3® Журналы Комитета министров, т. II, 1891, стр. 140.

39 Ш о р а-б е к м у р з и н-н о г м о в, История адыхейского на­рода, составленная по преданиям кабардинцев, Тифлис 1861.

3. Лермонтов и Кабарда. 33

И коль дарит, то дарит от души;

На нашей земле ты — столб (указывающий

путь),

Коль ты с нами, мы непобедимы, ты наш главаг

Ой, Хатокшоко Исмель!

Когда теряем мы сердце, ты отвагой вдохнов­ляешь,

Днем ты — украшение природы,

Ночью ты сильного противника заставляешь

содрогаться,

Сам ты па куратиме 4°

Седок прекрасный> джигит отменный,

Ты всех сильных сильнее был!

Ой, Хатокшоко Исмель!

Судя по этой характеристике, Исмель Хатокшоко играл какую-то важную историческую роль. Однако песня ограничивается общей героической характери стикой его и не дает сведений о фактической стороне дела. Но она сопровождается прозаическим коммента рием, в котором даются сведения о жизни и деятель ности лица, упоминаемого в ней. Вот текст сказа:

«Был хороший князь. Этого князя звали Исмель псыго (стройный, красавец). Он был именит родом- Он был родом из знаменитых князей Хатокшоко. Князь он был неплохой, хороший был он человек — никого не обижал, ни с кем не ссорился. Когда он стал большим воином, царь побоялся его и пригласил к себе. Сделал его сеоим воином (придворным). Долго-долго он слу­жил царю. Но царь был хитер, коварен, он пошел вой' ной на нас, на адыгов. И тогда Исмель ушел от царя.

Приехал он к родным. Здесь все радовались его приезду. И он радовался. Рассказали ему горцы, род­ные о своем горе. Тогда Хатокшоко. Исмель повел свои войска против царя».

Таким образом, мы теперь имеем право утверждать что в следующих строках речь идет вовсе не о вымыш­ленном рассказчике:

Хребтов Казбека бедный уроженец,

Когда меня чрез горы провожал,

Про старину мне повесть рассказал.

Как серая скала, седой старик,

Задумавшись, главой своей поник...

Быть может, он о родине молился!

И, странник чуждый, я прервать страшился Его молчанье и молчанье скал:

Я их в тот час почти не различал!

Его рассказ, то буйный, то печальный,

Я вздумал перенесть на север дальный.

Пусть будет странен в нашем он краю,

Как слышал, так его передаю!

Я не хочу, незнаемый толпою,

Чтобы как тайна он погиб со мною...

(III, 193—194)

Это строки из поэмы Лермонтова «Измаил-бей».

Читатель, вероятно, уже сделал необходимые сопо­ставления, но для окончательной ясности необходимо сообщить, что кабардинская фамилия «Хатокшоко» была переделана русскими в «Атажукин», «Исмель» же — это кабардинская форма имени «Измаил». Итак, того человека, о котором говррится в песне и сказе, звали Измаилом Атажукиным. Второе же имя этого человека мы теперь также знаем.

Иначе говоря, мы имеем дело именно с тем произве­дением кабардинского фольклора, которое сто с лиш­ком лет тому назад слышал Лермонтов.

***

В результате тщательного сопоставления событий, о которых рассказывает Лермонтов в поэме «Измаил- бей», с данными, сообщаемыми историками кавказских войн, и поисков соответствующих материалов в архи­вах, нам удалось установить, что в «Измаил-бее» речь идет отнюдь не о вымышленных событиях и лицах. Необходимые сведения мы сообщили выше- В резуль­тате работы над лермонтовской поэмой мы пришли к иной точке зрения на это произведение, чем та, кото­рая была так широко распространена на протяжении длительного времени.

Следуя этому широко распространенному взгляду на поэму, ничем иным как простым поэтическим прие­мом следовало счесть указание Лермонтова на то, что в ней Лермонтов «перенес на север дальный» повесть «про старину», которую слыхал на Кавказе из уст се­дого старика-горца.

Чтобы привлечь не только опубликованные материа­лы по кабардинскому фольклору, но также и то, что до сих пор обнародовано не было, мы обратились к одному из знатоков и собирателей кабардинского фольк­лора А. Т. Шартанову³³ с просьбой сообщить, не из­вестно ли ему об упоминаниях Измаила Атажукина в кабардинском фольклоре, указав одновременно, что Измаил Атажукин и лермонтовский Измаил-бей — одно и то же лицо. Шартанов сообщил нам, что среди за­писанных им от Амирхана Хавпачева и еще неопубли­кованных старинных преданий и песен есть героическая песня и сказ, в которых речь идет об Исмеле Хаток­шоко, то есть Измаиле Атажукине. Первое сопоставле­ние предания с лермонтовской поэмой показывает, что таинственный Исмель-псыго — это не кто иной, как лермонтовский Измаил-бей.

В дополнение к сказу при вторичном опросе, произ­веденном по нашей просьбе, Хавпачев сообщил сле­дующее:

«Хатокшоко Исмель юношей уехал в Россию. ЕхаА он на коне. Встретил царя. Царь его спросил:

• Откуда ты, путник?

• Я еду служить царю, — ответил Исмель.

Царю понравилась гордая осанка джигита, он при­нял джигита.

Хатокшоко Исмель убит во время восстания (боя) у Псыныба. Особенно отдажно сражался он у Гума (ка­бардинское наименование Подкумка). У Псыныба же похоронили его с крестом (дамыга),. наградой царя за смелость и преданность ³⁴. На могиле его, у Псыныба, стоит памятник с надписью. Вот кто такой Хатокшоко Исмель».

Сам Хавпачев не видел памятника над могилой Измаила Атажукина и точно не знает, где находится Псыныба. По его словам, памятник видел старик Осман, которому в 1941 году было 116 лет. Осман рассказывал об этом Хавпачеву ³⁵.

В декабре 1945 года от Амирхана Хавпачева вторич «о были записаны героическая песня об Измаил-бее и сказ, причем в более подробных вариантах. Припе дем эти записи.