1) Т. XIII, письмо о женщинах.

— 15 —

к самому чуждому человеку, и я борюсь для себя с этим заблуждением, которое встречаю везде».

А, между тем, важность этого отношения родителей к детям давно признана всеми. Хорошей иллюстрацией такого легкомысленного отношения родителей к своим обязанностям служит разговор священника с Левиным на исповеди перед его женитьбой; приводим его целиком:

«Вы собираетесь вступить в брак, и Бог, может быть, наградит вас потомством. Не так ли? Что же, какое воспитание можете дать вы вашим малюткам, если не победите в себе искушение дьявола, влекущего вас к неверию? — сказал он с кроткою укоризной. — Если вы любите свое чадо, то вы, как добрый отец, не одного богатства, роскоши, почести будете желать своему детищу, вы будете желать его спасения, его духовного просвещения светом истины. Не так ли? Что же вы ответите ему, когда невинный малютка спросит у вас: «Папаша, кто сотворил все, что прельщает меня в этом мире, — землю, воды, солнце, цветы, травы?» Неужели вы скажете ему: «я не знаю?» Вы не можете не знать, когда Господь Бог по великой милости Своей открыл вам это. Или дитя ваше спросит вас: «Что ждет меня в загробной жизни?» Что вы скажете ему, когда вы ничего не знаете? Как же будете отвечать ему? Предоставите его прелести мира и дьявола? Это не хорошо! — сказал он и остановился, склонив голову на бок и глядя на Левина добрыми, кроткими глазами» ¹).

Далее Лев Николаевич говорит про Левина,

—————

¹) Том X, стр. 314.

— 16 —

что: «у него осталось неясное воспоминание о том, что то, что говорил этот добрый и милый старичок, было совсем не так глупо, как ему показалось сначала, и что тут что-то есть такое, что нужно уяснить» ¹).

Правда, в этих немудрых словах старого священника сказано очень многое, над чем надо подумать родителям или тем, кто собирается ими быть. Что они ответить детям на вопросы, без разрешения которых нельзя продолжать сознательной жизни, и которые являются сами собой, вырастают и расцветают как весенние почки, неизбежно сопровождающие весну человеческой жизни? А без решения этих вопросов какое может быть воспитание. Намеки на такое, более правильное отношение родителей к детям мы замечаем у Льва Николаевича в конце «Войны и мира» при описании жизни двух семей: Пьера Безухова и Николая Ростова.

Первая семья представляет идеальное сочетание духовно-развитого и уравновешенного и духовно-живущего мужа и физически развитой и преданной мужу жены-матери: Наташа как бы отражает в себе и облекает плотью все лучная стремления Пьера и переносит на детей и на всю семью со свойственным ей искусством влияние взглядов отца, ничего никогда не требующего от нее, насильно не навязывающего и вместе с тем знающего, что слово, мысль, серьезно и искренно выраженная им, не пропадет даром, а, очищенная и претворенная материнскою любовью, перейдет в жизнь.

«Так, в тяжелое время, навсегда памятное Пьеру,

—————

¹) Том X, стр. 315.

— 17 —

после родов первого слабого ребенка, когда им пришлось переменить трех кормилиц и Наташа заболела от отчаяния, Пьер однажды сообщил ей мысли Руссо, с которыми он был совершенно согласен, о неестественности и вреде кормилиц. Со следующим ребенком, несмотря на противодействие ее матери, докторов и самого мужа, восстававших против ее кормления, как против вещи, тогда неслыханной и вредной, она настояла на своем, и с тех пор всех детей кормила сама.

Весьма часто, в минуты раздражения, случалось, что муж с женой спорили, но долго потом после спора Пьер, к радости и удивленно своему, находил, не только в словах, но и в действиях жены, свою ту самую мысль, против которой она спорила. И не только он находил ту же мысль, но он находил ее очищенною от всего того, что было лишнего, вызванного увлечением и спором, в выражении мысли Пьера» ¹).

Другое благоприятное сочетание родителей представляет семья Николая Ростова. Здесь преобладающие духовные качества жены-матери уравновешивают недостатки практичного, любящего мужа-отца. И в результате является та семейная гармония, которая благотворно действует на развитие детей, привыкающих сознавать силу духовного влияния над собой родителей, находящихся в единении и любви.

Николай застает графиню Марью за писанием дневника; он сначала добродушно-иронически относится к этому, но вот он «взглянул в лучистые глаза, смотревшие на него, и продолжал перелистывать и

—————