Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Андреев-Кривич С.А. - Кабардино-черкесский фоль...docx
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
250 Кб
Скачать
☆

Глава II песня казбича

Азамату во что бы то ни стало хотелось иметь ло­шадь Казбича, Казбич же ни за что не хотел отдать своего Карагёза.

« — Славная у тебя лошадь! — говорил Азамат: — если б я был хозяин в доме и имел табун в триста ко­был, то отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич!» (V, 195).

После этого Казбич рассказывает, как Карагёз спас его от преследования и гибели, и тогда Азамат гово­рит: «— Если б у меня был табун в тысячу кобыл..., то отдал бы тебе его весь за твоего Карагёза»! (V, 196) «Иок, не хочу», — равнодушно отвечает Казбич.

Азамат продолжает настаивать:

«—В первый раз, как я увидел твоего коня.,., когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опо­стылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тос­ка овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся воро­ной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел сло­во вымолвить. Я умру, Казбич, если ты мне не продашь его!..» (V, 196).

Казбич отказывается.

И тогда-то происходит тот эпизод, который нас •ейчас интересует.

Азамат предлагает самое крайнее: помочь Казбичу в похищении Бэлы, то есть его, Азамата, сестры. Каз­бич, которому Бэла очень нравится, долго думает и, наконец, отказывается. Вместо ответа, он поет песню: Много красавиц в аулах у нас.

Звезды сияют во мраке их глаз.

Сладко любить их, завидная долм;

Но веселей молодецкая воля.

Золото купит четыре жены,

Конь жё лихой не имеет цены:

Он и от вихря в степи не отстанет,

Он не изменит, он не обманет.

(V, 197).

Итак, Казбич отказывается променять коня на женщину.

Песня, которую в «Бэле» поет Казбич, дается Лер­монтовым не впервые.

* * *

Лермонтов очень часто возвращался к прежним те­мам, сюжетам и т. д. и подвергал их дальнейшей пе­реработке. В этом отношении его творчество представ­ляет характерную картину развития.

Лермонтовское «Бородино», написанное в 1837 году, выросло из юношеского стихотворения «Поле Бороди­на», которое датируется 1830—1831 годами. Много раз подвергался переработке «Демон»: первый очерк поэмы относится к 1829 году, последняя же переработка произ­ведена поэтом незадолго до смерти. «Исповедь» напи­сана в 1830 году, «Боярин Орша» — в 1835—1836 го­дах, «Мцыри» — в 1840, то есть трижды Лермонтов обрабатывал один и тот же сюжет. Таких примеров можно привести много. Замысел «Героя нашего време­ни» — логическое следствие всего предшествующего развития лермонтовского творчества97, Здесь мы приведем пример чрезвычайно органическо­го использования Лермонтрвьш одного мотива кавказ­ского фольклора, мотива, воспринятого еще в рашйбю нору творчества и затем послужившего основой При построении сюжета в одном из шедевров поэта.

* * *

Песня, которую в «Бэле» поет Казбич, была ранее Лермонтовым включена в' поэму «Измаил-бей», причем в несколько ином виде:

Много дев у нас в горах,

Ночь и звезды в их очах;

С ними жить завидна доля, —

Но еще милее воля!

Не женися, молодец,

Слушайся меня:

На те деньги, молодец,

Ты купи коня!

Кто жениться захотел,

Тот худой избрал удел,

С русским в бой он не поскачет:

Отчего? — жена заплачет!

Не женися, молодец,

Слушайся меня:

Нп те деньги, молодец,

Ты купи конй!

Не изменит добрый конь:

С ним — й в Воду и в огонь;

Он как вихрь в степи широкой,

С ним — все близко, что далеко.

Не женися, молодец,

Слушайся меня:

На те деньги, молодец,

Ты купи коня!

В «Измаил-бее» Лермонтов эту песню предваряет следующими словами:

Дитя степей, любимец неба...

• * • • •

Вот начинает: три струны Уж забренчали под рукою,

И, жйво, с дикой простотою Запел он песню старины.

(III, 218).

«Песня старины». Так же Лермонтов говорит и в «Бэле»: «Казбич... вместо ответа- затянул старинную песню...» (V, 197).

