1) Полн. Собр. Соч., т. I. Стр. 183.

— 66 —

Княгиня, очевидно, тип отрицательный, а бабушка — положительный, пользующийся полным и справедливым сочувствием автора:

«И княгиня, наклонившись к папа, начала ему рассказывать что-то с большим одушевлением. Окончив рассказ, которого я не слыхал, она тотчас засмеялась и, вопросительно глядя в лицо папа, сказала:

— «Каков мальчик, mon cousin? Он стоил, чтоб его высечь; но выдумка эта так умна и забавна, что я его простила, mon cousin.

«И княгиня, устремив взор на бабушку, ничего не говоря, продолжала улыбаться.

— «Разве вы бьете своих детей, моя милая? спросила бабушка, значительно поднимая брови и делая особенное ударение на слове бьете».

— «Ах, ma bonne tante, — кинув быстрый взгляд на папа, добреньким голоском отвечала княгиня, — я знаю, какого вы мнения на этот счет; но позвольте мне в этом одном с вами не согласиться: сколько я ни думала, сколько ни читала, ни советовалась об этом предмете, все-таки опыт привел меня к тому, что я убедилась в необходимости действовать на детей страхом, — чтобы что-нибудь сделать из ребенка, нужен страх... не так ли, mon cousin? а чего, je vous demande un peu, дети боятся больше, чем розги?

«При этом она вопросительно взглянула на нас, и, признаюсь, мне сделалось как-то неловко в эту минуту.

— «Как ни говорите, а мальчик до 12-ти и да-

— 67 —

же до 14-ти лет все еще ребенок; девочка — другое дело.

«Какое счастье, подумал я, что я не ее сын».

— «Да, это прекрасно, моя милая, — сказала бабушка, свертывая мои стихи и укладывая их под коробочку как будто не считая после этого княгиню достойною слышать такое произведение, — это очень хорошо, только скажите мне, пожалуйста, каких после этого вы можете требовать деликатных чувств от ваших детей? — И, считая этот аргумент неотразимым, бабушка прибавила, чтобы прекратить разговор: — Впрочем, у каждого на этот счет может быть свое мнение» ¹).

Это осуждение распространяется и на другого рода наказания. В своих рассказах о Яснополянской школе, Л. Н. передает случай наказания им мальчика. Вот к каким печальным результатам привел его этот опыт:

«Я убедился, что есть тайны души, закрытые от нас, на которые может действовать жизнь, а не нравоучения и наказания. И что за дичь? Мальчик украл книгу, — целым длинным, многосложным путем чувств, мыслей, ошибочных умозаключений он приведен был к тому, что взял чужую книжку и зачем-то запер ее в свой сундук, — а я налепляю ему бумажку со словами «вор», которые значат совсем другое! Зачем? Наказать его стыдом, скажут мне. Наказать его стыдом? Зачем? Что такое стыд? И разве известно, что стыд уничтожает наклонность к воровству? Мо-

—————

1) Полн. Собр. Соч., т. I, стр. 69.

— 68 —

жет быть, он поощряет ее. То, что выражалось на его лице, может быть, было не стыд? Даже наверно я знаю, что это был не стыд, а что-то совсем другое, что, может быть, спало бы всегда в его душе и что не нужно было вызывать. Пускай там, в мире, который называют действительным, в мире Пальмерстонов, Кайэн, — в мире, где разумно не то, что разумно, а то, что действительно, — пускай там люди, сами наказанные, выдумывают себе права и обязанности наказывать. Наш мир детей — людей простых, независимых — должен оставаться чист от самообманывания и преступной веры в законность наказания, веры и самообманывания в то, что чувство мести становится справедливым, как скоро его назовем наказанием» ¹).

А вот опыт наказания в домашней жизни из «Анны Карениной»:

«Все шло хорошо и дома; но за завтраком Гриша стал свистать и, что было хуже всего, не послушался англичанки, — и был оставлен без сладкого пирога. Дарья Александровна не допустила бы в такой день до наказания, если б она была тут, но надо было поддержать распоряжение англичанки, и она подтвердила ее решение, что Грише не будет сладкого пирога. Это испортило немного общую радость.

«Гриша плакал, говоря, что Николенька свистал, но что, вот, его не наказали, и что он не из-за пирога плачет, — ему все равно, — но о том, что с

—————