по численности), основанное на общем участии в какой-либо деятельности. Это объединение имеет свою систему отношений, которые регулируются их функциями, социальными правами и обязанностями, определенными соответствующими институтами. Члены группы при этом имеют общие ценности и модально-этические принципы и отделены от других общностей принципами обособления.

Шепаньский акцентирует внимание на том, что для рождения группы необходима внутренняя организация, т.е. институты, формы контроля, образцы деятельности. Существенным фактором образования группы должна быть также реализация принципа обособления индивидов, входящих в нее. Это определение позволяет четко отличать группу от «некоторого круга людей», т.е. от объединения лиц, постоянно встречающихся и поддерживающих личные контакты. Объединение типа «круг» не отвечает четким принципам обособления и не обладает выкристаллизированной внутренней организацией. Исходя из этого, малой группой можно считать немногочисленную (не более двадцати-тридцати человек) по составу социальную группу, члены которой взаимодействуют друг с другом лично и имеют общие целевые установки.

Другими словами, основным (родовым) признаком малой группы является ее социальность, а видовым отличием – межличностные отношения (возможность непосредственного контакта). Мы же под малой группой, таким образом, понимаем малочисленную социальную группу, члены которой объединены общей деятельностью и находятся в непосредственном личном контакте, что является основой для возникновения как эмоциональных отношений в группе, так и особых групповых ценностей и норм поведения (примеры малых групп: расчет, смена, производственные и научные коллективы, учебные группы и т.п.)

Проблемы межличностных взаимоотношений в малых группах при этом рассматриваются в аспекте формальных и неформальных объединений.

Теперь следует обратиться к следующему понятию присутствующему в названии МНКО. Это нонконформизм. Мы считаем его вполне адекватным для обозначения этого феномена, которое хотим отразить. Ведь с точки зрения внешнего окружающего мира молодые люди избирают путь, с помощью которого они эпатируют так ненавистное им и «осточертевшее» общество, демонстрируя «иголки», в то время как внутри создают нишу на уровне «мне здесь именно так хорошо». Возможно, что здесь действует момент общественной атомизации. Социум (именно с большой буквы), изначально обозначенный как общество в целом и так же изначально разделенный на различные образования по различным признакам (социальные роли, интересы, ожидания, нормативные и ценностные установки, а так же и поло-возрастные потребности), сам по себе не просто безлик, но и лишен живого человеческого облика в принципе. Или же мы имеем дело со специфическим отражением мира взрослых миром детей – ведь подражают же они, играя «в семью», «войну» или профессии – копируя взрослых. При этом никому не приходит в голову говорить о «конфликте поколений» или неверном территориальном (социальном) поведении детей; максимум неудач и неудобств, возникающих в этом возрасте, сваливаются на «ошибки» педагогов и воспитателей (правда, те, в свою очередь, склонны видеть проблему внутри семьи).

Но вот маленькое «Я» ребенка обретает себе дополнительное, более мощное социальное тело в виде группы сверстников – во-первых, они лучше понимают проблемы друг друга; во-вторых, в группе образуется «коллективное «Я», более сильное, уверенное в себе (М.В. Осорина, 1999-2000; Н.И. Шевандрин, 1995). Его действия оправданы и обоснованы группой. Однако по мере взросления такая группа несет в себе и другую черту – агрессивно-авторитарный стиль поведения по отношению к отдельной личности и крайняя нетерпимость к «непохожести на своих», заставляющая следовать участников объединения довольно жестким, строгим стандартам принятого поведения. Иными словами члены любого социального коллектива разделяют некоторый корпус социального знания (так сказать, «прикладной» идеологии), что позволяет им интерпретировать события и формулировать свои экспектации в терминах общего для всех мировосприятия. С этой точки зрения членом коллектива является всякий, кто соучаствует в «коллективной репрезентации социального знания», выступает перед прочими другими членами коллектива в социальной роли «обобщенного другого» и формирует в сознании «предвосхищающий образ» последствий своего поведения в данном коллективе. Член коллектива рассматривается как носитель идеологии (чаще всего в неотрефлексированной форме «социального знания»), и как агент практических – непосредственных, почти автоматических – действий и навыков (Т. Шибутани, 1969; В.И. Кабрин, 1992).

Наличие в определении малой группы дополнения о социальной позиции индивида обращается в постулирующий его личностную структуру феномен. Для малых групп с внешним статусом, рассматриваемых нами ниже, сама по себе социальная позиция индивида определена целым рядом характеристик. Например, внешним статусом, субординационными отношениями, стратификационной структурой группы, личностными признаками.

