Сны Раскольникова и их значение

1-й сон

Бедная савраска, запряженная в огромную телегу, в которую влезла толпа пьяных, — это лишь представление Раскольникова о состоянии мира. А вот что су­ществует на самом деле: «... один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге,  запряженной огромною ломовою лошадью...». Эта телега на первых страницах «Преступления и наказания» словно бы ехала из сна Раскольникова.

Таким образом, адекватно воспринимается только телега ее размеры, но не груз и не силы лошади, в эту телегу впряженной, т. е. вызов Богу бросается на основании несущест­вующих несправедливостей, ибо всем дается ноша по силам и никому не дается больше, чем он может снести.

Аналогом лошади из сна является в романе Катерина Ива­новна, падающая под грузом нереальных своих бед и забот, которые очень велики, но сносимы (тем более что Бог не отни­мает своей руки, и когда приходит край — всегда находится помощник: Соня, Раскольников, Свидригайлов), а под грузом бед и забот, ею себе романтически примысленных, и именно от этих бед, оскорблений и скорбен, существующих почти только в воспаленном мозгу ее, она в конце концов и гибнет — как «загнанная лошадь». Катерина Ивановна воскликнет про себя: «Уездили клячу!».

2-й сон

Он раскрывается при со­поставлении имен Миколки из сна и Николая (Миколая)-кра­сильщика. На убийцу Миколку Раскольников кидается с ку­лаками, чтобы наказать его («… вдруг вскакивает и в исступлении бросается с своими кулачонками на Миколку». Красильщик Николка возьмет на себя грех и вину убийцы Раскольникова, защитив его своим неожиданным показанием в самую страшную для него ми­нуту от истязаний Порфирия Петровича и от вынужденного признания («Я … убивец… Алену Ивановну и сестрицу ихнюю, Лизавету Ивановну, я… убил… топором»). На этом уровне раскрывается заветная мысль До­стоевского о том, что все за всех виноваты, что есть только од­но истинное отношение к греху ближнего — это взять его грех на себя, взять его преступление и вину на себя — хотя бы на время понести его бремя, чтобы он не пал в отчаянии от непо­сильной ноши, но увидел руку помощи и дорогу воскресения.

3-й сон

Во сне Раскольникова молодые, сытые, пьяные, развеселые люди убивают лядащую лошаденку — в романной действительности испитой и измученный   Мармеладов   гибнет   под   копытами   молодых, сильных, кормленых, ухоженных лошадей. Причем его гибель не менее страшна, чем гибель лошадки: «Вся грудь была исковеркана, измята и истерзана; несколько ребер с правой стороны изломано. С левой стороны, на самом сердце, было зловещее, большое, желтовато-черное пятно, жестокий удар копытом… раздавленного захватило в колесо и тащило, вертя, шагов тридцать по мостовой»

4-й сон

Этот сон наиболее важен для понимания смысла романа— символический, и именно на этом уровне свя­заны между собою в систему сны Раскольникова. Проснув­шись после сна об убийстве лошадки, Раскольников говорит так, как будто отождествляет себя с убивавшими, но дрожит при этом так, как будто все удары, обрушившиеся на несчаст­ную лошаденку, задели его.

Пожалуй, разрешение этого противоречия в следующих словах Раскольникова: «Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту... про­бу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю... Че­го ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался?». Он, действительно, и «лошаденка», и убийца-Миколка, требующий, чтобы запряженная в непо­сильную для нее телегу лошадка «вскачь пошла». Символ всадника на коне — известнейший христианский символ ду­ха, управляющего плотью. Это его дух, своевольный и дерз­кий, пытается принудить его натуру, его плоть сделать то, че­го она не может, что ей претит, против чего она восстает. Он так и скажет: «Ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило... ». Именно об этом потом скажет Раскольникову Порфирий Петрович: «Он-то, положим, и солжет, то есть человек-то-с, частный-то случай-с, incognito-то-с, и солжет от­лично, наихитрейшим манером; тут бы, кажется, и триумф, и наслаждайся плодами своего остроумия, а он хлоп! да в са­мом-то интересном, в самом скандалезнейшем месте и упадет в обморок. Оно, положим, болезнь, духота тоже иной раз в комнатах бывает, да все-таки-с! Все-таки мысль подал! Сол­гал-то он бесподобно, а на натуру-то и не сумел рассчитать»>.

5-й сон в эпилоге

Еще один сон, который снится Родиону Раскольникову в эпилоге романа – это кошмар, описывающий апокалипсическое состояние мира, где пришествие антихриста словно распределено на все человечество – каждый становится антихристом, проповедником своей собственной правды, правды во имя свое. «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих избранных».