Заключение

Социальная коммуникация ни в коем случае не сводится к процессу кодирования и передачи информации от источника (коммуникатора) и приему/декодированию получателем сообщения (коммуникантом). Недостаточным является и ее понимание как разновидности совместной деятельности людей в, ходе которой вырабатывается общий взгляд на вещи и действия с ними. Не ограничивается она и формами знакового обмена, поскольку посредником в общении, наряду со знаком, выступает и созданная человеком вещь, и собственно деятельность.

Социальная коммуникация встает над природными явлениями как одно из измерений качественно более высокого этапа всеобщего развития. Ее суверенным субъектом становится новый фигурант последнего — социум, в деятельность которого в качестве интегрального средства вовлекается (в перспективе) вся природа. Это ведет к коренному изменению всего хода развития, к его революционизации. Ведь если в «естественной» природе взаимодействие живого тела и окружающей среды (S—О) остается специфической разновидностью объект-объектного отношения (О—О), то в ноосфере культуры сама природа становится простым инструментарием практической деятельности развивающегося разума. Взаимодействие между ними принимает форму [S—(О—О)], куда сама природа (О—О) включается составной подчиненной частью. Главенствующим же началом становится принципиально внеприродное начало — ценность. Именно она преобразуется в цель, цель — в действие, действие — в новую действительность.

Что именно является предметом этой деятельности (другими словами, смыслом существования генерального субъекта) неизвестно даже в первом приближении. Поэтому определение коммуникационного ее аспекта на сегодняшнем этапе познания может быть только описательным, и общими категориями описательной модели служат «материальное» и «идеальное»; «слово», «дело» и «вещь». Непрерывный поток их взаимопереходов друг в друга и предстает как первое приближение к пониманию действительного существа социо-коммуникационного процесса.

Ключевой элемент коммуникационных явлений, информация появляется только там, где возникает ее предмет — искусственно организованная человеком связь вещей, которые никогда не сталкиваются в естественной природе. Или, что то же самое, где возникает способность действующего существа подчинять своей ценности действие законов природы, по-своему структурировать его в пространственно­-временном поле целевого процесса.

Новая действительность, порождаемая человеческой деятельностью, это не перекомбинация старой и даже не совокупность искусственно созданных вещей, процессов, явлений. Это прежде всего мир надматериальных ценностей, подчиненных им новых, недоступных природе материальных связей, даже новое пространство и время, которые структурируются отношением артефактов. Другими словами, коммуникационный процесс, каким становится процесс всеобщего развития, порождает не только новые над-материальные реалии, но и качественно преобразует остававшееся неизменным с начала мира «вместилище» старых — пространственно-временной континуум.

В известной мере и человек может рассматриваться как животное, однако это не мешает нам видеть принципиальную (пусть и не всегда точно определимую) разницу между ними. В этом смысле и код ДНК вправе именоваться информацией. И все же то, что впервые возникает исключительно в деятельности человека — формула особым образом структурированной связи вещей, качественно отлично от первой. И то и другое информация, но отличие между ними сопоставимо с тем, которое существует между одноклеточным и человеком. И матричный синтез — коммуникационный процесс, и преобразующая мир человеческая деятельность — тоже, но отличие между ними столь же глубоко, сколь отличие между основными физическими взаимодействиями (гравитационное, электромагнитное, сильное и слабое) и взаимодействием идей и артефактов.

Таким образом, если и можно сводить в просторечии коммуникационный процесс к информационному общению, то для аналитического взгляда непростительно видеть лишь искусственно вырванный фрагмент, знаковый обмен «слово—слово», где в действительности стоит непрерывная цепь превращений «слово—дело—вещь—дело—слово…». Только целое определяет смысл каждой его части, делает его красноречивым и многозначным, вырванный же из него фрагмент, будь то «слово», «дело» или «вещь», теряет всякое значение, становится пустым и безмолвным.

«Слово», «дело» и «вещь» предстают в этом потоке не как самостоятельные сущности, но как сменяющие друг друга фазы. Исходное содержание первого — это виртуальная, не имеющая никакого материального выражения связь впервые возникающих вещей, которые никогда не вступают в физическое взаимодействие друг с другом и, большей частью, отделены непреодолимым пространственно-временным барьером. Наиболее полное ее выражение сегодня может быть выражено зависимостью между эффективностью Большого адронного коллайдера и качеством давно рассыпавшегося в пыль каменного топора нашего пращура.

Единственным посредником между этой связью и психикой действующего субъекта становится собственное движение органической ткани. Именно оно впервые впечатывает в себя ключевые зависимости неведомых «естественной» природе технологических реалий, над которыми надстраиваются все, включая гуманитарные, ценности современной культуры. В свою очередь, в исходной точке движение органики соединено жесткой комплементарной связью с движением материальных предметов, поэтому в структуре целостного коммуникационного потока уже «праслово» обретает силу прямого действия: «И сказал Бог… и стало так». Но и сегодня, не доступный никакой сенсорике, континуум пространственно-временных и причинно-следственных отношений, связующих явления материальной действительности, кодируется в конечном счете структурами практического действия, развертывающегося не только на шахтах, заводах, в исследовательских лабораториях, но и на всех уровнях биологической активности.

Таким образом, действительное существо коммуникации скрывается не в частном акте «говорения/слушания» (и даже не в переходе от «говорения» к делу), но в развивающемся вот уже какое тысячелетие грандиозном феномене самостроительства культуры. Поэтому моделью (т.е. далеко не полной формой представления) коммуникационного процесса может служить не развертывающееся где-то «здесь и сейчас» общение физических лиц, но неподдающийся никакой фиксации ни на каменных скрижалях, ни на пергаменте, ни на магнитом носителе диалог Гомера, Аристотеля, Евклида… с нашим поколением.

Только благодаря этому, никогда не прекращающемуся диалогу мы получаем возможность, хотя бы отчасти, понимать друг друга. Оборви его — и социум тут же рассыплется на атомы, в которых потухнет даже самая слабая искра сознания.

Нам недоступно действительное значение «слова», рождаемого самим социумом, как недоступен и смысл жизни нового субъекта всеобщей истории. Мы оперируем представлением, которое возникает в атомах индивидуальных психик. Меж тем, возникая из биологических форм отражения, индивидуальная (как, впрочем, и групповая) психика наследует многое из парадигм, порождаемых законами все той же биологии; именно потому в ее центре оказывается обеспечение собственного существования. Жизнь, во что бы то ни стало! — вот ее девиз, и все в его исполнении обязывается к подчинению этой высшей ценности мира. Поэтому в окружении таких же атомарных и групповых сознаний, в центре которых, однако, оказываемся уже не мы сами, но их собственные носители, этот принцип может реализоваться лишь в остро специфических формах никогда не прекращающегося противостояния. А значит, и все в подконтрольной индивидуальным и групповым сознаниям коммуникации организуется по военным законам. А значит, и все ее институты адаптируются прежде всего к ним.

И все же собственные ценности социума должны существовать, целое не может быть заложником своих частей и подчинять себя их интересам. К тому же выявляемый анализом состав процессов, из которых складывается общий поток коммуникации, показывает принципиальную несопоставимость ее масштабов с мифами и миражами индивидуального и группового сознания. Поэтому сегодняшние представления о коммуникационных процессах представляют собой лишь первые приближения к истине, и им суждено оставаться такими до тех пор, пока будут игнорироваться их недокументированные аспекты.