40. Административные реформы в современной России административные реформы в современной России (1990-1999 гг.)

Проблема реформирования системы государственного управления является одной из важнейших составляющих частей переустройства жизни России. Современные административные реформы, осуществ­ляемые в рамках нестабильной политической системы в России, прохо­дят одновременно с изменением самой политической системы. Сущ­ность их состоит в создании системы, адекватной новым социально-политическим и экономическим условиям.

Административно-политический процесс в России свидетельствует не только о наличии серьезного разрыва между «концептуальной моде­лью» реформ и действительностью, на который указывают многие со­временные исследователи (Назаров, Дженусов, Корицкий), но главным образом о наличии противоречий внутри самой «модели», которые во многом и определили развитие ситуации. Периодизация современных реформ представляет значительный интерес и сложность, поскольку процесс не завершен. С точки зрения идеологии, т.е. тех ценностных ориентации и принципов, которые пред­полагалось реализовывать в России, можно выделить следующие этапы административных реформ:

1990-1991 гг. — борьба за суверенитет России. Административно-политические преобразования носили несамостоятельный, достаточно хаотичный характер, отвечали потребностям противостояния с Союз­ным центром. -----455-----

1991-1993 гг. — радикально-либеральная административная ре­форма. В период становления российской государственности ее опреде­лили глобальная экономическая реформа, а также острая борьба внутри административно-политической элиты за право внедрить свою модель развития, проводить реформы в соответствии со своей идеологией, У правящей элиты прослеживается сильная ориентация на западные моде­ли. На этом этапе идет разработка основ Конституции. Административ­ные преобразования испытывают влияние внутреннего противостояния.

1993-199,5 гг. — этап адаптации и перестройки государственных и общественных структур в соответствии с нормами Конституции. К это­му периоду становятся очевидными последствия радикальных экономи­ческих реформ, возникает необходимость корректировки позиций. Не­удачи реформ заставляют более критично относиться к применению «западных моделей» экономического и политического развития. Оче­видными становятся и противоречия в отношениях с субъектами Феде­рации, в процессе реализации принципа разделения властей. Постепен­но происходит усиление государственнических настроений.

1995-1996 гг. — курс на укрепление Российского государства, пе­ресмотр отношений к отечественным традициям и особенностям. Рос­сия открыто заявляет о своих национальных интересах как во внутрен­ней, так и во внешней политике, о стремлении ввести российский поли­тический процесс в русло законности. Более гибкой становится полити­ка государства в экономической сфере, признается недостаточность чисто рыночных механизмов, происходит переход к сочетанию админи­стративных и рыночных методов. Осознается необходимость плано­мерных административных реформ для укрепления государственной власти;

1997 г. — начало новой административной реформы, которая мо­жет быть определена как умеренно-либеральная. Разрабатывается кон­цепция административной реформы, ориентированная на учет специфи­ки российских традиций.

Становление российской государственности и соответствующие административные реформы начались в условиях Союза, что во многом определило их специфику. В процессе становления Российской госу­дарственности следует обозначить период с мая 1990 г., точнее, с про­возглашения Декларации о независимости, до августа 1991 г. Однако административные преобразования этого периода нельзя рассматривать как самостоятельные административные реформы. В этот период про- -----456-----

исходит процесс адаптации существовавшей системы к новым полити­ческим и экономическим условиям. Административные преобразования не носят системного характера, однако принципы и ориентиры, опреде­ленные в этот период, оказали влияние на дальнейшее формирование системы управления. Этот период становления определили взаимоот­ношения России и Союзного центра, борьба за суверенитет России и отношение к социализму.

В соответствии с принятыми поправками к действующей Консти­туции высшая представительная власть в республике обрела двухуров­невую структуру: Съезд Народных Депутатов, высший орган государст­венной власти, избираемый на 5 лет, работающий не менее двух раз в году, и Верховный Совет — постоянно действующий законодательный и контрольный орган, избираемый на тот же срок. Модель эта в России была точной копией модели всесоюзного образца, реализованной в 1989 г. Система высших органов государственной власти была восста­новлена по образцу Конституции 1918 г. и соответствовала общей идео­логии горбачевской перестройки: возвращению к ленинским образцам, очищению и реабилитации советской системы, в основу которой был заложен принцип полновластия Советов. Конституция 1977 г., с учетом поправок, внесенных в период с 1989 по 1993 г., содержала существенные противоречия. Среди них — полновластие Советов и разделение властей, отсутствие правового ме­ханизма политического плюрализма, примат власти над законом. Про­тиворечия и неясности Основного закона на протяжении всего иссле­дуемого периода служили основанием, легитимацией совершенно взаи­моисключающих действий, и это вполне осознавалось многими.

Конституционный процесс в России — это не только подготовка текста, это поиск национального согласия по вопросу об основах госу­дарственного устройства, «процесс формирования национального кон­сенсуса» (Пастухов, 1993). Обсуждение проекта новой Конституции летом и осенью 1990 г. заключалось в соперничестве двух основных моделей развития России. Проект, подготовленный группой «Коммуни­сты России», был основан на принципах народовластия, свободы, ра­венства, рыночной экономики, разделения властей, гласности процесса управления, законности, стабильности и правопорядка. Их модель орга­низации государственной власти предполагала верховенство представи­тельных органов, Советов всех уровней, но на самом деле огромная власть оказывалась сконцентрированной в руках Верховного Совета, избиравшего руководителей всех ветвей власти. -----457-----

Второй проект, предложенный конституционной комиссией, осно­вывался на принципах суверенитета, демократизма, разделения властей, верховенства права, приоритета прав и свобод человека и гражданина, федеративного устройства России, ориентации на развитие гражданско­го общества. По вопросу организации государственной власти сущест­вовало два решения: «Президент— глава исполнительной власти» и «ответственное перед парламентом правительство», где Президент — глава государства и не отнесен ни к одной из ветвей власти (Советская Россия, 1990, 24 иояб.).

Столкновение «двух систем» отчетливо проявилось в разногласии по вопросам организации государственного управления в связи с разра­боткой проекта новой Конституции и осуществлением государственно­го управления в условиях действия старой Конституции. Примечатель­но, что в процессе обсуждения проекты подвергались сторонами только критике, без учета положительных моментов, что безусловно затягивало процесс обсуждения, препятствовало поиску компромисса. Важно и то, что несмотря на провозглашенные обеими сторонами принципы народовластия и свободы, отношение к Конституции практи­чески одинаково: ее воспринимают как акт государственной власти, политико-правовой документ, обладающий высшей политической си­лой, а не как акт общественного волеизъявления, способ жизни общест­ва. Не случайно обсуждаются вопросы «борьбы за корону», «классовой борьбы», «кто кого».

Основные направления административной реформы, обозначенные в период становления российской государственности, получили свое развитие в рамках всего доконституционного этапа (1991-1993), оказа­ли влияние на весь период современности. Эту реформу можно охарак­теризовать как радикально-либеральную. Как известно, либерализация представляет собой модификацию взаимосвязи государства и граждан­ского общества, а демократизация «меняет взаимоотношения между государством и политическим обществом как таковым» (Мельвиль, 1998, 9). Применительно к России, либеральная реформа будет означать прежде всего формирование гражданского общества, его основных институтов.

В доконституционный период развития России можно выделить несколько основных направлений административных преобразований.

1. Формирование государством институтов гражданского общества, а затем— установление таких отношений с гражданским обществом, которые стимулировали бы его развитие и сохранение. Основой адми­нистративных реформ должно было стать принципиально другое взаимоотношение власти и народа, развитие диалога, общения между чле­нами общества по вопросам государственного устройства.- -----458-----

Исключительно важным шагом нового руководства России было признание народа носителем суверенитета и источником государствен­ной власти. Так 20 июня 1990 г. Председателем Верховного Совета Б.Н. Ельциным было подписано постановление «О механизме народо­властия», зафиксировавшее следующие важнейшие положения: народ является источником государственной власти; «основной задачей орга­нов государственной власти и управления является служение народу, обеспечение прав, свобод и законных интересов граждан». Эта четкая расстановка приоритетов, признание государственных структур слу­жебными, «обеспечивающими» право, свободу, законность, раскрыла первое направление административных реформ. Инициатором и основ­ной движущей силой этих преобразований явилось государство, что соответствовало традиционным представлениям о роли государства в процессе общественного развития.

2. Демократизация управления. Реализация принципа разделения властей. Реформа управления началась также в связи с реализацией экономических мер, с «чрезвычайным положением» в экономике. Нуж­на была сильная исполнительная власть и соблюдение важного принци­па— разделения законодательной и исполнительной государственной власти, которые должны взаимодействовать при уравновешенном ба­лансе сил.

Закон «О взаимодействии Съезда Народных депутатов и исполни­тельных органов в период проведения экономической реформы» (Ведо­мости Съезда, 1990, №19, ст. 197), закрепил первенство Конституции РСФСР на всей территории, жесткую вертикальную иерархию подчине­ния. Примечательно, что уже на этом этапе закладывается приоритет исполнительной власти, ее особая роль в реформаторском процессе (идет разработка законодательных актов, регламентирующих деятель­ность органов исполнительной власти), при этом системы сдержек и противовесов, которые предполагают принцип разделения властей, не прослеживается. Выступая на III Съезде Народных депутатов, Б.Н.Ельцин требует дополнительных полномочий для поддержания демократических ре­форм, для борьбы с союзным руководством, для стабилизации положе­ния в стране. Этим же была аргументирована необходимость введения в России поста Президента.

Практически одновременно с принятием Закона о статусе и выбо­рах Президента осуществляются эксперименты в области организации -----459-----

управления в отдельных регионах: в Архангельске проводится объеди­нение Советов в городское Собрание, избрание единого исполнительно­го органа, по-новому организовывается исполнительная власть в Моск­ве и Ленинграде (Ведомости Съезда, 1991, №17, ст. 510, 512, 528).

Суть изменений — постепенная замена Советской системы систе­мой, основанной на разделении властей, и укрепление исполнительной вертикали. Принимаемые периодически постановления относительно взаимодействия Советов и мэров, «правопреемников исполкомов», сви­детельствовали о наличии и развитии конфликта: Советы воспринимали факт разделения властей как факт ослабления собственной власти (мэр получал право формировать и утверждать структуры и органы исполни­тельной власти, управлять и распоряжаться городским имуществом), для мэров вопрос получения полномочий и подтверждения статуса был вопросом существования (там же, 1991, № 28, ст. 979; №31, ст. 1057).

Президент Российской Федерации, вступив в должность с 19 июля 1991 г., начинает с формирования своих вспомогательных структур. Вне рамок Конституции, порождая существенные противоречия в системе управления, создаются: Совет Министров, Государственный Совет, Ад­министрация Президента, органы при Президенте. Указом Президента образуется Государственный Совет при Президенте. Его Государствен­ным секретарем назначается Г.Бурбулис, которому и поручается подго­товить положение о Совете (Ведомости Съезда, 1991, № 31, ст. 1029). Вводится должность советника по правовой политике (С.Шахрай) (там же,   ст.   1030).  Образуется Секретариат Президента  (руководитель В.В. Ильюшин, он же должен подготовить положение о структуре и штатах) (там же, ст. 1031), Кроме того, указом Президента создается совещательный орган по делам федерации и территории при Президен­те, куда должны войти руководители высших исполнительных и распо­рядительных органов государственной власти республик, руководите­лей органов государственного управления краев и областей, мэры горо­дов федерального значения. Секретарем назначен Ю.В. Скоков, которо­му предложено подготовить соответствующее положение (Ведомости, 1991, №31, ст. 1033, 1034) Вводится должность пресс-секретаря и со­ветников Президента (ст.  1036,  1037). Формируется Администрация Президента (руководитель Петров Ю.В.) (№ 32, ст. 1075).