Но Лермонтов не ограничивается этими, казалось бы, вполне достаточными указаниями. К песне поэт делает примечание, в котором вновь подтверждает, что это — подлинная фольклорная песня. Лермонтов пишет: «Я прошу прощения у читателей в том, что переложил в стихи песню Казбича, переданную мне, разумеется, про­зой; но привычка — вторая натура». (V, 197).

В «Бэле» Лермонтов не говорит прямо о том, к фольк­лору какого кавказского народа принадлежит эта иесня. Но поет ее Казбич-черкес, поэтому, видимо, и песня черкесская. Как раз на это поэт и указывает в «Измаил-бее». Приводя эту песню, он ее озаглавли­вает: «Черкесская песня».

Итак, песня, которую дважды перелагал Лермон­тов, — старая черкесская песня.

* * *

Еще Висковатов указал, что та мысль, которая выра­жена в «Черкесской песне», послужила основанием для создания одного из эпизодов поэмы «Аул Бастун- джи»98.

В этой поэме, в описании возвращения Акбулата с охоты домой, где ждет его известие об исчезновении

жены, дается следующий разговор с муллой, который встречает возвращающегося Акбулата:

...«Куда спешишь, мой сын!

Не лучше ли гулять d широком

поле?

Черкес прямой — всегда, везде

один,

И служит только родине да воле!

Черкес земле и небу господин,

И чуждый враг ему не страшен

боле;

Но, если б он послушался меня,

Жену бы кинул — а купил

коня! —»

  • «Молись себе пророку, злой

мулла,

И не мешайся так в дела чужие.

Твой верен глаз — моя верней

стрела:

За весь табун твой не отдам жены

я!» —

  • И тот в ответ: «Я не желаю зла,

Но вспомнишь ты слова мои

простые!» *-

Смутился Акбулат — потупил взор

И скачет он скорей к себе на двор...

(III, 184—185),

Между прочим, мотив, аналогичный выраженному в «Черкесской песне», имеется в кабардинской легенде, опубликованной собирателем кабардинского фольклора Евг. Барановым. В этой легенде есть такое место: «Да, предки наши заслуживают похвалы. Но чем мьи можем похвалиться? Кто из нас скажет, что он верит своему коню и своей жене? Кто поклянется, что ни конь, ни жена никогда не изменят ему? — Переглянулись джи­гиты между собой: странный вопрос предложил им

князь. Разве он ребенок, что не знает того, что коню, как товарищу, еще можно верить, но разве же можно верить жене?.. Ведь на всем свете не найдется су­щества изменчивее женщины» 99.

В данном контексте это звучит напоминанием ка­кой-то глубоко укоренившейся в сознании кабардинцев* истины, которую, к удивлению слушателей, упустил из виду князь.

Следовательно, мотив, выраженный в «Черкесской песне», явился также и сюжетообразующим фактором. И это не только в «Ауле Бастунджи».

Нечто подобное можно проследить и в «Бэле».

После разговора Казбича с Азаматом и ссоры их между собой, действие развертывается следующим образом.

Печорин решает завладеть Бэлой, которую он впер­вые встретил на горской свадьбе, где присутствовал вместе с Максимом Максимовичем. От Максима Мак- симыча он узнает о разговоре Казбича с Азаматом.

Максим Максимыч рассказывает:

«Дня через четыре приезжает Азамат в крепость. По обыкновению, он зашел к Григорию Александрови­чу, который его всегда кормил лакомствами. Я# был тут. Зашел разговор о лошадях, и Печорин начал рас­хваливать лошадь Казбича: уж такая-то она резвая, красивая, словно серна, — ну, просто, по его словам, этакой и в целом мире нет.

Засверкали глаза у татарченка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тот­час собьет разговор на лошадь Казбича. Эта история продолжалась всякий раз, как приезжал АзамаТ. Неде­ли три спустя, стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает оТ любви в романах-с. Что за диво?

Вот, видите, я уж после узнал всю эту штуку: Гри­горий Александрович до того его задразнил, что хоть в воду. Раз он ему и скажи: «Вижу, Азамат, что тебе

больно понравилась эта лошадь; а не в'пдать тебе её как своего затылка! Ну, скажи, что бы ты дал тому, кто тебе ее подарил бы?..».

  • Все, что он захочет, — отвечал Азамат.

  • В таком случае я тебе её достану, только с усло­вием... Поклянись, что ты его исполнишь...

  • Клянусь... Клянись и ты!

  • Хорошо! Клянусь, ты будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз будет её калымом. Надеюсь, что торг для те­бя выгоден.