Исходя из всего вышесказанного, мы выделяем ряд признаков, которые на наш взгляд, характеризуют МНКО. К ним мы относим следующие:

Во-первых, это группировки, возникающие спонтанно на базе стихийного общения в конкретных условиях конкретной ситуации;

Во-вторых, МНКО можно считать таковой, если она обладает такими свойствами как самоорганизация и независимость от официальных (формальных) структур;

В-третьих, в такой организации непременно существуют обязательные для ее членов модели поведения, направленные на реализацию тех потребностей, которые участники группировки не могут удовлетворить в обычных сферах жизнедеятельности. Обычно это потребности связанные с самоутверждением, социальным статусом, социальной защищенностью, престижной самооценкой;

В-четвертых, в подобных организациях всегда существует относительная устойчивость и определенная иерархия; ярковыраженные особенности мировоззрения (зачастую позаимствованные у джаз-рок-поп идолов или известных современников), ценностных ориентаций, отношений к внешнему миру, поведенческие стереотипы;

Наконец, в МНКО большое значение придается атрибутике, которая подчеркивает принадлежность к той или иной конкретной группе (например, прическа, одежда, аксессуары и т.п.);

Кроме того, имеется еще тот самый нонконформизм, о котором говорилось ранее, отражающий потребность членов группировки подчеркнуть свою инаковость, непохожесть на обычное окружение. Нонконформизм – это не только или не столько постоянное оппозиционирование среде, но и особая форма социальной адаптации, внутри которой идет позитивный рост.

Поэтому рассматривать «молодежный бунт» исключительно как результат «подросткового негативизма», или поиска Новой Веры, некоего гностического мифа для упорядочения собственной жизни (ведь «если я беру на себя смелость называться хиппи или панком, то я обретаю социально-ролевую и статусную «телесность», значит с этого момента я перестаю быть «размытым никем» и, соответственно, структурирую свою жизнь»). Таким образом, нонконформизм есть не столько поиск себя, сколько поиск гипперконформной среды, где личность в итоге и обретает себя как целостное и в какой-то мере самостоятельное образование.

Как показывает проведенное нами исследование, в Томске наиболее распространены пять форм МНКО: самой большой по численности (170 человек) оказалась группировка «политических нонконформистов»; почти одинаковое количество обследованных принадлежит к «религиозным нонконформитстам» (157 человек) и, соответственно, «толкиенистам» (155 человек); четвертое место занимают «группы по интересам» (145 человек); 119 человек из обследованных отнесли себя к «гопникам» и примыкающим к ним группировкам.

Поскольку количество представителей других официально зарегистрированных в нашей стране молодежных объединений по сравнению с вышеперечисленными в Томске оказалось невелико, мы сочли целесообразным в нашей работе подробно изучить именно те молодежные организации, которые имеют достаточную представленность. Необходимость этого продиктована в первую очередь практическими соображениями, т.к. в дальнейшем предполагается разработать профилактические и коррекционные мероприятия, направленные на работу конкретно с этой частью молодежи.

Мы изучили социальное положение молодых людей, представляющие различные неформальные молодежные организации, если можно так выразиться, с точки зрения их «социального возраста».

Наиболее ярко и полно оказался представлен период студенчества, а больше всего обследованных оказались студентами ТГУ, в то время как студенты ТПУ, ТГПУ и ТГАСА, несмотря на стабильные цифры, явно уступают в численности. Такие показатели обусловлены тем, что в качестве испытуемых студенты ТГУ были для нас наиболее доступными для исследования и их число достаточно велико в общей выборке (348 к 183).

«Довузовский» блок (16-17 лет) составляют в основном абитуриенты и в меньшей степени учащиеся сузов (219 к 85).

В следующий блок (22-25 лет) мы объединили – аспирантов, лица, получающие второе высшее образование и небольшой процент молодых сотрудников вузов (всего 169 человек).

«Поствузовский» блок (соответственно 26-28) оказался наименее выражен в МНКО: это молодые сотрудники вузов (38), категория «второго высшего» (25) и так называемые «застрявшие», т.е. категория лиц, контркультурный образ жизни которых затянул их настолько, что они оказались оторванными от нормальных социальных институтов (соответственно, 20 человек).

Как показывает самое первоначальное – пилотажное – исследование, распределение обследованных по полу показывает, что юноши чаще объединяются в группировки «полит. нонконформистов» и «гопников», девушки же более представляют «религиозный нонконформизм», а также «группы по интересам».

