Секция «философия техники»

ПРОБЛЕМЫ ТЕХНОПЕРСПЕКТИВ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Соловейко О.В., научный руководитель Степанов А.Н.

(Самарский государственный технический университет)

Необходимость создания искусственного интеллекта связана со сложностью современных технических и технологических задач, которые необходимо определённо решить человеку. Необходимо решить задачу «обучения» не просто системному, а умению многофакторного анализа внесистемных возможностей искусственного интеллекта. Например, надо «научить» его правильному и точному прогнозированию природных катаклизмов и космических катастроф, правильному и точному анализу неблагоприятных результатов антропогенного воздействия человечества на окружающую среду, «научить» создавать нанотехнологическую продукцию для различных сфер жизни: микробиологии, медицины, машиностроения, астрономии, космонавтики, акванавтики и т.п. Любые сверхсложные задачи должны решаться искусственным интеллектом с максимальной точностью и многовариантной позитивной результативностью.

Все это дает прекрасную возможность человеку совершенствовать разные стороны своей жизни. Однако, никакая, даже сверх совершенная информационно-аналитическая программа не заменит созидательного изобретательного потенциала человека. Поскольку существует проблемное диалектическое противоречие, которое необходимо учитывать: с одной стороны, искусственный интеллект есть машина, а с другой стороны, она должна обладать функциями естественного интеллекта, то есть, иметь сенсорность, инстинктивность, импульсивность, интуитивность, духовность и, как ни странно звучит, алогичность. Ведь известно, что человек порой, находясь в безвыходной ситуации, только действуя алогично, интуитивно, по наитию находит единственный выход из безвыходной ситуации. В то время как искусственный интеллект, перебрав миллионы логических комбинаций не «увидит» единственно возможного иррационального выхода из подобной ситуации. Поэтому развитие технологических перспектив создания искусственного интеллекта в настоящее время «упирается» в проблему копирования работы нейронов головного мозга, который имеет широкий спектр функциональных возможностей: информативная память, рефлексивная реакция на внешние раздражители и вызовы, способность к аналитической, синтетической, интуитивной обработке информации, способность к выбору алогичного решения, составление сенсорно-логических связей, разнообразная обработка, трансформация информации и разнообразные способы ее передачи.

ЧЕЛОВЕК И МАШИНА: К ВОПРОСУ О СООТНОШЕНИИ РАЗУМА И ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Вологжанинов Д.Д.., научный руководитель проф. Гурьянова А.В.

(Самарский государственный экономический университет)

Проанализированы различия между искусственным интеллектом и человеческим разумом, мышлением. Сделан вывод об их взаимовлиянии в современных условиях.

Различие между человеком и машиной заключается, в том, что в организме человека число элементов по порядку величин во много раз больше, чем то, которым обладает машина. По современным научным данным человеческий мозг содержит около 240 основных «вычислительных» узлов нейронов, которые соединяют около 250 связей синапсисов. Современные вычислительные системы стремительно приближаются по своим вычислительным возможностям к мозгу. Искусственные нейронные сети контролируют сложнейшие системы управления и слежения, проявляют способности в области распознавания изображения вплоть до создания интеллектуальных автопилотов.

Помимо различия в количестве объема нейронной составляющей, между машиной и человеком существует ещё одно качественное отличие. Преимущество человеческого разума состоит в его гибкости, умении работать с неточными идеями. В подавляющем количестве существующих методик для реализации искусственного интеллекта используются тщательно спроектированные алгоритмы перебора. Слабость таких программ искусственного интеллекта заключается в их неустойчивости и чувствительности к шуму. Совершенно новый подход состоит в возможности построения интеллектуальных программ с использованием моделей, имитирующих структуры нейронов в человеческом мозге. Человеческий интеллект гораздо более гибок при обработке такой зашумленной информации как, например, лицо в затемненной комнате или разговор в шумной толпе. Искусственные же нейронные архитектуры, по-видимому, более пригодны для сопоставления зашумленных и недостаточных данных, поскольку они хранят знания в виде большого числа мелких элементов, распределенных по сети.

