4. Действительность и недействительность сделок

Ввиду особой значимости сделок закон предъявляет к их действительности особые требования. Гражданское законодательство содержит специальный институт "недействительности сделок". Условия же действительности сделки определяются исходя из основного цивилистического посыла: действительно все, что не запрещено законом. В законодательстве и в литературе рассматриваются следующие условия действительности сделок: а) соответствие правовым актам содержания сделки; б) надлежащий субъектный состав; в) соответствие воли и волеизъявления; г) надлежащая форма. Условие о соответствии содержания сделки правовым актам необходимо рассматривать с учетом свободы договора как основного начала гражданского законодательства. Всякая свобода, равно как свобода договора, не может быть безгранична. Закон и иные правовые акты в публичных интересах могут сдерживать свободу сделок. Сделки, не соответствующие условиям действительности (одному или нескольким), естественно, рассматриваются как недействительные. Недействительность (порочность) сделки - это действия, хотя бы и являющиеся сделкой или только именуемые "сделкой", но совершенные с нарушениями предусмотренных законом правил. Основная цель сделки - возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Порочность сделки в зависимости от "степени порочности" либо не влечет наступления желаемых юридических последствий вообще, либо наступившие последствия могут быть прекращены судом. Термин "недействительные сделки" объединяет все виды сделок, совершенных с нарушением действующего законодательства. По существу все недействительные сделки являются правонарушениями. Все недействительные сделки Гражданским кодексом подразделяются на две основные группы: а) оспоримые и б) ничтожные. В соответствии с основными началами гражданского права, его диспозитивностью большинство сделок, которые могут быть признаны недействительными, являются оспоримыми . Ничтожными (с точки зрения действительности сделок) являются действия, прямо и существенно нарушающие закон, существующий правопорядок Таким образом, оспоримой является сделка, признаваемая недействительной только судом. Ничтожной является сделка, недействительная (противоправная) по самому своему существу и не требующая признания ее недействительности судом. И оспоримые, и ничтожные сделки одинаково нежелательны в экономических отношениях, в равной степени влекут негативные имущественные последствия, однако по определенным признакам отличаются друг от друга. Эти основные отличия заключаются в следующем. Во-первых, ничтожная сделка вообще не порождает каких-либо юридических последствий, а оспоримая, напротив, влечет желаемые участниками последствия (возникновение, изменение, прекращение прав и обязанностей), и эти последствия существуют до признания судом сделки недействительной. Если же оспоримая сделка не была опровергнута судом, юридические последствия такой сделки в дальнейшем приобретают правовую легитимность. Во-вторых, суд признает оспоримую сделку недействительной и лишь затем применяет последствия ее недействительности, в отношении же ничтожной сделки суд сразу применяет последствия недействительности сделки. В-третьих, с требованием в суд о признании оспоримой сделки недействительной может обратиться только лицо, прямо указанное в законе. Например, иск о недействительности сделки, совершенной несовершеннолетним в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, могут заявить только родители, усыновители или попечители ( ст. 175 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана недействительной только по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения ( ст. 178 ГК РФ). Иск о применении последствий ничтожной сделки может быть заявлен любым заинтересованным лицом. Более того, суд может применить последствия ничтожной сделки по своей инициативе. В-четвертых, срок исковой давности для применения последствий ничтожных сделок установлен в три года, а для признания оспоримых сделок недействительными - один год.

5. Условия действительности сделок: (а) содержание , (б) субъектный состав , (в) соответствие воли и волеизъявления и (г) форма предопределяют и классификацию оснований их недействительности: а) пороки содержания; б) пороки субъектного состава; в) пороки воли и г) пороки формы. В соответствии с указанной классификацией основания недействительности сделок они подразделяются на соответствующие группы . Гражданское законодательство особо выделяет в качестве недействительных сделок мнимые и притворные сделки. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила (ст. 170 ГК РФ). Мнимые и притворные сделки ничтожны по пороку содержания - лица, их совершающие, не желают наступления юридических последствий совершаемых сделок. Мнимая (иное название - фиктивная) сделка создает лишь видимость, внешние признаки (классический пример: дарение имущества с целью вывести из-под конфискации без фактической передачи его одаряемому). Притворная сделка прикрывает другую. Если в мнимых сделках вообще нет юридических последствий, то в притворных гражданские права и обязанности возникают не по сделке, которую обнародуют, а по иной сделке, скрытой от третьих лиц и организаций. Например, безвозмездное пользование имуществом прикрывают договором аренды. Прикрывающая, притворная сделка ничтожна, правовые последствия квалифицируются по фактически совершенным действиям.