При сравнении этих показателей по F1 – преобразованию Фишера оказалось, что девушки достоверно чаще (t = 4, 46; P < 0,001) склонны заполнять «мотивационный вакуум» (по образному выражению А.Н. Леонтьева) уходом в различные религиозные переживания, проводя еще и при этом большую работу по «вербовке» населения в секты, которые они представляют. Стоит так же отметить, что сами их знания крайне поверхностны и недостаточно осмыслены. Так, например, если «вербуемые» задают вопросы, требующие глубинных знаний проповедуемой ими религии, они не могут дать вразумительного и исчерпывающего ответа. Отсюда напрашивается неизбежный вывод, что подобные религиозные увлечения целиком определяются модой, принятой или доминирующей в конкретной молодежной среде. Ergo, «религиозные нонконформисты», относятся к таковым, т.к. являются нонконформистами в отношении населения, не относящегося по возрасту к молодежи. В молодежной среде, они, напротив, оказываются гиперконформными, бездумно следующими за сектантскими взглядами и мировоззренческими позициями лидеров. Следует отметить, что небольшой процент (2,8%) представителей данной группировки (в основном девушки) примкнули к группе в прямом смысле «по зову сердца». Из бесед с ними выяснилось, что в религиозные секты их приводят довольно тяжелые для них психотравмирующие обстоятельства, и религиозные увлечения играют в этом случае своеобразную психотерапевтическую роль, помогая справиться с психотравмой.

Так же обнаружилось статистически достоверное (t = 3, 18; P < 0,001) преобладание девушек в «группах по интересам», что объясняется, во-первых, огромным спектром самых разных направлений и во-вторых, относительную безопасность и невинность многих увлечений, «страстей» и хобби. Юноши же достоверно чаще (t = 3,69; P < 0,01) примыкают к «политическим нонконформистам», что, вполне вероятно, объясняется их желанием «покрасоваться», самоутвердиться среди сверстников через демонстрацию своей «инаковости», необычности (оригинальности) и т.п.

Достоверно более частая принадлежность юношей к «гопникам», на наш взгляд даже не требует особого объяснения (t = 1,89; P < 0,05).

По возрастным характеристикам изучаемые молодые люди распределяются следующим образом.

В объединение «гопники» достоверно чаще (t = 3,35; P < 0,001) входили юноши и девушки в пределах самого широкого возрастного диапазона – от 16 до 28 лет. На наш взгляд, это объясняется тем, что данная группировка имеет явную асоциальную (а в некоторых случаях и антисоциальную) направленность. Члены ее не связаны какими либо мировоззренческими или познавательными установками. Поэтому это объединение представлено в основном подростками и молодыми людьми, имеющими в структуре личности патохарактерологические черты, предрасполагающие к разного рода антиобщественным поступкам.

К «политическим нонконформистам», а так же к «религиозным» группировкам достоверно чаще примыкают испытуемые в возрасте 20-25 лет (t = 5,41; P < 0,001). По всей вероятности, принадлежность к указанным объединениям требует от молодых уже какой-то относительной мировоззренческой позиции, которая редко формируется ранее этого возраста. Поэтому среди этой категории молодежи, как правило, отсутствуют подростки. Правда, последние в редких случаях примыкают к религиозному нонконформизму, однако делают это не по собственному выбору, а из желания следовать значимым авторитетам. Значимых различий по возрастному признаку не обнаружено в отношении «толкинистов» и «групп по интересам»; в них входят молодые люди самых разных возрастов – от 16 до 28 лет.

Среди социальных факторов особое внимание, на наш взгляд, следует обратить на образовательный уровень и социальное положение.

По образовательному уровню среди «политических нонконформистов», как правило, преобладают лица с высшим и незаконченным высшим образованием, что вполне естественно, если скажем, учесть политически- познавательную направленность данной группировки.

«Религиозные нонконформисты» представлены в основном старшеклассниками, студентами 1-2 курсов вузов и учащимися сузов, т.е. лицами с преимущественно средним образованием и весьма социально незрелыми.

В среде «толкиенистов» также преобладают лица со средним образованием, студенты начальных курсов вузов, аспиранты 1 года обучения, т.е. лица с еще не вполне сформировавшимся мировоззрением. Это предположение подтверждается и тем, что в процессе обучения в вузе проходит своеобразное «вымывание» членов группировки, т.к. проповедуемые взгляды и жизненные принципы перестают быть актуальными и представляющими интерес для входящих в группировку участников.