Создавая подведомственные и во многом зависимые от себя струк­туры, Президент стремился укрепить свою позицию, В процессе леги­тимации решений имела место традиционная замена закона советом с «ближней думой». Накануне принятия новой Конституции это должно -----460-----

было сыграть особую роль — обеспечить законодательное оформление созданных структур и их полномочий. Истоки происходящего в системе исполнительной власти— в устойчивой традиции примата власти над законом. Исполнительная власть, опираясь на эту действительно устой­чивую традицию, была независима от судебной (контролирующей), а фактически подконтрольной, и законодательной власти. Верховный Совет, который обладал законодательной властью, пользуясь правом толковать законы и вносить поправки в Конституцию, использовал свои возможности для расширения «исполнительных полномочий».

Несмотря на провозглашаемый принцип законности, события авгу­ста, чрезвычайное положение и подавление путча легитимировали чрез­вычайные действия Президента. Политические события позволили про­водить преобразования в системе управления, причем инициатива ока­залась в руках лидера — Президента. Верховный Совет на волне поли­тических событий принимает постановление «О дополнительных пол­номочиях Президента РСФСР по обеспечению законности деятельности Советов Народных депутатов в условиях ликвидации последствий госу­дарственного переворота». Реальный смысл этого постановления сво­дился к тому, что Президент получал право, во-первых, отстранять от должности председателей краевых, областных Советов, во-вторых, «ввести должность главы администрации как руководителя соответст­вующего исполнительного органа» в крае, области, автономном округе и т.д. (правопреемник исполкомов Советов) и предоставить Президенту право назначать на этот пост (Ведомости Съезда, 1991, № 34, ст. 1125). Таким образом, «дурацкий путч» создал условия для проведения адми­нистративной реформы, начало которой можно проследить в решениях по «экспериментальному управлению».

Постановление имело силу «до принятия закона об управлении краем, областью в РСФСР, законов об автономном округе и автономной области», но фактически утверждало новую систему управления. То, что Б.Н. Ельцин формировал именно систему, свидетельствует указ «О некоторых вопросах деятельности органов исполнительной власти» от 22 августа 1991 г., в котором описывается вся вертикаль («система ис­полнительной власти») от Президента до глав администраций, ее осо­бенности: жесткая иерархия, централизация и отсутствие «системы сдержек и противовесов», составляющей основу принципа разделения властей (там же, ст. 1146). Кроме того, подтверждались, легитимировались постановления Президента в дни путча (указы № 59-64), среди которых — указ № 61, принятый 19 августа 1991 г., закреплявший переподчинение Союзных -----461-----

структур управления: все органы исполнительной власти, включая КГБ СССР, МВД, МО, действующие на территории РСФСР, переходят в подчинение Президента РСФСР (Ведомости Съезда, 1991, № 34, ст. 1134). События августа 1991 г. «ознаменовали собой завершение социали­стического этапа общественного развития. А.А. Собчак писал: «...то, о чем мы даже думать не смели — устранение коммунистической партии с политической арены, которое должно было произойти неизбежно, но естественным путем, — случилось» (Собчак, 1991, 283).

С мая 1992 г. начинается «война законов». В июле появляется «По­ложение о представителе Президента РФ»  (Собрание...,   1992,  № 3, ст. 102), в котором он определяется как «должностное лицо, представ­ляющее Президента на соответствующей территории,  ответственное перед Президентом». В его задачи входили: информирование Президен­та (предоставление аналитической и иной информации) и внесение «со­ответствующих предложений», контроль (за исполнением федеральных законов и указов Президента), согласование, назначение и освобожде­ние от должности глав администрации. Представитель и его аппарат входят в структуру Администрации Президента. Проанализировав ис­торию возникновения и развития этого института, можно проследить, как путем увеличения числа его функций   происходило превращение его из чисто технического работника в аналитика, от позиции которого во многом зависело решение Президента. Со временем эта зависимость должна была стать еще больше, учитывая объем информации, которую в силу своего положения должен был обрабатывать глава государства.

Опасения, высказанные Р.И. Хасбулатовым в период обсуждения новой Конституции по поводу тенденций превращения администрации Президента из вспомогательного технического аппарата в мощное сред­ство, перехватывающее правительственные функции, имели достаточ­ные основания. Несмотря на законодательное разграничение властей, на провозглашенную систему «сдержек и противовесов», «огромное зна­чение имеет конкретный политический режим президента, формируе­мый из стиля, методов управления, способностей и наклонностей по­мощников, их квалификации, информированность и достоверность фильтруемой информации, отношение к Конституции и закону, парла­менту, учет общественного мнения и т.д.» (Хасбулатов, 1993, 71).

В связи с этими изменениями встал вопрос о месте и роли Советов, в складывающейся системе власти и управления. Основным идеологом системы Советов выступает Р.И. Хасбулатов. За период 1992-1993 гг. им опубликована, целая серия работ, включая статьи, материалы высту- -----462-----

плений, работы исторического плана, в которых подчеркивалась тради­ционная значимость представительных органов в истории российского государства, Советы рассматривались как преемники древних «демо­кратических» традиций, В этот период Р. Абдулатипов также выступал как убежденный противник «западного» принципа разделения властей, полагая, что в России он не укоренился, и именно Советы, существовавшие на Руси издревле, составляли и впредь должны составлять стержень российской государственности (Абдулатипов, 1993, 31 авг.). Необходимо отметить, что Р. Абдулатипов, как и Р.И. Хасбулатов, приводя в качестве основа­ния легитимации традиции Советов (сельские сходы, вече), сознательно упускали некоторые подробности. Так, новгородское или псковское вече, столь часто приводимое в качестве примера и столь же часто идеализируемое, не являлось подлинно демократичным, распри между вече и князем не раз имели трагические последствия.

Сторонники реализации принципа разделения властей, либерализа­ции отношений (Е.Гайдар, Г.Бурбулис, А.Чубайс, А.Собчак) опирались на опыт успешного существования этой системы в наиболее развитых демократических странах Запада.

В процессе споров обе стороны проявили тенденцию к абсолюти­зации собственных идей, идеализм, утопизм, проповедование своей «ортодоксальной веры». Вот почему в очередной раз, уже традиционно, нужно возвращаться к проблеме приоритета законности. Отсюда необ­ходимость развития традиции законного перехода власти во всех ее вет­вях, а такая традиция может быть сформирована только на основе соци­ального опыта.

3. Ориентация на формирование политически нейтральной системы государственной власти и управления, замена номенклатурного прин­ципа бюрократическим, в основе которого «система заслуг и досто­инств». Существенным моментом на пути формирования новых прин­ципов государственного управления в 1990 г. явился запрет на совме­щение должности руководителя государственного органа власти или управления с любой другой должностью, в том числе в политических или общественных организациях (Ведомости Съезда, 1990, № 4, ст. 52). Таким образом, закреплялось разделение партийных и государст­венных должностей, что можно считать началом создания политически нейтральной системы государственной службы. В июле 1990 г. на XXVIII Съезде КПСС Б.Н. Ельцин вышел из пар­тии, что послужило сигналом к началу массового выхода из ее рядов. Разрыв высшего должностного лица РСФСР с партией свидетельство- -----463-----

вал, а точнее, иллюстрировал потерю ею «руководящей роли» в процес­се осуществления государственной власти, государственного управле­ния. Такой политический шаг вряд ли был возможен, не будь система ослабленной, а «общественное мнение» достаточно подготовлено. Вме­сте с тем оставалась, безусловно, преемственность элит, особенно с точ­ки зрения принципов и методов руководства. Социологическое иссле­дование показало высокую степень преемственности правящей элиты (см.: Афанасьев, Зинченко, Крыштановская). Продвижение в государственных структурах, ранее определявшее­ся по партийной принадлежности, теперь все более начинает зависеть от жесткости позиции в отношении к Коммунистической партии. Эта тен­денция приобретет особый размах после августа 1991 г., начало же было положено именно в этот момент (Аксючщ, 1991).

В продолжение решений I Съезда, 20 июля 1991 г. был подписан указ о департизации, объявивший прекращение деятельности организа­ционных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР (Ведомости Совета Народных Депутатов и Верховного Сове­та РСФСР, 1991, №31, ст. 1035). Данный указ Президента имел ис­ключительное значение (хотя и обосновывался необходимостью обес­печения партиям равенства) как вариант наиболее мягкого отстранения КП от руководящей роли в управлении, разделение партийных и госу­дарственных должностей, утверждение принципа аполитичности госу­дарственных структур. В дальнейшем негласное преимущество оста­валось за представителями «демократических» партий, равенство фак­тически не было обеспечено. Когда деятельность КП была приостановлена указом Президента (Ведомости Съезда, № 35, ст. 1149), исполнительная власть получила указом Президента «право пользования» имуществом КПСС и КП РСФСР. От «соответствующих» органов исполнительной власти требовалось «широко оповещать население о своих решениях использовать имущество» (Ведомости Съезда, 1991, № 3, 5 ст. 1164). Механизм контроля фактически отсутствовал.

4. Пересмотр отношений между государственным и частным секто­ром, изменение роли государства в регулировании экономических про­цессов. В рассматриваемый период курс брался на невмешательство органов государственной власти и управления в регулирование рыноч­ных процессов. В обращении Верховного Совета к гражданам России 9 октября 1990 г. было провозглашено начало целенаправленного пере­хода РСФСР к рынку, который трактовался как «универсальное дости- -----464-----

жение человечества». Именно универсальное понимание «рынка» и сыграло трагическую роль. В этот период еще не вызывает сомнений тот факт, что существует простая и прямая связь между капиталистиче­ским рынком и демократическим политическим строем. Среди запад­ных специалистов распространено мнение о том, что успешно функ­ционирующая рыночная система может являться предварительным ус­ловием стабильного демократического строя, но «какие бы ни сущест­вовали связи между капитализмом и демократией, они не носят при­чинного характера» (Шапиро, 1991, 8). Впрочем, обещалось, что рынок будет контролируемым, население получит необходимую защиту со стороны государства, а период чрезвычайных мер и вынужденных огра­ничений продлится недолго (Ведомости Съезда, 1990, № 19, ст. 196). Новое отношение к капитализму, рыночным механизмам потребовало изменения роли государства в экономических процессах

В наибольшей степени это проявилось в 1991-1993 гг., в период радикальной экономической реформы. У правительства России при рез­ком разрыве не оказалось программы преобразований, прежде всего -экономических. Пришедшие к власти радикалы имели лишь самые об­щие и далеко не идеальные представления о дальнейшем пути развития. А.А.Собчак писал: «...уже сегодня открылась возможность быстрого рывка в будущее, быстрого осуществления экономических и политиче­ских преобразований» (Собчак, 1991, 284). Несмотря на отрицание идеологии, борьбу за деидеологизацию, идеология у новых реформато­ров была, и не менее непримиримая и агрессивная, чем прошлая. Поли­тический детерминизм сменился детерминизмом экономическим. Во­зобладало представление о рынке как наивысшей ценности, благотвор­ности свободных экономических отношений, тем более, что, как каза­лось, начала реализовываться радикальная программа, общие черты которой были сформулированы еще в 1990 г. Л. Пияшева писала: «Кон­ституировать... экономический либерализм в чрезвычайные сроки, за­претить коммунистическую идеологию, провести Всероссийский про­цесс покаяния, осудив всех зачинщиков хотя бы посмертно, сбросить с себя груз тоталитаризма. Захоронить ленинский прах, убрать в музеи всю социалистически-коммунистическую символику и высвободить на волю всю уцелевшую и сохранившуюся в обществе предприниматель­скую инициативу... надежда теплится на том, что выпущенный на сво­боду "дух предпринимательства" возродит в стране волю к жизни и "протестантскую этику"» (Пияшева, 1990, 8).