Человек обладает фантазией, другими словами, он создает понятие. Преимущество машин – в скорости и точности. Очевидно, что в современных условиях имеет место взаимовлияние искусственного интеллекта и человеческого разума, в ходе которого они взаимно обогащаются и идут навстречу друг другу.

ДУАЛИЗМ РАЗВИТИЯ ТЕХНИКИ ВООРУЖЕНИЙ

Товстоган А.А., научный руководитель доц. Бейлин А.Б.

(Самарский государственный технический университет)

Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет в своих размышлениях о сущности техники исходит из основной потребности человека, какой, по его мнению, является жизнь. Природа делает людей нуждающимися, обездоленными, и у человека нет иного выхода, как позаботиться о себе перед лицом невзгод и угроз. Оружие, которое создаёт человек, с одной стороны это защита жизни (Гераклит – «Луку имя жизнь (bios)..»), а с другой стороны – насилие и жестокость.

Производство вооружений является той областью техники, которая даёт существенный толчок для модернизации промышленных предприятий и создания нового оборудования для массового изготовления. Однако развитие техники вооружений, её совершенствование, создание новых видов приводит к негативным последствиям применения оружия - усилению жестокости и насилию. Вместе с тем, введение понятия «двойных технологий», то есть созданных для производства техники вооружений, но применяемых для мирных целей, существенно меняет соотношение между категориями «Добро » и «Зло». То же самое относится и к некоторым образцам вооружений, в зависимости от сферы их применения.

Рассматривается история легендарной трёхлинейки – винтовки Мосина образца 1891 года. Её производство было развёрнуто почти одновременно на Тульском, Ижевском и Сестрорецком оружейных заводах.

Потребности российской армии в увеличении поставок этих винтовок заставили осуществить техническое перевооружение как вышеупомянутых заводов, так и патронных производств. Были закуплены и установлены сотни станков, организована подготовка высококвалифицированных рабочих, создана метрологическая лаборатория, удалось отказаться от поставок металла из-за границы. На Тульском машиностроительном заводе началось изготовление высокоточных металлообрабатывающих станков с годовой программой 600 станков.

Производство винтовок Мосина и созданных на её основе модификаций продолжается до наших дней. Однако, её назначение изменилось - карабинами КО-44, МР-143 укомплектованы службы охраны Казахстана, Украины, России. В 2005 году был начат выпуск конверсионного карабина ВПО-103. По данным американского оружейного интернет-магазина Bud’s Gun Shop, винтовка Мосина заняла в 2012 году первое место по продажам среди всех видов стрелкового оружия, разрешенного к продаже населению США.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ И АНТИТЕХНИЦИЗМ

В ФИЛОСОФИИ ТЕХНИКИ

Романова П. В., научный руководитель проф. Гурьянова А.В.

(Самарский государственный экономический университет)

Противопоставлены технологический детерминизм и антитехницизм, сделан вывод о пагубности бездумной абсолютизации техники и необходимости её гуманизации.

Велика роль передовой науки и техники в развитии общества и удовлетворении материальных потребностей людей. Это нашло отражение в проблематике современной философии техники. В ней появились теории, раскрывающие экономические и социальные последствия научно-технического прогресса как радужные и позитивные (У. Ростоу, Дж. Гэлбрейт, Д. Белл, Э. Тоффлер, З. Бжезинский и др.). Одной их таких теорий является технологический детерминизм. Его сторонники трактуют научно-технический прогресс как самодовлеющий фактор, определяющим образом влияющий на бытие и сознание людей, действующий во многом независимо от других социальных обстоятельств.

Нельзя не согласиться с тем, что современный научно-технический прогресс преобразует общественное производство и оказывает серьезное воздействие на все сферы развития общества. Однако он представляет собой лишь один (хотя и весьма весомый) фактор общественного развития. Становление же современного общества происходит под влиянием и многих других условий — социальных, политических, духовных. Следовательно, необходимо учитывать значение каждого из них, а также то, что они действуют не изолированно, а в тесной связи друг с другом.