Не менее интересен и тот факт, что «группы по интересам» включают в себя лица и со средне-специальным, и со вторым высшим образованием. Касательно первой указанной категории, то это вполне понятно (тем более, что ее и составляют более молодые – 16-18 лет), а вот вторая категория, напротив, представлена «зрелым» контингентом – 24, 25 лет. По нашему предположению, несмотря на высокий образовательный уровень эта молодежь наиболее сильно страдает от вынужденной маргинальности, и не найдя своего места в социуме, вынуждена искать для себя совершенно иную экологическую нишу, где бы она могла адаптироваться и ощутить свою социальную и личностную адекватность.

«Гопники» представлены, как и следовало ожидать, в основном лицами с неполным средним образованием, которое они завершают в сузах или лица, получающие высшее образование на платной основе. Не обремененные никакими интеллектуальными изысканиями, они примитивно самоутверждаются через асоциальную деятельность, зачастую завершая свое «образование» в различных исправительных учреждениях. Эта группа молодежи наиболее социально «трудная», но при этом нельзя забывать, тот факт, что к жизни ее вызывает все тот же социум. Будучи отвергаемыми, не принятыми ни в какие другие (более интеллектуальные и менее социально-опасные) объединения, они, переживая вынужденный этап маргинальности, «находят себя» в противопоставлении существующему социуму через антикультуру (точнее, в ее самых крайних формах). Вполне понятно, что именно эта группа испытуемых достоверно отличается (t = 4,46; P < 0,001) от других МНКО.

Подавляющее большинство обследованных молодых людей относятся к студентам, абитуриентам и сотрудникам ВУЗов г. Томска (69,5%). На долю учащихся СУЗов приходится 24,8%. Значительно меньший удельный вес имеют лица имеющие (или получающие) второе высшее образование (2%) и учащиеся ПТУ (3,7%).

Статистически достоверные различия (по F1 – преобразованию Фишера) обнаружились лишь в отношении молодых людей – студентов, аспирантов и сотрудников вузов (t = 3,18; P < 0,001).

Характеризуя обследованных испытуемых в целом, необходимо отметить, что несмотря на их общность в плане вынужденной маргинальности, все-таки подавляющее большинство молодых людей находят социально-приемлемые, хотя и не вполне принятые в обществе, способы адаптации и личностного самоутверждения, помогающего обрести своеобразный социальный статус.

В нашем случае мы имеем дело с группами, которые составляют в итоге огромные социальные движения. Этот массовый групповой субъект не подходит под определение группы, как имеющей определенные границы и относительно устойчивой общности людей, в связи с чрезвычайной подвижностью (состав постоянно меняется, то расширяясь, то сужаясь), форма его существования – более или менее спорадические акции, которые могут многократно возникать и прекращаться в течение более или менее длительного времени. Эти черты движения объясняются именно массовым характером – масса не в состоянии вся сразу и в течение длительного времени отдаваться общественной или политической деятельности.

Итак, движение – это действие (action), а действие, в котором участвует масса, способно оказать гораздо более сильное и быстрое влияние на ситуацию, чем пассивные, институциональные формы вовлеченности в социум.

В задачи нашего исследования не входило обстоятельное рассмотрение социально-психологических механизмов динамики общественных и политических движений, их мотивационные, когнитивные, аффективные и прочие аспекты. Социальная психология общественных движений – весьма широкое направление научных исследований, в его рамках сформировалось немало школ и концепций. Стоит так же отметить, что попытки обосновать некую общую теорию движений или их типологию наталкиваются на трудности, связанные с чрезвычайным многообразием этого феномена. История знает как движения, ориентированные на достаточно определенные программные цели, так и таких целей не имеющие, выражающие протест против тех или иных институтов, социальных явлений; движения «против» и движения «за»; хорошо организованные и стихийные. С точки зрения рассматриваемого здесь вопроса о групповых субъектах социально-политической психологии, важно, прежде всего, понять, чем движение психологически отличается от других видов массовых общностей и как оно соотносится с другими ее субъектами. И главное здесь, как мы указывали выше, именно – action1.

Кроме того, значительный объем учитываемой при анализе исходной информации, ее нечеткость в ряде случаев являются причинами грубых ошибок в интерпретации СПХ группы. Устра­нение подобных недостатков связано с необходимостью разработки и совершенствования методов формализа­ции анализа социально-психологической структуры группы в условиях наличия нечетко определенной ис­ходной информации. Решение этих задач должно ба­зироваться на применении новых информационных технологий математической обработки представления информации.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]