Интерес представляет и работа Е.Т. Гайдара «Государство и эво­люция» (по аналогии с ленинской работой «Государство и революция»). -----465-----

Несмотря на то, что с ноября 1991 г. Правительство возглавил сам Пре­зидент, роль Гайдара при осуществлении реформ этого периода огром­на. Ключевым вопросом в развитии общества, с его точки зрения, явля­ется вопрос о частной собственности. Гайдар писал: «Отсутствие пол­ноценной частной собственности,  неразделенность  собственности  и административной власти при несомненном доминировании последней, властные отношения как всеобщий эквивалент, как мера любых соци­альных отношений, экономическое и политическое господство бюро­кратии— вот определяющие черты восточных обществ» (Гайдар, 1997, 13). Именно это требуется преодолеть России, чтобы порвать с восточ­ными корнями. Наличие частной собственности — условие формирова­ния традиции уважения прав граждан, причина усложнения социальной структуры, наличия множественности иерархий, не поглощаемых госу­дарством, а следовательно, развитие общества, не сломленного государ­ством, общества, использующего государство «в целях, интересах сво­его развития». Такой тип развития Е.Гайдар определяет как «рост на базе традиций» (Гайдар, 1997, 26-27). Пример тому— Западное обще­ство. Войти в пространство Запада, прочно закрепиться в нем — вот как представлялась ему задача России. «Решим ее, тогда поспорим о разных моделях» (там же, 37).

Включение в рынок должно расставить все по своим местам, по­скольку рыночные механизмы беспристрастны. Исходя из универсаль­ности рыночных отношений, понимая под ними именно западный вари­ант, Гайдар выступет за резкое и быстрое качественное изменение по­литической культуры. Однако рациональное, «западное» отношение к государству, требует существования принципиально иных традиций, и традиции эти не могли быть сформированы волевым путем. Ведь «не­обходимо учитывать не только возможности активизации населения с помощью рыночных отношений, но и качество населения, традиции хозяйствования, культуру труда, ментальные характеристики, социаль­ное пространство и т.д.» (Воронове, 1999, 11).

Концепция универсального рынка оказала колоссальное влияние на всю политическую жизнь, вступил в действие привычный тип развития: развитие, ориентированное на достижение чрезвычайных целей с ис­пользованием чрезвычайных средств и чрезвычайных организационных форм.

5. Суверенитет России. Принятое положение «О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР (основы союзного договора)» в отношении с Союзом предполагало: подчинение Правительства России непосредственно Съезду и ВС, контроль над си- -----466-----

ловыми и финансовыми министерствами на территории республики с последующим созданием собственных (КГБ, МВД, Центральный Банк) (Ведомости Съезда, 1990, N9 4, ст. 63). В отношении Союза Россия за­нимает исключительно жесткую позицию: Верховный Совет РСФСР требует отставки Союзного правительства и дает отказ на просьбу М.С. Горбачева о предоставлении ему чрезвычайных полномочий (там же, №16, ст. 169; № 17, ст. 183).

«Прибалтийский январь 1991 г.», трагические события в Вильнюсе и Риге, окончательно легализовали противостояние России и Центра. Россия'не могла, как страны Балтии, выйти из Союза. Этот вопрос тре­бовал длительного регулирования, но Вильнюсский инцидент развязал руки не только союзной власти в применении силы, но и демократиче­ской российской оппозиции в игнорировании норм действующей союз­ной власти. Верховным Советом принимаются указы о создании Госу­дарственного Комитета по обороне и безопасности РСФСР, Министер­ства топлива и энергетики (Ведомости Съезда... 1991, № 6, ст. 90, 92), постепенно в течение года Россия будет переподчинять себе структуры союзного подчинения на своей территории.

Противостояние России и Центра, персонифицированное в проти­востоянии Президента СССР и Председателя Верховного Совета приве­ло к тому, что сторонами заведомо отвергались взаимные предложения. В октябре 1991 г. Б.Н. Ельцин укажет на то, что «пробивание» россий­ских реформ предполагало длительное противостояние Центру, на этом и строилась политика (Ельцин, 1991, 29 окт., 1). Увлекаясь этой борь­бой, Ельцин от имени ВС подчиняет внутренние важнейшие задачи — организацию государственной власти и вопросы федеративного устрой­ства России — политическим целям противостояния. Постоянное на­гнетание обстановки, разговоры о гражданской войне (выступление Ельцина на митинге в Москве 20 января), рассмотрение вопросов о -чрезвычайном положении (см: Ведомости Съезда Народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 14, ст. 487; № 19, ст. 627) свидетельствовали о типичном для России пути разрешения внут­ренних противоречий: чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвы­чайных мер. В российских условиях это всегда означало централиза­цию, концентрацию и укрепление власти. Введение чрезвычайного по­ложения могло быть выгодно и России и Центру, не случайно после событий августа на уровне гипотез будут высказываться мысли о при­частности Горбачева или Ельцина к организации путча.

Важное значение для дальнейшего существования России имели те методы, механизмы, та идеология, которую Россия использовала для -----467-----

выхода из Союза. Если большинство национальных республик исполь­зовали национальную идею, то Россия выступила под лозунгом борьбы за подлинную федерацию, против «унитарного» Союза. Добившись су­веренитета, Россия столкнулась с проблемой реформирования собст­венных внутрифедеративных отношений.

6. Совершенствование федеративных отношений. Впервые идея за­ключения федеративного договора на новых основаниях прозвучала в выступлении Б.Н. Ельцина еще на I Съезде Народных депутатов РСФСР, что было зафиксировано в постановлении Президиума ВС от 17 июля 1990 г. Постановление «Об основных началах национально-государственного устройства», принятое III Съездом Народных депута­тов 5 апреля (1991, № 16, ст. 501), содержало три принципа: «равнопра­вие народов», «добровольность объединения» и «сохранение целостно­сти многонациональной РСФСР». Кроме того, оно содержало положе­ния о гарантиях равноправного развития национальных меньшинств и о реабилитации репрессированных народов.

В условиях сложного национально-территориального устройства РСФСР, которое в принципе ничем не отличалось от Союзного, это ре­шение было чисто политическим. Ведя борьбу с Союзом за реальный суверенитет, Россия должна была быть последовательной в отношении со своими субъектами. Являясь союзной республикой и федерацией одновременно, она оказалась едва ли не в самом сложном положении: «центробежная политика», проводимая в отношении Союза, требование перераспределения власти в рамках обновленного Союза оказывали влияние на отношения внутри федерации. А в этом вопросе привержен­цы суверенитета и разделения вдруг превращались в ярых государст­венников. Знаменитая фраза Ельцина о суверенитете, произнесенная во время визита в Татарстан, была ходом политическим, ошибочным, как показало время. Безусловно, простых решений быть не могло, но то, что «национальное государство» в европейском понимании не имеет прак­тически ничего общего с национализмом внутри Союза и России, оче­видно.

«Национализм» в противовес прежней Союзной, да и Российской национальной политике, оказался сильнодейственным средством в ру­ках местных элит, но при этом — опасным. Скоропалительные решения и опора на национализм, «иррациональный» по своей сути, в дальней­шем сыграли трагическую роль. «Парад суверенитетов» развернулся прежде, чем были продуманы механизмы и тонкости разграничения полномочий, взаимодействия властей. И это усложняло работу над Федеративным договором. В итоге сложились две основные концепции федеративного устройства России.- -----468-----

Опираясь на традицию «губернского деления» Российской импе­рии, не учитывая того вида федеративного устройства, которое сложи­лось в советский период, активным противником федеративного дого­вора выступал О.Румянцев. Вновь начать разговор об объединении: оз­начало, по его мнению, противоречить закону, поскольку было поста­новление III Съезда Народных депутатов РСФСР от 5 апреля 1991 г. о 1 ст. Конституции. «Коренной порок вытекает из фактического намере­нья распустить, расформировать единую РСФСР... и создать на ее мес­те конгломерат непонятно каких по своему статусу образований... "до­говорный путь" совершенствования федеративного устройства России категорически неприемлем» (Пояснительная записка, 1991). Еще летом 1990 г. в процессе обсуждения Конституции возникла концепция Зе­мель. Российская Федерация должна была объединить 40 субъектов (республики и земли), что вошло в первый проект, опубликованный в ноябре 1990 г. Края, области, автономные области и автономные округа переформировываются  на  основе  экономических,  экономико-геогра­фических связей и образуют земли — территориальные общности, по­скольку уже к тому времени имелись тяготеющие друг к другу регионы, происходила спонтанная их консолидация (Дальний Восток, Сибирь, Урал, Центр). Принятие землями своих конституций рассматривалась как разумная децентрализация. Земли предполагалось приравнять по статусу к республикам, с той только разницей, что земли, в отличие от республик, должны были появиться после принятия Конституции (там же). Эта концепция не получила поддержки Съезда. По словам О. Ру­мянцева,   «вздорный  съезд  принял  вздорное  решение»   (Сенсации... 1991).

Невозможность отрицать сложившуюся традицию сочетания на­ционально-территориального и административно-территориального деления в рамках федерации лежала в основе иной модели федератив­ного устройства. Ее основным идеологом можно назвать Р.Абду-латипова. Основу его концепции составляли: необходимость учета ис­торического характера российской государственности, ее целостность, недопущение подавления национальной воли народов, требование рас­ширить их полномочия («но до черты распада»), различный государст­венно-политический статус национальных республик и других субъек­тов федерации, предоставление местной власти максимума полномочий, сведение к минимуму вмешательства российского центра при защите прав русскоязычного меньшинства (Абдулатипов, 1991). Последова- -----469-----

тельно проводя свою политику, Абдулатипов выступал за уменьшение полномочий общефедеральных органов, оставляя на их долю только «охранение параметров». Федеративный договор он предполагал в ка­честве «мягкого» варианта с широкими возможностями: его не обяза­тельно должны были подписать все субъекты, в договор могли вносить­ся дополнения и поправки, при его заключении субъекты могли выдви­гать собственные условия, поскольку это договор не об объединении, а о разграничении полномочий между местными и общефедеральными органами власти и управления, который должен войти в Конституцию в части «Федеративное устройство» (Абдулатипов, 1992). В процессе разработки федеративного законодательства стало оче­видно, что идею национальной государственности, заложенную в совет­ских Конституциях, активно поддерживает национальная элита, в связи с чем вернуться к территориальному делению на данном этапе невоз­можно. Вместе с тем, события в Чечено-Ингушской автономии свиде­тельствовали о нарастании кризисных тенденций в межнациональных отношениях, которые были следствием непродуманной и часто непо­следовательной национально-государственной политике.