Именно поэтому в противовес технологическому детерминизму современная философская мысль выдвигает концепцию антитехницизма (Г. Маркузе, Т. Адорно, Ж. Эллюль, М. Хоркхаймер и др.). Её сторонники акцентируют внимание на негативных последствиях для человека чрезмерной увлечённости могуществом техники. Они связывают феномен техники со всеобщей рационализацией мира, интерпретируют этот феномен как самую опасную для человека форму детерминизма. Понимаемая таким образом техника превращает человека в объект бездуховных «калькуляций и манипуляций» (Жак Эллюль).

В современных условиях необходимо преодолеть узкие рамки технологического детерминизма, задуматься о возможной поливариантности социального развития и гуманизации техники.

ОБЛИК ВОЙНЫ В УСЛОВИЯХ ГОСПОДСТВУЮЩЕЙ РОЛИ МЕДИА

Кирсанов А.С., научный руководитель доц. Степанов И.В.

(Самарский Государственный Технический Университет)

В работе обращено внимание к трудам выдающегося канадского философа второй пол. XX века Маршалла Маклюэна, к его знаменитой трилогии, которую составляют вышедшие в 60-х годах XX века работы «Галактика Гутенберга», «Понимание Медиа» и «Война и мир в глобальной деревне». Основы его теории:

1) Технический прогресс – это кардинальное изменение системы построения образной картины мира: «Новая технология разрушает образ, частный или корпоративный, любого общества, причем настолько радикально, что в сердцах людей поселяются страх, и тревога и начинаются новые поиски идентичности. Никто и никогда не изучал, какая мера информации необходима, чтобы расшатать образ индивида или общества. В наше время, во всяком случае, объем инноваций намного превосходит все, что было создано во всех культурах прошлого во всем мире»;

2) Любая война представляет собой разновидность борьбы различных способов усвоения образов, а любая эффективная военная технология, в свою очередь, открывает новые ракурсы формирования этих образов;

3) Физическое измерение войны не является единственным, а в современном мире, по-видимому, даже главным: «Это настоящая эклектическая битва информации и образов, которая намного превосходит в глубине и одержимости старые горячие войны индустриального железа»;

4) Вместе с тем невиданный доселе размах научно-технического прогресса делает востребованными и те социальные модели, которые стремятся замедлить информационный поток и хоть как-то обуздать невероятную динамику образования новых социальных групп: «С одной стороны, новое оружие (или технология) появляется как угроза всем, у кого его нет. С другой стороны, когда каждый располагает одними и теми же технологическими средствами, начинается состязательная лихорадка гомогенизированного и эгалитарного образца; в прошлом против нее часто применялась стратегия социального класса и касты. Ибо каста и класс – это методы социального замедления, тяготеющие к созданию статичного состояния племенных обществ».

Выводы Маклюэна прямо подтверждаются исследователями современных локальных войн доказывающими, что подавляющее техническое превосходство вызывает у «слабого» психологический негатив и даже ностальгию по технически более равному противнику, даже если тот вел военные действия не менее жестоко. Например, современный британский политик и историк Родрик Брейтвейт пишет следующее: «Когда я, гражданин одного из иностранных государств, которое ведет в Афганистане войну, побывал там в сентябре 2008 года, почти все афганцы рассказывали, что при русских было лучше... Американцы своей замысловатой техникой, устрашающей нательной броней и стеклами “Рэй-Бэн” напоминали марсиан и лишь изредка показывались из-за высоких стен, за которыми отсиживались». Отсюда становится понятным, почему единственное, на что способны современная мировая политическая мысль и практика, – надеяться на сдерживающий фактор ядерного оружия. В случае большой войны высока вероятность того, что атомная бомба превратиться из «оружия мира» в орудие самоубийства. Ядерное оружие может быть уничтожено только в том случае, если одновременно будет уничтожено и всё другое современное оружие, а этого не произойдет, пока не утвердится единый способ построения образной картины мира (чего может не произойти никогда), приходится повторять избитую фразу: «Хочешь мира – готовься к войне» и ориентироваться скорее не на «вечный мир», а на самозащиту.