Мировое соглашение занимает важное место среди распорядительных действий сторон. Утвержденное судом мировое соглашение влечет за собой существенные правовые последствия - прекращение производства по делу и лишение сторон возможности обращения вторично с тождественным иском. Суть мирового соглашения сторон заключается в том, что в результате их соглашения, достигнутого на определенных условиях (чаще всего путем взаимных уступок), разрешается возникший между ними спор. В ряде случаев мировое соглашение вообще не может иметь места. Так, нельзя заключить мировое соглашение по делам об установлении отцовства, об изменении размера алиментных платежей ниже пределов, установленных законом. Судебное мировое соглашение может быть заключено на любой стадии гражданского процесса. Уже в стадии подготовки дела к судебному разбирательству судья принимает меры к заключению мирового соглашения. Субъектами мирового соглашения могут быть стороны - истец и ответчик. Возможно заключение мирового соглашения и с участием третьего лица, заявляющего самостоятельные требования на предмет спора. Однако суд не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

3. Террористический акт. Избрание меры пресечения в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления террористической направленности. Особенности предметной и территориальной подсудности по уголовным делам о преступлениях террористической направленности.

Статья 205. Террористический акт

  

1. Объективная сторона преступления характеризуется следующими альтернативными действиями:

1) совершением взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий;

2) угрозой совершения указанных действий.

Иные действия - оценочное понятие. Под ними следует понимать действия, способные вызвать последствия, аналогичные взрыву и поджогу, например производство массовых отравлений, распространение эпидемий и эпизоотий, блокирование транспортных коммуникаций, вывод из строя объектов жизнеобеспечения.

Под угрозой совершения указанных действий понимается прямое высказывание угрозы совершить террористический акт, подкрепленное совершением действий, свидетельствующих о реальности такого намерения. Угроза должна вызывать у адресата обоснованное опасение ее реализации.

2. Деяние должно устрашать население, создавать опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба или иных тяжких последствий. Устрашая население, лицо стремится добиться возникновения в обществе состояния хаоса, появления у большого числа людей чувства опасности за свою жизнь, здоровье, сохранность имущества и т.п., т.е. разрушения сложившегося в определенном регионе микроклимата.

3. Под опасностью гибели человека понимается возникшая реальная возможность причинения смерти хотя бы одному лицу.

4. Значительный имущественный ущерб должен определяться с учетом стоимости и значимости уничтоженного или поврежденного имущества, материальных ценностей.

5. Иные общественно опасные последствия по степени тяжести должны быть сопоставимы с опасностью гибели человека или причинения значительного имущественного ущерба (например: причинение вреда здоровью человека; затопление больших участков территории, на которых находятся жилые дома, производственные или иные здания и сооружения; авария).

6. Преступление содержит состав реальной опасности. В случае наступления общественно опасных последствий деяние должно квалифицироваться по п. п. "б" или "в" ч. 2 либо по п. "б" ч. 3 ст. 205 УК соответственно.

7. Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом и специальной целью - оказание воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями.

8. Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

9. Причинение смерти человека при террористическом акте по неосторожности квалифицируется по п. "б" ч. 2 ст. 205 УК; умышленное лишение жизни влечет ответственность по п. "б" ч. 3 ст. 205 УК, дополнительной квалификации по ст. 105 УК не требуется.

10. Посягательство на объекты использования атомной энергии (атомные суда, атомные станции, космические и летательные аппараты и т.п.) охватывает совершение взрыва, поджога и других действий, имеющих целью выведение их из строя.

11. Под использованием ядерных материалов, радиоактивных веществ или источников радиоактивного излучения либо ядовитых, отравляющих, токсичных, опасных химических или биологических веществ понимается их фактическое применение в процессе совершения террористического акта (например, для производства взрыва).

12. Условия освобождения от уголовной ответственности за подготовку к террористическому акту закреплены в примечании к ст. 205 УК.

Избрание меры пресечения в отношении подозреваемого

1. В исключительных случаях при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 настоящего Кодекса, мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого. При этом обвинение должно быть предъявлено подозреваемому не позднее 10 суток с момента применения меры пресечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу - в тот же срок с момента задержания. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется, за исключением случаев, предусмотренных частью второй настоящей статьи.

2. Обвинение в совершении хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 209, 210, 277, 278, 279, 281 и 360 Уголовного кодекса (ВОТ ОНА ОСОБЕННОСТЬ, про 30 суток!!!)Российской Федерации, должно быть предъявлено подозреваемому, в отношении которого избрана мера пресечения, не позднее 30 суток с момента применения меры пресечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу - в тот же срок с момента задержания. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется.

