- •Кабардинский научно-исследовательский институт при совете министров к асср
- •Под общей редакцией проф. Н. Jl Бродского кабардинское государственное издательство нальчик — 1 9 4 9
- •Предисловие
- •Глава I
- •Г. Or.T Журнал путешествия по земле донских казаков к Кавказу и в Астрахань, «Северный Архив» 1825, jSfe 7, стр. 249.
- •Цгвиа, фонд: Военно-ученый архив (в дальнейшем сокра* щенно; вуа), дело № 2413, л. 24/об.
- •3® Журналы Комитета министров, т. II, 1891, стр. 140.
- •39 Ш о р а-б е к м у р з и н-н о г м о в, История адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев, Тифлис 1861.
- •Лермонтов и Кабарда. 33
- •Шеджаше 44.
- •Об исмеле-псыго
- •II рядом с ним лицо чужое.
- •II как же горца на седле Не различить мне с казаками?
- •II умный князь, лукавый Росламбек,
- •02 Цгвиа, вуа, д. 6183, л. 82/об. Речь идет о начале года.
- •II на костре высоком жгли,
- •Утверждение русского владычества на Кавказе, т. Ш, ч, 1, стр. 103—104.
- •68 К и м, м /е л ь, цит. Соч. См. Также карту, приложенную к этому изданию.
- •Глава II песня казбича
- •«Горская легенда»
- •Глава IV влюбленный странник — ашик-кериб
- •Глава V на горячих водах в 1825 году
- •113 С. А. Андреев-Кривнч.
- •Сообщено мне а. Т. Шартановым, который знает это со слов известного знатока кабардинского фольклора н. Цагова.
- •Печатные материалы
- •Архивные материалы
- •10 Н. А. Смирнов, «Кабардинский вопрос в русско-турецких отношениях», Кабгосиздат, Нальчик 1948, стр. 25;
- •36То есть был совсем юным.
- •43 Муса-Длинный.
Глава II песня казбича
Азамату во что бы то ни стало хотелось иметь лошадь Казбича, Казбич же ни за что не хотел отдать своего Карагёза.
« — Славная у тебя лошадь! — говорил Азамат: — если б я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич!» (V, 195).
После этого Казбич рассказывает, как Карагёз спас его от преследования и гибели, и тогда Азамат говорит: «— Если б у меня был табун в тысячу кобыл..., то отдал бы тебе его весь за твоего Карагёза»! (V, 196) «Иок, не хочу», — равнодушно отвечает Казбич.
Азамат продолжает настаивать:
«—В первый раз, как я увидел твоего коня.,., когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить. Я умру, Казбич, если ты мне не продашь его!..» (V, 196).
Казбич отказывается.
И тогда-то происходит тот эпизод, который нас •ейчас интересует.
Азамат предлагает самое крайнее: помочь Казбичу в похищении Бэлы, то есть его, Азамата, сестры. Казбич, которому Бэла очень нравится, долго думает и, наконец, отказывается. Вместо ответа, он поет песню: Много красавиц в аулах у нас.
Звезды сияют во мраке их глаз.
Сладко любить их, завидная долм;
Но веселей молодецкая воля.
Золото купит четыре жены,
Конь жё лихой не имеет цены:
Он и от вихря в степи не отстанет,
Он не изменит, он не обманет.
(V, 197).
Итак, Казбич отказывается променять коня на женщину.
Песня, которую в «Бэле» поет Казбич, дается Лермонтовым не впервые.
* * *
Лермонтов очень часто возвращался к прежним темам, сюжетам и т. д. и подвергал их дальнейшей переработке. В этом отношении его творчество представляет характерную картину развития.
Лермонтовское «Бородино», написанное в 1837 году, выросло из юношеского стихотворения «Поле Бородина», которое датируется 1830—1831 годами. Много раз подвергался переработке «Демон»: первый очерк поэмы относится к 1829 году, последняя же переработка произведена поэтом незадолго до смерти. «Исповедь» написана в 1830 году, «Боярин Орша» — в 1835—1836 годах, «Мцыри» — в 1840, то есть трижды Лермонтов обрабатывал один и тот же сюжет. Таких примеров можно привести много. Замысел «Героя нашего времени» — логическое следствие всего предшествующего развития лермонтовского творчества97, Здесь мы приведем пример чрезвычайно органического использования Лермонтрвьш одного мотива кавказского фольклора, мотива, воспринятого еще в рашйбю нору творчества и затем послужившего основой При построении сюжета в одном из шедевров поэта.
* * *
Песня, которую в «Бэле» поет Казбич, была ранее Лермонтовым включена в' поэму «Измаил-бей», причем в несколько ином виде:
Много дев у нас в горах,
Ночь и звезды в их очах;
С ними жить завидна доля, —
Но еще милее воля!