В основу Федеративного договора 31 марта 1992 г. был заложен принцип учета интересов всех народов России, что несколько снизило внутреннее напряжение в стране. Хотя единого мнения по поводу дого­вора не было достигнуто: «ход политического времени обогнал ход ака­демического времени» (Пугачев, 1992). Но в силу того, что Федеральный договор закрепил неравноправное положение краев и областей по сравнению с республиками, дезинтегра-ционные процессы в Российской Федерации не удалось нейтрализовать окончательно. К лету 1992 г. богатейшие субъекты федерации (в основ­ном — национальные республики) прекратили отчисления в федераль­ный бюджет, стали призывать к преобразованию страны в конфедера­цию («Конфедерация народов Кавказа»). Политическая элита русских краев и областей (Нижегородской области, Архангельской области) на­чала открытую борьбу за равноправие, протекающую вне контроля цен­тральной федеральной власти.

7. Децентрализация, передача отдельных полномочий на более низ­кий уровень управления при сохранении централизованной власти, в дальнейшем— создание автономных структур, обладающих собствен­ными ресурсами для выполнения задач. Конституционное закрепление местного самоуправления как управления, отделенного от государст­венной власти, в российском законодательстве происходит постепенно. На протяжении рассматриваемого периода идет разработка закона о -----470-----

местном самоуправлении (Ведомости Съезда, 1991, № 29, ст. 1010-1011), согласно которому МСУ осуществляется через представитель­ные органы власти (местные советы) и соответствующие органы управ­ления — местную администрацию, а также местные референдумы, собрания.

В конце августа 1991 г. Президент активно реализовывает свое право назначать глав администрации. В соответствии с его указами гла­вы администрации назначаются в Красноярский край, Кемеровскую область, Астраханский край и т.д. Одновременно Президентом вводится в указном порядке институт постоянных представителей Президента в субъектах федерации, первоначально — без определения их статуса, функций и задач. Только 11 сентября в постановлении «О роли Совета Министров РСФСР в системе исполнительной власти» указывается, что «постоянные представители Президента в республиках и на местах осуществляют свою деятельность под руководством Президента РСФСР и во взаимодействии с правительством» (Ведомости Съезда, 1991, №37, ст. 1200). Представители Президента появляются в Краснояр­ском, Хабаровском, Астраханском краях, Волгоградской, Владимир­ской, Ивановской областях и т.д. Всего в этот период на данную долж­ность Президентом утверждено более 20 человек из доверенных лиц. К примеру, 27 августа началась государственная служба Б.Немцова в Ни­жегородской области, а затем— его политическая карьера.

Верховным Советом ведется активная работа над законом «Об управлении краем, областью...», согласно которому решающую роль должны играть местные Советы. Скорейшее принятие этого закона должно было прекратить дополнительные полномочия Президента, прежде всего — его право назначать и смещать местную администра­цию. На пресс-конференции корреспондентам «Российской газеты» Р.И. Хасбулатов указал на то, что депутатов тревожит «степень, уровень конституционно-правовой чистоты президентских указов» (Хасбулатов, 1991, 1), опровергая слухи о конфронтации между Президентом и Пар­ламентом, хотя на самом деле слухи были не беспочвенны. Президент выдвинул предложение о переносе выборов на весну 1992 г., одновре­менно с выборами депутатов местных Советов.

Реальный смысл этого противостояния, в то время еще скрываемо­го, — стремление получить контроль над местной администрацией. К этому времени уже приступили к работе главы администрации, назна­ченные непосредственно Ельциным, лично преданные, зависимые ис­ключительно от его воли и намеренные проводить в жизнь его решения. Надежда, что в случае выборов изберут назначенных — минимальная. -----471-----

По расчетам аналитиков, приведенным в отчете А.Линькова, из 68 ре­гионов (исключая республики) вероятна победа сторонников реформ в 12, еще в 10 этого можно добиться с большим трудом, в следующих 10 победа маловероятна, а в 36 неминуема победа противников реформ, оппозиционных курсу правительства и парламента сил (Линьков, 1991, I), Такая перспектива может повлечь противостояние местных и цен­тральных органов по всем вопросам совместной компетенции. Кроме того, «свои» главы администраций не только будут обеспечивать бес­прекословное исполнение решений, но и могут оказать влияние на ход выборов в местные Советы, как любая действующая власть. Компро­мисс в этом вопросе — задержка выборов там, где главы были уже на­значены, назначение в том случае, если не будет избран ни один из кан­дидатов, — разрешает лишь частный вопрос, не снимая глобальных противоречий. Верховный Совет не высказал открыто и четко свою по­зицию, не заявил о несогласии с исключительно популярным Президен­том в этот период, но продолжал действовать вопреки президентским предложениям, провоцируя его использовать свое право вето в этой сложной политико-правовой ситуации. Именно отсюда идут корни гло­бального и трагического конфликта Представительной и Исполнитель­ной власти в период 1992-1993 гг. К проблеме будут возвращаться Ука­зы от 25 ноября 1991 г. (№ 239) и от 10 сентября 1992 г. (№ 1070), главы назначаются по согласованию с местными Советами. 7 октября 1993 г. согласно указу «О порядке назначения и освобождения от должности глав администраций краев, областей, автономных областей и автоном­ных округов, городов федерального значения» они стали «назначаться и освобождаться Президентом РФ по представлению Председателя Сове­та министров» (Собрание, 1993, № 41, ст. 3918) Этот эпизод показате­лен с точки зрения способов действия обеих сторон: затягивание приня­тия «невыгодного закона», непримиримость позиций, недоверие, «праг­матизм», провоцирование противника.

Полное разделение государственной власти и местного самоуправ­ления в РФ на конституционном уровне было оформлено при конститу­ционной реформе 21 апреля 1992 г. Местные Советы, выделенные как органы местного самоуправления, не сумели себя проявить в связи с традиционной активностью исполнительных органов и незначительным сроком существования (до 9 октября 1993 г.). Согласно президентским указам от 26 октября и 22 декабря 1993 г. на период поэтапной консти­туционной реформы устанавливалась такая система местного само­управления, при которой фактически происходила подмена представительных органов «советами», состоящими из должностных лиц админи­страции.- -----472-----

В итоге составлявшие основу политической идеологии «демокра­тов» принципы, такие как разделение властей, правовое государство, верховенство Конституции, оказались попраны ими уже в первые неде­ли их «триумфального шествия». Показательна оценка этих действий правозащитником Л. Пономаревым, который писал: «...действовать, как действовал Ельцин в дни переворота. Да, ряд его указов, принятых в этой критической обстановке, носит антиконституционный характер. Но я назвал бы их гениальными. Они абсолютно отвечали политической потребности. То есть надо быть прагматиками...» (Пономарев, 1991, 2)

Административные реформы начались и проводились в России при отсутствии единой, продуманной, четкой концепции модернизации го­сударства, четких представлений о конечных целях преобразований. Первые шаги по реформированию административных служб выявили общую неподготовленность реформ и спонтанность действий. Вместо разработки стратегии реформирования государственного аппарата с ориентацией его на будущие потребности был выбран путь постепенно­го устранения недостатков, решения разного рода тактических задач («Нужен комитет по торговле? Получайте, потом как-нибудь разберем­ся»—Гайдар, 1995, 51).

Беспристрастные, по мнению Е.Т. Гайдара, рыночные механизмы должны были способствовать разделению власти и собственности, по­мешать процессу «номенклатурной приватизации», преодолеть тради­ционные пороки российской системы управления, сформировать в ко­нечном итоге новую управленческую культуру. Существовавшая ранее подмена государственного управления партийным, номенклатурный принцип, лежащий в его основе, были подвергнуты критике. В реально­сти, в основе большинства современных административных преобразо­ваний лежали, с одной стороны, тот пресловутый «революционный прагматизм», который подвергался беспрестанной критике самих ре­форматоров, с другой стороны, акты противодействия чиновников, стремившихся к сохранению своего положения.

Идеология «прагматизма» приводила к тому, что старую советскую систему пытались перестроить «на ходу» в соответствии с потребно­стями времени: заменялись и перестраивались отдельные администра­тивные звенья, создавались новые структуры. Множество отдельных «тактических» преобразований не могло компенсировать отсутствие целостной стратегии, происходило нагромождение структур: «латание дыр» сделало административную систему подобием лоскутного одеяла. -----473-----

В условиях сложной экономической, политической и социальной обста­новки, когда деятельность исполнительной власти приобретает особую значимость и может выполнять роль движущей силы реформ в различ­ных сферах и направлениях, частично перестроенная, частично разру­шенная российская система органов государственной власти не могла справиться с этой задачей.

Принятие 12 декабря 1993 г. новой Российской Конституции вы­звало множество неоднозначных оценок, в том числе непризнание этого дня «точкой отсчета новой государственности» (Пастухов, 1994). Не­смотря на то, что официально результаты референдума были интерпре­тированы как очередная победа демократии, а день его проведения объ­явлен общенациональным праздником, споры вокруг нового Основного закона продолжают разгораться. К 1992-1993 гг. в массовом сознании происходит переоценка всего исторического периода, начиная с Перестройки. Изменяется отношение к либеральным реформам. Так, Миронов пишет: «По сути никакой пе­рестройки не было. Воспользовавшись желанием перемен у народа, ус­тавшего от бесперспективности коммунизма, к власти пришли деструк­тивные силы... разрушившие государство... Конкретные ее итоги по­зорны и печальны: отдан на поругание социализм (неплохая идея), пре­дан союз, выданы друзья, утерян важный геополитический плацдарм», наступило «хамодержавие» (Миронов, 1992, 19-23). Правительственный кризис и его трагические последствия осенью 1993 г. оказали влияние на уровень поддержки всех ветвей власти, в связи с чем был зафиксиро­ван крайне низкий уровень политического доверия.