ИЗМЕНЕНИЕ ПОДСУДНОСТИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА КАК СРЕДСТВО ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

На рассмотрении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации находится законопроект № 250826-5 «О внесении изменений в статью 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», регламентирующей изменение территориальной подсудности уголовного дела. В законопроекте предлагается дополнить ее частью четвертой, согласно которой по преступлениям террористического и экстремистского характера в случае реальной угрозы личной безопасности участников судебного разбирательства или близких им лиц по ходатайству Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя решением Председателя Верховного Суда Российской Федерации или его Заместителя допускается передача уголовного дела для рассмотрения в Верховный Суд Российской Федерации.

Проблема обеспечения безопасности участников судопроизводства путем изменения места рассмотрения уголовного дела уже вызывает сложности при ее решении в судебной практике. Так, Постановлениями Куйбышевского районного суда г. Санкт-Петербурга от 11 марта 2009 года и от 02 апреля 2009 года были удовлетворены ходатайства государственного обвинителя о проведении в г. Москве предварительного слушания и судебного разбирательства уголовного дела по обвинению гражданина В.С. Барсукова (характеризуемого в некоторых СМИ как руководителя криминальных структур г Санкт-Петербурга). Суд обосновал свое решение тем, что лидерами организованной преступности Санкт-Петербурга и Ленинградской области готовятся беспрецедентные меры по оказанию давления на участников процесса по данному делу, а также планируется силовое воздействие на подсудимых, вплоть до их физического устранения. Сторона защиты оспаривала данное решение по мотивам его незаконности и необоснованности, ссылалась на отсутствие каких либо данных, позволяющих возбудить или отказать в возбуждении дела по фактам угрозы жизни подсудимых, однако жалобы стороны защиты вышестоящими судебными инстанциями не были удовлетворены.

В приведенном примере суд, не изменяя территориальной подсудности дела, проводит «выездное» судебное заседание в другом субъекте Российской Федерации, что формально выходит за рамки правил территориальной подсудности дела, установленных статьей 32 УПК Российской Федерации.

Вышеуказанный законопроект призван решить проблемы такого рода.

Вместе с тем сама идея изменения подсудности для обеспечения безопасности участников уголовного процесса сталкивается со значительными юридическими сложностями, поскольку затрагивает конституционные права граждан.

Согласно статье 47 (часть первая) Конституции Российской Федерации, никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Данное конституционное положение гарантирует гражданам их право на созданный на основании закона справедливый суд, без которого невозможна и реализация права на судебную защиту (статья 46 Конституции Российской Федерации). Это конституционное право как основное, неотчуждаемое право человека не может быть ограничено федеральным законом; оно выступает гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод, признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своих постановлениях от 16 марта 1998 года N 9-П по делу о проверке конституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР и от 18 июля 2003 года N 13-П по делу о проверке конституционности положений статей 115 и 231 ГПК РСФСР, статей 26, 251 и 253 ГПК Российской Федерации, статей 1, 21 и 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", необходимость определения законом надлежащего суда для каждого дела исключает нечеткое или расширительное определение судебной компетенции, допускающее ее произвольное истолкование правоприменителем. В противном случае неопределенность приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения, используя дискреционное полномочие правоприменительного органа или должностного лица, т.е. определять подсудность дела не на основании закона, что не отвечает конституционным требованиям независимого, объективного и беспристрастного суда (статьи 18, 46, 47, 120 и 123 Конституции Российской Федерации). Во избежание произвольного выбора суда закон, допуская передачу дела из суда, которому оно подсудно, в другой суд, должен закреплять и ее надлежащий процессуальный механизм (в том числе определять уровень и территориальное расположение суда, в который дело может быть передано, и судебную инстанцию, которая могла бы подтвердить наличие оснований для передачи), а также обеспечивать право на обжалование соответствующего решения, принимаемого в виде судебного акта.

Необоснованное решение о подсудности уголовного дела способно привести к отсрочке рассмотрения уголовного дела судом, а тем самым – и к нарушению права обвиняемого на рассмотрение его дела в разумные сроки. В связи с этим Конституционный Суд Российской Федерации в ряде своих решений (постановления от 3 мая 1995 N 4-П, от 2 июля 1998 N 20-П, определения от 9 июня 2004 N 223-О, от 30 сентября 2004 N 252-О) сформулировал правовую позицию, согласно которой принимаемые судами решения по вопросам, связанным с определением подсудности уголовного дела и передачей уголовного дела из одного суда в другой, во всяком случае подлежат обжалованию и пересмотру в кассационном порядке безотлагательно, еще до завершения производства в суде первой инстанции.