Не женися, молодец,
Слушайся меня:
На те деньги, молодец,
Ты купи коня!
Кто жениться захотел,
Тот худой избрал удел,
С русским в бой он не поскачет:
Отчего? — жена заплачет!
Не женися, молодец,
Слушайся меня:
Нп те деньги, молодец,
Ты купи конй!
Не изменит добрый конь:
С ним — й в Воду и в огонь;
Он как вихрь в степи широкой,
С ним — все близко, что далеко.
Не женися, молодец,
Слушайся меня:
На те деньги, молодец,
Ты купи коня!
В «Измаил-бее» Лермонтов эту песню предваряет следующими словами:
Дитя степей, любимец неба...
• * • • •
Вот начинает: три струны Уж забренчали под рукою,
И, жйво, с дикой простотою Запел он песню старины.
(III, 218).
«Песня старины». Так же Лермонтов говорит и в «Бэле»: «Казбич... вместо ответа- затянул старинную песню...» (V, 197).
Но Лермонтов не ограничивается этими, казалось бы, вполне достаточными указаниями. К песне поэт делает примечание, в котором вновь подтверждает, что это — подлинная фольклорная песня. Лермонтов пишет: «Я прошу прощения у читателей в том, что переложил в стихи песню Казбича, переданную мне, разумеется, прозой; но привычка — вторая натура». (V, 197).
В «Бэле» Лермонтов не говорит прямо о том, к фольклору какого кавказского народа принадлежит эта иесня. Но поет ее Казбич-черкес, поэтому, видимо, и песня черкесская. Как раз на это поэт и указывает в «Измаил-бее». Приводя эту песню, он ее озаглавливает: «Черкесская песня».
Итак, песня, которую дважды перелагал Лермонтов, — старая черкесская песня.
* * *
Еще Висковатов указал, что та мысль, которая выражена в «Черкесской песне», послужила основанием для создания одного из эпизодов поэмы «Аул Бастун- джи»98.
В этой поэме, в описании возвращения Акбулата с охоты домой, где ждет его известие об исчезновении
жены, дается следующий разговор с муллой, который встречает возвращающегося Акбулата:
...«Куда спешишь, мой сын!
Не лучше ли гулять d широком
поле?
Черкес прямой — всегда, везде
один,
И служит только родине да воле!
Черкес земле и небу господин,
И чуждый враг ему не страшен
боле;
Но, если б он послушался меня,
Жену бы кинул — а купил
коня! —»
«Молись себе пророку, злой
мулла,
И не мешайся так в дела чужие.
Твой верен глаз — моя верней
стрела:
За весь табун твой не отдам жены
я!» —
И тот в ответ: «Я не желаю зла,
Но вспомнишь ты слова мои
простые!» *-
Смутился Акбулат — потупил взор
И скачет он скорей к себе на двор...
(III, 184—185),
Между прочим, мотив, аналогичный выраженному в «Черкесской песне», имеется в кабардинской легенде, опубликованной собирателем кабардинского фольклора Евг. Барановым. В этой легенде есть такое место: «Да, предки наши заслуживают похвалы. Но чем мьи можем похвалиться? Кто из нас скажет, что он верит своему коню и своей жене? Кто поклянется, что ни конь, ни жена никогда не изменят ему? — Переглянулись джигиты между собой: странный вопрос предложил им
князь. Разве он ребенок, что не знает того, что коню, как товарищу, еще можно верить, но разве же можно верить жене?.. Ведь на всем свете не найдется существа изменчивее женщины» 99.
В данном контексте это звучит напоминанием какой-то глубоко укоренившейся в сознании кабардинцев* истины, которую, к удивлению слушателей, упустил из виду князь.
Следовательно, мотив, выраженный в «Черкесской песне», явился также и сюжетообразующим фактором. И это не только в «Ауле Бастунджи».
Нечто подобное можно проследить и в «Бэле».
После разговора Казбича с Азаматом и ссоры их между собой, действие развертывается следующим образом.
Печорин решает завладеть Бэлой, которую он впервые встретил на горской свадьбе, где присутствовал вместе с Максимом Максимовичем. От Максима Мак- симыча он узнает о разговоре Казбича с Азаматом.
Максим Максимыч рассказывает:
«Дня через четыре приезжает Азамат в крепость. По обыкновению, он зашел к Григорию Александровичу, который его всегда кормил лакомствами. Я# был тут. Зашел разговор о лошадях, и Печорин начал расхваливать лошадь Казбича: уж такая-то она резвая, красивая, словно серна, — ну, просто, по его словам, этакой и в целом мире нет.
Засверкали глаза у татарченка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор на лошадь Казбича. Эта история продолжалась всякий раз, как приезжал АзамаТ. Недели три спустя, стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает оТ любви в романах-с. Что за диво?