Исследователи того периода утверждали, что в России происходит «смена культурной парадигмы», но, учитывая степень преемственности традиций, более справедливым было бы говорить о некоторых измене­ниях политической культуры, поскольку изменение политической куль­туры — длительный процесс, связанный со сменой поколений, с соци­альной практикой. Политическая культура носила смешанный характер, поскольку происходил процесс напластования новых элементов на существующие старые элементы. На поведение людей даже в рамках одной социальной общности оказывали влияние одновременно старые и новые культурные образцы. -----474-----

В этот период реформируемой России необходимо было обрести национальное согласие, национальный консенсус, который закрепился бы в основных положениях новой Конституции. Ведь Конституция — не только правовой акт, смысл любой Конституции заключается прежде всего в том, чтобы установить принципы отношений между государст­вом и человеком, установить консенсус вокруг определенных принци­пов и ценностей. Текст же Конституции лишь придает волеизъявлению народа четкость юридической формулы. Конституция должна гарантировать защиту человека от злоупотреблений государственной власти, задавать «ориентиры справедливости для... общества и государства» (Комментарий, 1994, с. XVII). При принятии Конституции России необ­ходима была не формальная, а подлинная легитимация, предполагаю­щая дискуссию в обществе по важнейшим вопросам жизни государства, поскольку только такая дискуссия могла обеспечить общую волю к соз­данию современного государства. «Подача голосов сама по себе ника­ких политико-правовых последствий— в смысле конституирования действительной федерации— не создает, ибо голосование, не выра­жающее сформировавшейся политической воли (консенсуса), может быть повторено множество раз, и каждый раз будет давать разные ре­зультаты...» (Пастухов, 1994, 99). Необходима была Конституция в смысле, предложенном Дж. Бькжененом, как основной закон не госу­дарства, а гражданского общества, которое основано на принципах от крытого общения, согласия, добровольного, взаимовыгодного взаимо­действия (Бьюкенен, 1997).

Вооруженное противостояние сторонников различных концепций развития России, силовое разрешение конфликта — свидетельство того, что национальный консенсус не был достигнут. Вместо совместной со­зидательной работы развивается жестокая политическая борьба, усугуб­ляемая возникшей личной неприязнью наиболее влиятельных полити­ков различных лагерей. С этой точки зрения референдум по Конституции 1993 г. может расцениваться как промежуточная стадия российского конституционно­го процесса, но поскольку дискуссия в обществе была прервана, то чет­кого понимания вопроса о государственном единстве и его форме не сложилось. Уникальность российского конституционного процесса состоит в том, что при максимальном внимании к самому тексту Конституции наблюдается пренебрежение к процессу его действительной легитими-зации в обществе (Пастухов, 1998; Ковлер,1998; Лепн, 1998), а значит, создаются условия, нарушающие стабильность социальных решений.

И все-таки утверждение текста новой Конституции признано за­конным, Конституция вступила в силу, закрепив фактически сложив­шуюся систему отношений, обеспечив ей выживание и развитие. В связи с этим она может считаться скорее высшим правовым актом, нежели документом, утверждающим общественное волеизъявление.- -----475-----

Направления административных реформ, обозначенные в период либеральной реформы 1991-1993 гг., были закреплены в новой Консти­туции, Но, обратившись к анализу текста Конституции, можно отме­тить, что ее конструкция возводится из сложно переплетенных элемен­тов старого и нового государства, на его фундаменте, в связи с чем воз­никают определенные противоречия. Конституционные администра­тивной системы могут быть сведены к нескольким существенным мо­ментам.

1.     Изменение отношений общества и государства, обозначенное еще в ряде поправок к Конституции 1977 г., получили свое закрепление и развитие в Конституции 1993 г. Носителем суверенитета и единствен­ным источником власти признан российский народ (ст.З). При этом но­вая Конституция не ограничивается, как это было раньше, декларацией, а устанавливает в качестве обязанности государства защиту и соблюде­ние прав и свобод человека. «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и зашита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (гл. 1, ст.2). Кроме того, новая Конституция прямого действия включает механизмы их реализации и защиты. «Согласно общепризнанным принципам и нор­мам международного права и в соответствии с настоящей Конституци­ей» во второй главе перечисляются гарантируемые права и свободы, объявляемые непреложными. В целом Конституция направлена на фор­мирование и поддержку гражданского общества, ряд глав и статей со­держат конкретные его положения (гл.1, ст.1-3,12, 13; Гл.2). Большое значение для формирования и развития гражданского общества в Рос­сии имеет становление местного самоуправления. Согласно Конститу­ции, впервые органы местного самоуправления не включены в систему органов государственной власти. Если раньше Советы всех уровней входили в единую систему государственной власти, то теперь происхо­дит фактически разделение на государственную власть и местное само­управление. Общеидеологические изменения нашли также свое отраже­ние в принципах организации и функционирования системы государст­венного управления. Исходя из текста Конституции, основным принци­пом новой организации государственного управления можно считать прежде всего принцип открытости на основании признания идеологи­ческого многообразия (гл.1, ст. 13) и равного доступа граждан к управ­лению  государством  (ст.32).  Согласно  Конституции  «граждане  РФ имеют право участвовать в управлении делами государства как непо- -----476-----

средств енно, так и через своих представителей», имеют равный доступ (независимо от партийной принадлежности, пола, национальности, ве­роисповедания и т.д.) к государственной службе и право избирать и быть избранными в органы государственной власти и МСУ. Обеспече­ние реализации прав и свобод человека и гражданина определяют смысл деятельности исполнительной власти (ст. 18), что связано с принципом ответственности перед обществом. Но несмотря на то, что ст. 7 про­возглашает Российскую Федерацию социальным государством, «поли­тика которого направлена на создание условий, обеспечивающих дос­тойную жизнь и свободное развитие человека», Конституция содержит в себе в основном лишь права, а не гарантирует, как это было раньше возможность трудиться, получать образование, отдыхать, получать ме­дицинскую помощь.

2. Конституция закрепляет принцип разделения властей (ст. 10), согласно которому органы исполнительной власти являются самостоя­тельными в пределах своей компетенции. Положение Правительства в системе органов государственной власти также вытекает из принципа разделения властей. В ст.110 установлено, что исполнительная власть в РФ осуществляется Правительством. Специфика российского разделе­ния властей состоит в том, что Президент, формально не входя ни в од­ну из трех ветвей власти, имеет значительные полномочия в сфере ис­полнительной власти. Он, хоть и не является главой исполнительной власти, тем не менее, согласно статье 83, формирует и контролирует деятельность Правительства. Согласно статье 111 Президент имеет воз­можность настоять на предложенной кандидатуре Председателя Прави­тельства, В противном случае Дума, не поддержавшая кандидата, будет распущена. Кроме того, Президент обладает правом назначать и осво­бождать от должности заместителя Председателя правительства, феде­ральных министров, что на практике осуществлялось даже без согласия Председателя Правительства (как было в случае с Б.Немцовым). Ему подчинены все силовые министерства. В то же время механизм отреше­ния Президента настолько сложен, что практически делает это отреше­ние невозможным. Неудача попытки импичмента весной 1999 г. лиш­ний раз подтвердило это. Анализ положения Президента и Правитель­ства позволяет считать главой исполнительной власти Президента а не Председателя Правительства или Правительство в целом (Баглай, 1999, 564). С одной стороны, это естественно: разные ветви власти никогда не будут равны, и в каждой стране, где существует этот принцип, на осно­вании традиций складывается своя система ценностей и приоритетов. Существуют аналогии между российской Конституцией и французской -----477-----

Конституцией 1958 г., в вопросе соотношения полномочий Президента, Федерального Собрания и Правительства. Тогда Ш. Де Голллем была подготовлена и реализована концепция сильной личной власти в усло­виях кризиса. С другой стороны, исполнение Президентом полномочий главы исполнительной власти может угрожать существованию незави­симых ветвей власти, поскольку в России отсутствует гражданское об­щество, а его традиции только формируются и концентрация различных функций в деятельности одного органа, при отсутствии действенного контроля,  содержит опасность установления  диктаторского режима. Уникальностью российского разделения властей является конституци­онное закрепление статуса и прав Администрации Президента, вспомо­гательного по сути органа, который превратился на современном этапе во второе правительство, находящееся фактически над ветвями власти и подконтрольное только Президенту. Не проведено разделение полномо­чий между президентом и Федеральным собранием в сфере издания нормативных актов, не определено, что в сфере правотворчества долж­но реализовываться законами, а что — указами. Эта ситуация не соот­ветствует принципам правового государства. Отстаивая свое право на издание указов, Б.Н. Ельцин претендует на установление написанного соглашения, своего рода обычая: «Президент должен выпускать указы по тем ключевым вопросам, которые не урегулированы действующим законодательством» (Ельцин, 1996, 2). Конституционно закреплен прин­цип ответственности исполнительной власти, она подотчетна ГД, кото­рая может поставить вопрос о доверии Правительству (ст. 103, 117). Но Правительство остается самостоятельным в сфере своей компетенции. Оно издает указы и распоряжения, обязательные для исполнения (ст, 115, 116), имеет право уйти в отставку (ст. 117), но решающую роль в решении судьбы правительства играет Президент. В Конституции не закреплен, как это было раньше, перечень федеральных министерств. Это связано не только с переходным периодом, но и с принципиально новым   пониманием   роли   исполнительной   власти:   исполнительная власть должна реагировать на предъявляемые ей обществом требования поиска новых путей эффективной деятельности, что может быть связано с частыми реорганизациями, изменениями методов деятельности. Кон­ституция устанавливает только самые общие принципы ее организации и функционирования. Система федеральных органов исполнительной власти устанавливается Президентом, он определяет перечень мини­стерств, государственных комитетов, комиссий, агентств, надзоров. От­ношения между ними регулируются федеральным законодательством. -----478-----

3.     Изменение роли органов государственной власти и управления в процессе регулирования экономических отношений. В решении этого вопроса наблюдается принципиальное отличие новой Конституции от традиций советских Конституций. Если в Конституции 1977 г. сущест­вовала отдельная глава «Экономическая система», где оговаривались важнейшие моменты экономической сферы (государственная собствен­ность), то в новой Конституции рассмотрение этого вопроса вообще отсутствует. «Экономическая роль государства обрисована в Конститу­ции России весьма лаконично и, в сущности, только косвенно» (Баглай, 1999, 138). Эти изменения отражают изменение понимания роли госу­дарства в экономической сфере, сформировавшееся в период либераль­ных реформ. Государство не устанавливает плановые задания, оно не вправе диктовать цены, сохранять монополию внешней торговли, заве­довать сбытом и снабжением, руководить сельским хозяйством. Госу­дарство стремится только установить единые принципы  организации экономической сферы на всей территории РФ, что соответствует тради­циям исторически сложившегося экономического комплекса. Конститу­ционные гарантии, определяющие принципы рыночной экономики и, соответственно, поле деятельности органов государственного управле­ния, состоят в признании единства экономического пространства, сво­бодного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции. Правительство РФ обеспечивает проведение в РФ единой финансовой, кредитной, денежной политики, обеспечивает проведение единой государственной политики в области социального обеспечения, науки, образования, культуры (ст. 114). В его компетенции—установ­ление основ единого рынка, финансовое, валютное регулирование, ос­новы ценовой политики (ст.71,ж), налоговая система, бюджетная поли­тика.