Азамат молчал.

  • Не хочешь? Ну, как хочешь! Я думал, что ты мужчина, а ты еще ребенок: рано тебе ездить верхом...

Азамат вспыхнул. «А мой отец?» ■— сказал он.

  • Разве он никогда не уезжает?

  • Правда...

  • Согласен?..

  • Согласен, — прошептал Азамат, бледный как смерть». (V, 198—199).

Как видим, сюжет Лермонтовым строится на исполь­зовании того же самого фольклорного мотива, который послужил основанием для создания одного из эпизодов поэмы «Аул Бастунджи». В сложившейся ситуации — исх/одный пункт всего последующего развития действия.

Максим Максимыч продолжает:

«Азамат! — сказал Григорий Александрович: — «завтра Карагёз в моих руках; если нынче ночью Бэла не будет здесь, то не видать тебе коня...».

  • Хорошо! — сказал Азамат, и поскакал в аул. Be- чером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости; как они сладили это дело — не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.

  • А лошадь? — спросил я у штабс-капитана.

  • Сейчас, сейчас. На другой день утром рано при­ехал Казбич и пригнал десяток баранов на продажу Привязав лошадь у забора, он вошел ко мне; я попотче­вал его чаем, потому что хотя разбойник он, а вее-такм был моим кунаком. Стали мы болтать о том, о сем... Вдруг смотрю, Казбич вздрогнул, переменился в лице - и к окну; но окно, к несчастью, выходило на задворье.-- — «Что с тобой?» — спросил! я.

— Моя лошадь!., лошадь! — сказал он, весь дрожа.

Точно, я услышал топот коня: «Это верно какой-

нибудь казак приехал...».

«Негг, урус яман, яман! — заревел он и опрометью бросился вон, как дикий бара. В два прыжка он был уже на дворе; у ворот крепости часовой загородил ему путь ружьем; он перескочил через ружье и кинулся бе­жать по дороге... Вдали вилась пыль — Азамат скакал на лихом Карагёзе». (V, 199—200).

Лермонтов построил сюжет этой повести, разраба­тывая исходную ситуацию, сложившуюся в начальной стадии развития сюжета, ситуацию, возникшую на ос­нове использования мотива кабардино-черкесского фольклора. Этот мотив послужил не только основанием для развертывания фактически-действенного содержа­ния повести, он также явился фактором, способство­вавшим выработке представления о психологии геро­ев — Казбича и Азамата. Ряд последующих узлов дей­ствия создан не только в результате логически-творче- ского развития исходного сюжетного положения, но и непосредственно путем повторного использования ука­занного мотива.

Фольклорный мотив, который отразился на создании одного из эпизодов поэмы «Аул Бастунджи», явился впоследствии тем фактором, на который опиралось творческое воображение поэта при создании одного из его шедевров — повести «Бэла»100.

Этот эпизод имеет Некоторое сходство с той частью сюжета лер­монтовской повести «Бэла», которая посвящена описанию пребыва­ния Бэлы у Печорина. Например, реальная Бэла, попав в плен, жи­вет у русского офицера (автора воспоминаний). Описываемые С ен- боком события относятся к 1833—1334 годам, то е$ть ко времени предшествующему написанию Лермонтовым его повести. Но тот же Стенбок опубликовал рассказ «Канлых» (кровомщение) («Кавказ» 1855, №№ 84, 85, 86, 87), в котором также фигурирует горянка носящая имя «Бэла» («Белла»). Здесь ситуация с лермонтовской черт сходства не имеет. И «Воспоминания кавказского офицергши «Канлых» опубликованы много позже лермонтовской повести. При таких обстоятельствах следует считаться и с возможностью того, что Стенбок мог имя для своих героинь заимствовать у Лермон­това.

Еще одна справка, касающаяся вопроса этнографической доку­ментации повести «Бэла». Данное Лермонтовым одному из дей­ствующих лиц имя — Азамат — является словом, имеющим ове- деленное значение. «Азамат» — юноша (лет двадцати). См. Р. И. Б и г а е в, Восточные лексические заимствования в языке Пушкина, Лермонтова, Л. Толстого, Ташкент, 1945, стр. 8

В. В. Р а д л о в, Опыт словаря тюркских наречий, т. I, в. II, С 1889, стр. 564.

Г Л Л В А III