Вот, видите, я уж после узнал всю эту штуку: Григорий Александрович до того его задразнил, что хоть в воду. Раз он ему и скажи: «Вижу, Азамат, что тебе
больно понравилась эта лошадь; а не в'пдать тебе её как своего затылка! Ну, скажи, что бы ты дал тому, кто тебе ее подарил бы?..».
Все, что он захочет, — отвечал Азамат.
В таком случае я тебе её достану, только с условием... Поклянись, что ты его исполнишь...
Клянусь... Клянись и ты!
Хорошо! Клянусь, ты будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз будет её калымом. Надеюсь, что торг для тебя выгоден.
Азамат молчал.
Не хочешь? Ну, как хочешь! Я думал, что ты мужчина, а ты еще ребенок: рано тебе ездить верхом...
Азамат вспыхнул. «А мой отец?» ■— сказал он.
Разве он никогда не уезжает?
Правда...
Согласен?..
Согласен, — прошептал Азамат, бледный как смерть». (V, 198—199).
Как видим, сюжет Лермонтовым строится на использовании того же самого фольклорного мотива, который послужил основанием для создания одного из эпизодов поэмы «Аул Бастунджи». В сложившейся ситуации — исх/одный пункт всего последующего развития действия.
Максим Максимыч продолжает:
«Азамат! — сказал Григорий Александрович: — «завтра Карагёз в моих руках; если нынче ночью Бэла не будет здесь, то не видать тебе коня...».
Хорошо! — сказал Азамат, и поскакал в аул. Be- чером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости; как они сладили это дело — не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
А лошадь? — спросил я у штабс-капитана.
Сейчас, сейчас. На другой день утром рано приехал Казбич и пригнал десяток баранов на продажу Привязав лошадь у забора, он вошел ко мне; я попотчевал его чаем, потому что хотя разбойник он, а вее-такм был моим кунаком. Стали мы болтать о том, о сем... Вдруг смотрю, Казбич вздрогнул, переменился в лице - и к окну; но окно, к несчастью, выходило на задворье.-- — «Что с тобой?» — спросил! я.
— Моя лошадь!., лошадь! — сказал он, весь дрожа.
Точно, я услышал топот коня: «Это верно какой-
нибудь казак приехал...».
«Негг, урус яман, яман! — заревел он и опрометью бросился вон, как дикий бара. В два прыжка он был уже на дворе; у ворот крепости часовой загородил ему путь ружьем; он перескочил через ружье и кинулся бежать по дороге... Вдали вилась пыль — Азамат скакал на лихом Карагёзе». (V, 199—200).
Лермонтов построил сюжет этой повести, разрабатывая исходную ситуацию, сложившуюся в начальной стадии развития сюжета, ситуацию, возникшую на основе использования мотива кабардино-черкесского фольклора. Этот мотив послужил не только основанием для развертывания фактически-действенного содержания повести, он также явился фактором, способствовавшим выработке представления о психологии героев — Казбича и Азамата. Ряд последующих узлов действия создан не только в результате логически-творче- ского развития исходного сюжетного положения, но и непосредственно путем повторного использования указанного мотива.
Фольклорный мотив, который отразился на создании одного из эпизодов поэмы «Аул Бастунджи», явился впоследствии тем фактором, на который опиралось творческое воображение поэта при создании одного из его шедевров — повести «Бэла»100.
Этот эпизод имеет Некоторое сходство с той частью сюжета лермонтовской повести «Бэла», которая посвящена описанию пребывания Бэлы у Печорина. Например, реальная Бэла, попав в плен, живет у русского офицера (автора воспоминаний). Описываемые С ен- боком события относятся к 1833—1334 годам, то е$ть ко времени предшествующему написанию Лермонтовым его повести. Но тот же Стенбок опубликовал рассказ «Канлых» (кровомщение) («Кавказ» 1855, №№ 84, 85, 86, 87), в котором также фигурирует горянка носящая имя «Бэла» («Белла»). Здесь ситуация с лермонтовской черт сходства не имеет. И «Воспоминания кавказского офицергши «Канлых» опубликованы много позже лермонтовской повести. При таких обстоятельствах следует считаться и с возможностью того, что Стенбок мог имя для своих героинь заимствовать у Лермонтова.
Еще одна справка, касающаяся вопроса этнографической документации повести «Бэла». Данное Лермонтовым одному из действующих лиц имя — Азамат — является словом, имеющим ове- деленное значение. «Азамат» — юноша (лет двадцати). См. Р. И. Б и г а е в, Восточные лексические заимствования в языке Пушкина, Лермонтова, Л. Толстого, Ташкент, 1945, стр. 8
В. В. Р а д л о в, Опыт словаря тюркских наречий, т. I, в. II, С 1889, стр. 564.
Г Л Л В А III