4. Децентрализация государственной власти. Организация вла­сти в федеративном государстве — крайне сложный вопрос, особенно если учесть то, что ранее, несмотря на конституционно провозглашен­ный принцип федерализма, Россия являлась унитарным государством. С одной стороны, органы исполнительной власти не могут составлять же­сткую вертикаль, поскольку это парализует инициативу субъектов Фе­дерации. С другой стороны, от слаженного действия органов исполни­тельной власти на всей территории Федерации зависит эффективность управления. Конституция предусматривает формирование единой сис­темы исполнительной власти, состоящей из органов исполнительной власти Федерации и субъектов, но только в пределах ведения Федера­ции и полномочий Федерации по предметам совместного ведения Феде- -----479-----

рации и субъектов (ст. 77, ч. 2). Таким образом, исполнительная власть в РФ, в отличие от законодательной, сохраняет единый характер, прин­цип целостности. В ведении органов государственной власти РФ нахо­дится установление основ федеральной политики в области государст­венного,  экономического,  социального  и культурного  развития  РФ (ст.71, е). На территории субъектов федеральные органы исполнитель­ной власти могут создавать свои территориальные органы, назначать туда соответствующих должностных лиц, но только для осуществления полномочий федеральной власти. Эти территориальные органы облада­ют независимостью от органов исполнительной власти субъектов феде­рации. Субъекты имеют возможность формирования кадрового состава своих органов исполнительной власти. Кроме того, федеральные органы исполнительной власти по соглашению с соответствующими органами субъектов федерации могут передавать им осуществление части своих полномочий. Возможно и обратное делегирование полномочий. Гиб­кость организации единой исполнительной власти в условиях переход­ного периода должна была обеспечить согласование интересов.

5. Конституция содержит только самые общие положения, осно­вы создания государственной службы. Однако из текста Конституции не понятен контекст, в котором употребляется данное понятие.

После проведения референдума в декабре 1993 г. конституционный процесс не мог быть завершен, требовалось дальнейшее закрепление провозглашенных норм. Продолжение конституционного процесса — принятый в апреле 1994 г. Договор об общественном согласии, повто­ряющий многие положения Конституции, должен был способствовать ее закреплению. В послеконституционный период развития происходит двусторонний процесс: с одной стороны, идет адаптация старых госу­дарственных структур к новым условиям существования, с другой сто­роны, в государственную практику внедряются новые идеи и подходы, создаются новые институты, закладываются новые традиции (Пасту­хов, 1993), Как уже отмечалось, Конституция содержит только общие принципы организации государственного управления. В дальнейшем предполагалось уточнение и развитие изложенных принципов в феде­ральном законодательстве. В связи с этим принимается ряд федераль­ных законов и законов субъектов федерации, раскрывающих основные положения Конституции (Закон о Конституционном суде, федеральный Закон об основах местного самоуправления и законы субъектов федера­ции, Закон об основах государственной службы и соответствующие за­коны на уровне субъектов). Таким образом, регуляция управленческого процесса определялась в значительной мере федеральным законода­тельством. -----480-----

В целом, как отмечается всеми российскими исследователями, Конституция выполняла несвойственные ей функции, она выступала аргументом в споре за власть между политическими противниками, и это наложило на нее серьезный отпечаток. В условиях противостояния 1992-1993 гг. противники в полной мере использовали путь внесения поправок в действующую Конституцию, содержавшую достаточное количество противоречий, неточностей, поскольку прежние советские Конституции закрепляли достаточно простой порядок их изменения, устанавливая для этого лишь квалифицированное большинство депута­тов высшего представительного органа. Нестабильность российских конституций связана прежде всего с общей нестабильностью законодательства, которая имеет глубинные корни. Традиционно подчиненное положение закона по отношению к такому понятию, как «справедливость», наложило свой отпечаток и на современный конституционный процесс.

Учитывая предшествующий опыт, нормативные установления кон­ституций зарубежных демократических государств, при разработке но­вой Конституции предпринимаются меры по укреплению ее стабильно­сти. Прежде всего Конституция применяет иную терминологию — вво­дятся понятия «пересмотр» Конституции и «поправки». Введена новая норма, определяющая перечень субъектов, которые могут инициировать процесс пересмотра Конституции или внесения в нее поправок (Прези­дент РФ, Совет Федерации, Государственная дума, Правительство, за­конодательные органы субъектов РФ, а также группы численностью не менее 1/5 членов Совета Федерации или депутатов Государственной думы) (ст. 134). На повышение стабильности Конституции направлено и то, что ее главы, выражающие концептуальную сущность Конституции, не могут быть пересмотрены Федеральным собранием (гл. 1, 2, 9). Предложение о пересмотре статей этих глав требует очень значительной поддержки членов и депутатов обеих палат. Но и при такой ситуации поправки до­пускаются только к главам 3-8. Они принимаются в порядке, преду­смотренном для принятия федерального конституционного закона, т.е. требуют одобрения не менее 3/4 от общего числа членов Совета Феде­рации и не менее 2/3 депутатов Государственной думы. Кроме этого, Конституция закрепляет в качестве необходимого условия внесения поправок в силу их одобрения органами законодательной власти не ме­нее 2/3 субъектов Федерации. -----481-----

Но Конституция Российской Федерации не содержит статей, во­все не подлежащих никакому изменению. Это отличает ее от конститу­ции многих других демократических государств, которые прямо преду­сматривают недопустимость пересмотра статей о республиканской форме правления (Франция, Италия), о парламентарной форме респуб­лики, принципах уважения и защиты конституционных прав человека и гражданина (Греция) (Козлова, Кутафин, 1995).

К 1999 г. в Государственную думу были представлены семь проек­тов федеральных законов о поправках к Конституции: два из них внесе­ны Советом Федерации, пять— одной пятой депутатов Госдумы (http://yabloko.ru/Publ/Zakon/Zakon.html.)- Эти законопроекты представ­ляют интерес в рамках данного исследования, поскольку все они на­правлены на изменение соотношения сил в пользу представительных органов, на установление ими контроля над исполнительными органами власти. Первый законопроект, два идентичных текста которого внесены Советом Федерации и Госсоветом Республики Татарстан, касается во­проса об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации на территории Российской Федерации. Внимание к силовым министерст­вам, олицетворяющим «принудительную силу» государства, всегда бы­ло пристальным со стороны различных политических сил. Эта норма навеяна известным негативным опытом использования вооруженных сил по указу президента «для восстановления конституционного поряд­ка» в Чечне, а также стремлением обеспечить смещение баланса сил в пользу представительских органов власти.

Следующий законопроект (к ст. 83,103, 112 Конституции РФ) тре­бует согласия Думы на назначение не только Председателя Правитель­ства, но также всех его заместителей, министров силового блока, фи­нансов и иностранных дел. Принятие данной поправки повело бы к то­му, что Дума установила бы непосредственный и очень жесткий кон­троль над всеми ключевыми звеньями государственного управления без всякой ответственности, кроме морально-политической, и риска со своей стороны. Еще один законопроект (поправки к ст. 103 и 117 Конституции РФ) наделяет Думу правом выражать недоверие не только Правительству в целом, но и отдельно председателю правительства и всем ключевым министрам, перечисленным в предыдущем законопроекте. Кроме того, следует упомянуть Законопроект (в поправках к ст. 101, 102 и 103 Конституции РФ), который восстанавливает институт парламентского расследования, вводит в конституционное законода- -----482-----

тельство России понятие парламентского контроля. Парламентское рас­следование призвано стать одной из ключевых форм осуществления палатами Федерального Собрания контрольных полномочий за деятель­ностью органов государственной власти, в том числе Правительства Российской Федерации и отдельных членов Правительства Российской Федерации. Законопроект (поправки к ст. 93, 103, 109, и 125 Конституции РФ) вносит изменения в порядок отрешения Президента от должности. За­конопроект предлагает исключить участие Верховного суда в процедуре импичмента. В результате этих изменений механизм отрешения Прези­дента Российской Федерации от должности станет более доступным для депутатов Государственной думы, членов Совета Федерации.

Допуская возможность некоторой корректировки соответствующей статьи Конституции, необходимо соблюдать осторожность и не приспо­сабливать ее к сегодняшней политической конъюнктуре. Уход от четко­го фиксирования в Конституции оснований отрешения Президента от должности может привести к тому, что пост президента на протяжении всего периода его полномочий станет объектом острого политического противостояния, и стабильность, закрепленная итогами президентских выборов, будет поставлена в зависимость от изменчивого соотношения сил в высших эшелонах представительной власти. Представленные законопроекты ожидает нелегкий путь, поскольку юридически в Конституцию 1993 г. встроен мощный механизм самоза­щиты. Это порождает в парламенте сильное искушение отказаться от изнурительной борьбы вокруг отдельных поправок и решить вопрос одним махом: заменив Конституцию 1993 г. на референдуме или осу­ществив ее тотальный пересмотр на Конституционном собрании.

Согласно опросам общественного мнения, проведенного Фондом, прослеживается увеличение числа граждан, поддерживающих идею внесения поправок в Конституцию на протяжении всего периода дейст­вия Конституции, вплоть до последнего времени. Так, уже 26% в 1998 г. и 39% в 1999 г. признали изменения крайне необходимыми, не терпя­щими отлагательства. А заявили об отсутствии необходимости вносить изменения и о том, что внесение изменений в Конституцию вредно и опасно, соответственно, только 6% и 2% в 1998 г., 5% и 2% в 1999 г. (http://www.fom.ru/week/tl071.2.htm). Однако изменение Конституции на данном этапе будет представ­лять значительную трудность, поскольку в обществе отсутствует со­гласие по поводу основных политических ценностей. Кроме того, на от­ношение граждан к Конституции оказала влияние работа новых органов -----483-----

государственной власти и управления. Недовольство, зафиксированное в ходе социологических исследований, в значительной степени связано с неэффективностью деятельности органов государственной власти в условиях рыночной экономики, прежде всего исполнительной власти, несоответствием результатов реформ «социальным ожиданиям». В те­чение всего периода 90-х годов уровень поддержки всех ветвей власти оставался весьма невысоким: в целом только 1-10% выразили свое пол­ное одобрение новым российским властям, 25-40% — частичное одоб­рение, 35-50% действия властей не одобрили, 10-20% затруднились ответить {Назаров, 1998,159).

После проведения ряда социологических исследований были сде­ланы выводы о «специфическом сочетании авторитаризма и демокра­тии», о сохраняющемся влиянии авторитарных сил и настроений не только в обществе, но и в сознании важнейших политических акторов. Утверждения о том, что выбор между демократией и авторитаризмом еще не сделан, возможно уточнить: социальный опыт населения, накоп­ленный в процессе «демократизации» и перехода к рынку стал причи­ной усиления авторитарных настроений. Это реакция на распад. Ценно­сти российского человека не сочетаются с либерально-радикальным реформаторством прежде всего в экономике (Клямкин, 1993, № б), в том виде, в каком оно было осуществлено. Рыночные отношения, в той форме, в какой они развивались в России, вызывали протест и непри­ятие. Это привело к актуализации категории социальной справедливо­сти, которая заняла особое место в системе ценностей политической культуры современного российского общества (Назаров, 1998, 55-56).

Анализируя культурно-ценностные изменения, следует отметить, что российские демократические реформы не были связаны с массовым распространением ценностей и ориентации, свойственных «граждан­ской культуре». Были восприняты лишь некоторые базовые элементы из системы демократических ценностей (выборы, местное самоуправле­ние), что со временем могло привести к закреплению некоторых демо­кратических привычек и навыков. Но процесс этот не мог носить обяза­тельный и необратимый характер. К середине 1990-х годов стал очевиден острый кризис духовно-идеологической ситуации в России, выразившийся в отсутствии консо­лидирующей общество и сочетающейся с его культурными особенно­стями позитивной идеи: предложенные идеологами реформ новые ори­ентиры (демократия, рынок) не могли выступить как некие самодоста­точные цели, как заранее заданное состояние общества, поскольку это «лишь средства нормализации человеческих отношений и оздоровления экономики» (Цыганков, 1995,7].

Кроме того, проявилось несоответствие идеологии правящей эли­ты тем традиционным установкам и ценностям, которые разделялись населением. А формальный набор демократических и правительствен­ных институтов, даже принятие демократической по сути Конституции не в состоянии обеспечить эффективное демократическое управление, если эти изменения не будут поддержаны политической культурой. «Если она не способна поддержать демократическую систему, шансы последней на успех не велики» (Almond, Verba, 1963, 498). Полученные М.М. Назаровым данные социологических исследований позволяют сделать выводы о том, что за период с 1990 по 1994 г., несмотря на по­трясения, отношения к базовым ценностям оставалось почти неизмен­ным. Вместе с тем к 1994 г. на 8-10% повысилась распространенность таких ценностей, как следование традиции (Лапин, 1996; Клямкин; На­заров, 1998).

Состояние российского общества того периода чаще всего описы­валось через понятие «системный кризис». Специфика его заключалась в том, что он охватил не только традиционные сферы, но и националь­но-этническую сферу. Первоначальное разрушение традиционно силь­ной властной вертикали в Российской Федерации привело к бескон­трольной децентрализации, в результате чего усилились региональные экономические, политические, культурные особенности. В процессе модернизации российского государства на начальном этапе не были сформулированы основные принципы национальной по­литики. Россией, выступавшей еще в период борьбы с Союзным Цен­тром с идеей нормализации федеративных отношений, не были сформу­лированы основные положения современного российского федерализ­ма: это явление формировалось постепенно в процессе перестройки го­сударственного механизма (Митрохин, Фарукшин, Лухтерханд, Цыган­ков, Валентен).

Имперские традиции, традиции унитарного государства продолжа­ли определять жизнь в регионах. При отсутствии сдерживающего Цен­тра, при слабости Федеральных властей эти тенденции проявляются на местном уровне в стремлении к созданию маленьких унитарных госу­дарств, в нарушении принципа разделения властей (Молоканова, Семе­нов, Афанасьев), в ограничении и даже искоренении местного само­управления (Чаплинская, Воронин). Используя демократические лозун­ги нормализации федеративных отношений внутри России, некоторые регионы встали на путь традиционализации (Колосов, Криндач, Давы­дова).

В ходе полемики по проблемам преодоления кризиса были сделаны выводы о том, что:

• * формирование устойчивого строя новых ценностей возможно только на основе исторической преемственности, сочетания идеи «сво­боды» и социальной идеи равенства, а также возрождения «либерально-государственнической идеи»;

• * необходима коррекция самой концепции общества как культурой общности, поскольку на данном этапе сохраняется невозможность фор­мулировать национально-государственные интересы и приоритеты.

Таким образом, ситуацию середины 1990-х годов в отношении идеологии можно характеризовать как «откат после забегания вперед». Прежде всего понятия «национальные интересы», «национальная безо­пасность» появились в риторике МИДа. Необходимость формулирова­ния российских национальных интересов отстаивали В.П.Лукин, А.Мигранян, С.Станкевич.

Уже к 1993 г. наметилось некоторое изменение в позиции Б.Н. Ельцина и его окружения по отношению к национальным традициям. Продолжение «прозападной линии» в условиях кризиса и «дикого рын­ка» грозило власти поражением. К 1994 г. в основном был преодолен «наивный провинциализм», выражавшийся в демократической эйфории и некритическом восприятии западного опыта. К этому периоду стало очевидно, что революции и реформы должны иметь преемственную связь с исторически сложившимся способом существования. «Реформи­рование возможно лишь на основе учета объективной реальности и подчинено закону минимальной трансформации» (Афанасенко, 1995, 5). Из всех возможных вариантов наиболее благоприятный тот, который позволяет адаптировать общество к новым условиям в соответствии со сложившимися традициями.

Поиск новых оснований административных преобразований со­держится в обращении Б.Н. Ельцина к Федеральному Собранию «Об укреплении Российского государства» (Ельцин, 1994). Но подлинное усиление национально-державного элемента в риторике политического руководства, фактический отказ от прозападной линии развития отно­сится к началу 1995 г., года выборов в Государственную думу. На про­тяжении «предвыборного» периода практически все партии и движения активно используют «государственнические настроения» россиян. И это вполне естественно: «исполнительная власть уже не могла игнорировать все более консолидирующееся общественное мнение» (Цыганков, 1995, 12). Об изменениях в государственной идеологии можно судить по публикациям на страницах официального печатного органа российской государственной власти— «Российской газете». С января 1995 г. появ­ляется целый ряд публикаций, способствующих формированию не­сколько иного отношения к реформам: прежде всего критичного отно­шения к радикальным преобразованиям (Зарезин, 1995, 15; Откры­тое... 1995, 1; Волков, 1995, 7). Наиболее значимым для понимания российской государственной идеологии является анализ очередного послания Президента Федераль­ному Собранию в феврале 1995 г. Основная идея послания— укрепле­ние Российского государства на основе демократии и права. Президент выступил против противопоставления идеи государства с принципами соблюдения прав человека и гражданина, другими политическими цен­ностями, а также с идеей о том, что критика в адрес государства не должна превращаться в «глумление над государством».

Обращение Б.Н.Ельцина содержало в себе следующие принципи­альные положения в отношении ключевых вопросов государственного развития:

• • утверждение принципа законности', преобразование государст­венной^ практики, кадровой политики, неукоснительное соблюдение представителями государства законов и этических норм, повышение качества нормотворческого процесса;

• • признание государственной целостности одной из главных кон­ституционных ценностей наряду с суверенитетом и независимостью, несмотря на то, что «интересы отдельных регионов не всегда совпадают с интересами государства в целом, и нередко противоречат интересам соседних территорий» (Ельцин, 1995, 4)\ развитие бюджетного федера­лизма;

• • развитие местного самоуправления как института, обеспечиваю­щего единство страны;

• • «эффективное участие государства в экономическом процессе», под которым подразумевалось продуманное сочетание экономических и административных элементов государственного регулирования для стабилизации положения и выхода из кризиса;

• • поддержка развития многопартийной системы;

• • отстаивание национальных интересов на мировой арене. -----487-----

К 1995 г. правящей элитой было осознано, что укрепление России, преодоление «полуфеодальной раздробленности» (Петухов, Ждано­ва, 1995) должно представлять собою взаимосвязь двух процессов: уси­ление федеральной исполнительной власти, ее влияние и вмешательство по проблемам, определяющим целостность государства, соблюдение Конституции и в то же время становление самостоятельности регионов, обеспечивающее их социально-экономическое развитие. Специфика России состоит как в том, что гражданское общество формируется и стимулируется государством, так и в том, что становление федератив­ных отношений должно происходить под контролем федеральных вла­стей во избежание появления на территории России этно-авторитарных и тоталитарных режимов.

Уточняя свою позицию по отношению к западному опыту, Б.Н. Ельцин называет следующие ценности, которые, по его мнению, должны объединить российских граждан:

• • государственность;

• • гражданственность;

• • патриотизм, «сопричастность триумфам и поражениям», когда «испытываешь гордость за свои национальные традиции», гордость за принадлежность к великой стране;

• • нравственность (Ельцин, 1996,6).

Следует отметить, что эти ценности являются традиционными для российского народа. Из четырех предложенных ориентиров элемент новизны содержится лишь в трактовке понятия «государственность», поскольку наряду с проблемой укрепления единого российского госу­дарства, речь идет о формировании гражданского общества, развитии культуры политического участия, о государстве, «подчиненном общест­ву».

Эти тенденции заставили Федеральное Правительство внести кор­рективы в сфере национальной политики: утверждается ориентация на сохранение единого сильного государства, признание государствообра-зующей роли русского народа, выравнивание федерации.

Концепция государственной Национальной политики, утвержден­ная указом Президента от 15 июня 1996 г., основана на признании ра­венства прав и свобод человека, равноправия народов, при обязатель­ном сохранении исторически сложившегося государственного единства РФ при равноправии субъектов, защита прав и интересов граждан РФ за ее пределами, сохранение и развитие русского языка, культуры, нацио­нальных традиций. Ее основным принципом стало «развитие федеративных отношений, обеспечивающих гармоничное сочетание самостоя­тельности субъектов РФ и целостности Российского государства», -----488-----

В процессе осуществления административных реформ на всей тер­ритории Российской Федерации значительная роль была отведена ре­формированию института государственной службы, которое осуществ­лялось постепенно на протяжении послеконституционного периода.

В течение нескольких лет непрерывно шла работа по формирова­нию этого института. Но при отсутствии единой концепции государст­венной службы на первоначальном этапе институционализации госу­дарственной службы можно наблюдать достаточно хаотичные действия по ее устройству. Только в 1993 г. последовали первые попытки систе­матизации действий по организации государственной службы. Этому способствовал указ Президента «О первоочередных мерах по организа­ции государственной службы в Российской Федерации» (Собрание... 1993, № 2, ст. 2108). Первой задачей реформы государственной службы стало завершение аттестации, что позволяет определить в качестве ос­новного принципа формирования государственного аппарата принцип подбора служащих по профессиональным качествам. Основная роль в процессе формирования государственной службы отводилась законода­тельству. Формирование института государственной службы предпола­галось начать одновременно на федеральном уровне и уровне субъектов федерации (Российская газета. 1993, 23 дек.).

Новым шагом в развитии системы государственной службы Рос­сийской Федерации стало издание первого Положения о государствен­ной службе, которое было утверждено указом Президента Российской Федерации от 22 декабря 1993 г. (Собрание... 1993, № 52, ст. 5073). Федеральная государственная служба была отнесена к ведению Россий­ской Федерации. Субъекты Российской Федерации получили право са­мостоятельно осуществлять организацию и регулирование государст­венной службы в соответствии с федеральным положением. Статус го­сударственного служащего в Российской Федерации существенно изме­нился. Произошел переход от российского традиционного, широкого понимания термина «государственная служба» (как повинность) к узкой трактовке этого понятия: государственным служащим считается «граж­данин Российской Федерации, занимающий в порядке, установленном настоящим Положением, оплачиваемую государственную должность».

Положение о государственной службе установило следующие принципы организации и деятельности федеральной государственной службы, которые соответствовали переходному периоду. На первом месте оказался принцип законности. Важное место заняли принцип -----489-----

служебной иерархии, принцип подконтрольное™ и подотчетности го­сударственных органов  и деятельности государственных служащих. Смысл принципа внепартийности государственной службы состоял в запрете образовывать структуры политических партий и движений в органах государственной службы.  Предполагалось, что федеральные государственные службы руководствуются законодательством и не свя­заны при исполнении должностных обязанностей решениями партий, политических движений и иных общественных объединений. Были ус­тановлены также принцип равного доступа граждан Российской Феде­рации к государственной службе в соответствии со своими способно­стями и профессиональной подготовкой без какой-либо дискриминации, принцип ответственности федеральных государственных служащих за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих должностных обя­занностей (этот принцип достаточно важен, ведь именно из-за безответ­ственности, влекущей за собой нарушение норм действующего права, и происходят сбои в системе исполнительной власти), принцип социаль­ной защищенности федеральных государственных служащих и ста­бильности государственной службы (для того чтобы обеспечить неза­висимость государственного служащего от политической конъюнктуры, конкретной личности политического руководителя).

Государственным служащим, занимающим государственные долж­ности присваиваются классные чины, форменная одежда и знаки разли­чия, указывающие их классный чин.

В основу преобразований был заложен принцип «заслуг и досто­инств» («merit system»). В целом в этот период прослеживается стрем­ление к утверждению основ веберовской концепции бюрократии, со­гласно которой бюрократический способ организации является наилуч­шим. Бюрократия одинаково эффективно служит любому хозяину, не вмешивается в политику, независима от воздействия субъективному влиянию на процесс принятия решений (Давыдов, 1994). Веберовская концепция, предполагающая действия по правилам, существующая в условиях заведенного порядка и предсказуемости, соответствует ста­бильным социально-экономическим условиям.

Положение содержало характерное для российской системы управ­ления стремление к детальной регламентации отношений. Восстанавли­валась, по сути, система Табели о рангах. Это должно было привести к бюрократизации системы управления.

Для некоторых субъектов федерации положение стало ориентиром в процессе принятия собственных «Положений...», хотя основная масса регионов начала разработку законодательства по вопросам государст- -----490-----

венной службы только после принятия соответствующего закона. Но и в том и в другом случае государственная служба субъектов федерации в основных чертах повторяет по содержанию и форме федеральную госу­дарственную службу, что должно способствовать формированию власт­ной вертикали, обеспечению единства и гибкости системы органов ис­полнительной власти, к которой относится подавляющее большинство государственных служащих.

Принятие 5 июля 1995 г. Закона «Об основах государственной службы» (там же, 1995, №31, ст. 2990) стало своеобразным заключи­тельным актом к серии предыдущих законов и указов, суммировало предыдущие шаги по реформированию государственной службы. Вни­мание к нормативной сфере неслучайно в рамках данного исследования. Безусловно, закон не жестко детерминирует административный про­цесс, но формирует его каркас, позволяет выделить основные приорите­ты, идеологию государственной политики.

Федеральный закон внес изменения и в принципы функционирова­ния государственной службы. Теперь деятельность государственной службы должна организовываться в соответствии установленными принципами.

Оценка роли Федерального Закона «Об основах государственной службы» в процессе становления государственной службы не может быть однозначна. В нем содержатся основные принципы ее организа­ции, среди которых — функциональные требования, чиновная иерар­хия, чисто технологические схемы управления. Требования же к нрав­ственным, коммуникативным и гражданским качествам государствен­ного служащего представлены слабо. В значительной мере прослежива­ется приоритетность эффективности и рациональности как «высших организационных ценностей». «Прорыв наших бюрократов к независи­мости своей корпорации получил, наконец, юридическое оформление в виде Федерального Закона... этот образец содержит беспрецедентную для современных государств систему бюрократических чинов в трех измерениях» (Государственная служба, 1999,103). В целом прослежива­ется тенденция к детальной регламентации деятельности государствен­ных служащих, что неизбежно вело бы к усилению бюрократизма.

Специфической чертой переходного периода в России стало сохра­нение у власти ключевых групп «старого советского правящего клас­са». Реформирование законодательства, осуществляемое государством, происходившее без влияния общества, не могло оказать значительного влияния на изменение института государственной службы. Старый «номенклатурный класс» не только был сохранен в ходе администра- -----491-----

тивных действий (различных переименований должностей при сохране­нии прежних персон в центре и на местах), но и «без дополнительной риторики уцелел в качестве едва ли не центрального компонента новой власти» (Мельвиль, 1998,27). Степень преемственности элиты отмечена в работах Афанасьева, Крыштановской, Бойкова, которые отмечают факты внутренней трансформации административно-политической элиты.

Проблема эффективности деятельности государства, понимае­мая как способность выполнения им своих экономических, социально-правовых функций и обеспечения благополучия общества, по праву может быть названа одной из основных проблем современности. Уста­новлено, что демократия возможна там, где существует эффективное государство. Акцентирование внимания на сильной и эффективной власти в качестве предпосылки демократии в значительной степени объясняется тем, что процесс перехода от авторитарных (традицион­ных) государственных структур не всегда приводил к формированию новых и результативных институтов государства, которые пользовались бы демократической легитимностыо (Мельвиль, 1998, 14). Административные реформы современной России можно рассмат­ривать в контексте европейских преобразований, «перехода от админи­стрирования к менеджменту», который подразумевает отказ от тради­ционной иерархической структуры управления, кооперацию, рыночный обмен в сфере управления.

Процесс современной административной реформации, начавшийся в 1979 г. в Великобритании, охватил уже большинство стран и дошел до России. В основе этих коренных изменений политических, структурно-организационных, социокультурных оснований деятельности государ­ственного аппарата лежат идеи теоретиков школы рационального выбо­ра К.Эрроу, Дж. Бьюкенена, Даунса, Г.Таллока, М.Олсона. Процессы, происходящие в европейских странах и в нашей стране, во многом созвучны. И если раньше зарубежный опыт государственно­го управления практически не использовался по идеологическим сооб­ражениям, то теперь проблема освоения и адаптации зарубежного опыта государственной службы достаточно актуальна. При этом для Россий­ских политиков сегодня уже очевидно, что для осуществления админи­стративной реформы недостаточно ограничиваться сокращением коли­чества управленцев, созданием нового законодательства.

В Послании Президента Федеральному Собранию 1997 г. были оп­ределены приоритеты дальнейшей политики. Основными принципами стали ориентация на российскую самобытность и разработку целост- -----492-----

ной концепции внутренней политики. Обращаясь к Федеральному Соб­ранию, Президент пообещал принятие программы коренной реформы исполнительной власти с целью радикального повышения эффективно­сти государственного управления. По распоряжению Президента была образована Комиссия по госу­дарственному строительству, разработана концепция административ­ных реформ. В 1998 г. в аналогичном послании основные направления реформ были подтверждены, в послании они выступают под заголовком «Концепция административной реформы».

Основные направления административных реформ, начатых в со­временной России, имеют много общего с реформами в странах Запада и подразумевают такие существенные моменты, как:

• • приватизация — действия по уменьшению доли правительства и соответственно увеличению значения частного сектора в управлении или владении собственностью, которая включает в себя не только пере­дачу госсобственности в частное владение, но и заключение контрактов с частными организациями на выполнение определенных услуг на кон­курсных условиях, предоставление гражданам альтернативных возмож­ностей получения услуг (в связи с приватизацией возникают проблемы увеличение масштабов коррупции, уменьшению объемов услуг для бедного населения);

• • децентрализация, т.е. передача отдельных полномочий, функций на более низкий уровень управления при сохранении централизованной власти и создание автономных структур (муниципальных образований), обладающих собственными ресурсами для выполнения возложенных задач);

• • улучшение качества государственных услуг и механизма их рас­пределения;

• • реформирование государственной службы и развитие человече­ских ресурсов;

• • совершенствование организационных структур и деятельности органов государственного управления; разделение функций на функции формирования политики и функции ее реализации (акцент на развитие аналитических, прогностических, контрольных и оценочных функций, на повышение качества подготовки и принятия решений в центральных органах управления);

• • улучшение управления государственными финансами и бюдже­том;

• • внедрение информационных технологий в процесс управления;

• • мониторинг интересов и оценка результатов. -----493-----

Характерной особенностью Российских реформ является усиление  исполнительной власти как приоритетное направление при незначи­тельных контрольных функциях со стороны общества, которое пережи­вает трудный процесс формирования.

Законы о государственной службе, появившиеся в 1996-1997 гг., с одной стороны,  шли в русле дополнений к Федеральному закону 1995 г., с другой стороны, способствовали некоторому смещению при­оритетов. Происходит постепенный отказ от ценностно-нейтрального подхода к государственной службе. В процессе становления этого ин­ститута в его деятельность вносятся коррективы, прежде всего ведется разработка дополнительных мер подготовки государственных служа­щих, повышение периодичности аттестации, сроков повышения квали­фикации. Изменения должны затронуть глубинные основы управленче­ской культуры, а подобное невозможно сделать волевым путем, в огра­ниченные сроки.

Поскольку «от состояния, от качества госаппарата, от ориентации и квалификации работающих в нем людей в немалой степени зависят судьба и вектор развития реформ» (Государственная служба, 1999, 309), то в рамках концепции Комиссия по государственному строительству разработала и сформулировала систему следующих принципов и мер, направленных на качественное изменение государственной службы, приведение ее в соответствие современным условиям:

• • принцип приоритета профессиональных качеств, предполагаю­щий конкурсный отбор и систему аттестаций, а также поощрения (кон­трактная система полностью сохраняет возможность пожизненной карь­еры, придавая взаимоотношениям служащего и государственного орга­на большую определенность и ответственность);

• • принцип статусного разделения политических и «карьерных» ад­министративных должностей;

• • принцип компенсируемых ограничений, в том числе требования ограничения на публичные выступления по вопросам служебной дея­тельности (этот принцип должен способствовать формированию про­фессионального морального кодекса: по данным социологических опро­сов 1996 г., соответствие служебной этике занимало у служащих по­следнее место);

• • принцип приоритета прямых денежных выплат над «теневыми» льготами и привилегиями (одной из причин российской коррупции, взя­точничества и воровства являлся далеко не «менталитет», не особенности характера государственных людей, а традиционное желание госу­дарства сэкономить на финансировании сферы управления, компенси­ровав его «окладами, в то время как множество казенных льгот и при­вилегий вызывали дополнительное раздражение граждан);

• • принцип «выведения за штат» и перевода на хозрасчет значи­тельной части функций госслужбы;

• • принцип открытости, для общественного контроля;

• • принцип ориентации на клиента, связанный с изменением соот­ношения общество — государство, новых приоритетов управления; » принцип служебной лояльности;

• • принцип этичности;

• • принцип системности подготовки и переподготовки кадров.

В целом реформа государственного аппарата в России проходит в русле аналогичных реформ на европейском пространстве, и в общих чертах соответствует мировым тенденциям эволюции аппарата (Лоба­нов, 1999). В качестве новых ценностей могут быть названы простота организационных структур и процессов, гибкость и автономия, а не централизация и зависимость, оценка по результатам, а не по затратам, управление не с помощью правил и директив, а с опорой на организа­ционную культуру и ценности, акцент на человеческих ресурсах, учет внешних факторов и ориентация на потребителя. Господствовавший прежде «програмно-целевой подход», для которого характерны моно­полия общегосударственных интересов, рассмотрение основных агентов политического процесса в качестве средств решения общегосударствен­ных задач, выделение централистских интересов над региональными, должен быть заменен подходом, направленным на анализ и учет основ­ных политических интересов в условиях политического плюрализма, на рассмотрение агентов политического процесса как возможных партне­ров и конкурентов (Понеделков 1995, 61).