Данные решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою юридическую силу, а выявленный в них конституционно-правовой смысл норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих правила подсудности, основания и порядок принятия решения о передаче уголовного дела по подсудности и обжалования данного решения, является обязательным на всей территории Российской Федерации. При этом юридическая сила постановлений Конституционного Суда Российской Федерации не может быть преодолена повторным принятием законодательного акта.

Между тем рассматриваемый законопроект, предусматривая возможность изменения подсудности уголовных дел, не содержит необходимых гарантий, обеспечивающих обоснованность принятия решения о передаче уголовного дела в Верховный Суд Российской Федерации, а также гарантий обеспечения права обвиняемых и потерпевших безотлагательно, еще до завершения производства в суде первой инстанции, обжаловать данное решение. Согласно законопроекту, решение о передаче дела по подсудности принимается Председателем Верховного Суда Российской Федерации или его заместителем в связи с наличием реальной угрозы личной безопасности участников судебного разбирательства и их близких.

Во-первых, законопроект не указывает, в какой форме выносится решение об изменении подсудности и каким образом устанавливается его основание – реальная угроза безопасности участникам судебного разбирательства – путем непосредственного исследования доказательств, или на основании письменных, в том числе секретных материалов оперативно-розыскной деятельности. В связи с этим, вопреки вышеуказанным позициям Конституционного Суда Российской Федерации, подсудность данной категории уголовных дел определяется не на основании четких законных критериев, а посредством правоприменительного решения основанном на дискреционном полномочии Председателя Верховного Суда Российской Федерации или его заместителя.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации решение об изменении подсудности дела должно приниматься в виде судебного акта, то есть отвечать всем требованиям правосудия, в том числе законности, обоснованности и мотивированности решения. Только при таких условиях может быть обеспечена судебная проверка законности и обоснованности решения об изменении подсудности уголовного дела и, следовательно - конституционное право граждан на судебную защиту. В связи с этим решение о передаче уголовного дела по подсудности как акт правосудия должно быть основано только на доказательствах, отвечающих требованиям допустимости, достоверности, достаточности и, соответственно, проверяемости в суде второй инстанции. Вместе с тем доказывание реальной угрозы безопасности участникам уголовного судопроизводства столкнется на практике со значительными трудностями, так как такого рода угрозы не всегда явно выражены. Безопасность требует незамедлительного обеспечения, а правосудие не терпит спешки.

Во-вторых, законопроект не предусматривает и не может предусмотреть судебной инстанции, способной беспристрастно и независимо проверить законность и обоснованность решения руководителей Верховного Суда Российской Федерации. Ни Верховный Суд Российской Федерации, ни нижестоящие суды в силу иерархии существующей судебной системы не предназначены для проверки законности и обоснованности решений высших руководителей Верховного Суда Российской Федерации.

В-третьих, УПК Российской Федерации в действующей редакции и судебная практика его применения не обеспечивают право обвиняемых и потерпевших обжаловать в кассационном порядке решение о передаче уголовного дела по подсудности: часть пятая статьи 355 УПК Российской Федерации по смыслу, придаваемому ей Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации1, не допускает такое кассационное обжалование. Рассматриваемый законопроект, повышая должностной уровень принятия решения об изменении территориальной подсудности уголовного дела, еще более осложнит реализацию указанных конституционных прав граждан.

Таким образом, положения проекта Федерального закона № 250826-5 «О внесении изменений в статью 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» не согласуются с позициями Конституционного Суда Российской Федерации и оставляют сомнения в их соответствии статьям 46 (части первая и вторая), 47 (часть первая), 55 Конституции Российской Федерации.

Для исправления указанных недостатков законопроекта при сохранении его основной идеи – установления избирательной возможности передачи такой категории дел на рассмотрение в Верховный Суд Российской Федерации – возможно решение данного вопроса отнести к компетенции не руководителей Верховного Суда Российской Федерации, а какой-либо нижестоящей судебной инстанции. Также необходимо регламентировать механизм кассационного обжалования данного решения.

Это, однако, не снимает проблему допустимости передачи уголовного дела из суда субъекта Российской Федерации, которому оно подсудно, в Верховный Суд Российской Федерации.

Сама по себе основная идея законопроекта, не решая по существу проблемы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства, порождает другие проблемы. Ряд указанных в законопроекте преступлений (предусмотренных статьями 208 (часть вторая), 277, 360 УК Российской Федерации) по прямому указанию статей 30 (пункт 3 части второй) и 31 (часть третья) в редакции Федерального закона от 30.12.2008 N 321-ФЗ должны быть рассмотрены судом с участием присяжных заседателей при наличии соответствующего ходатайства обвиняемого. Законопроект также допускает изменение подсудности по преступлениям экстремистской направленности, указанным в примечании 2 к статье 282.1 УК Российской Федерации, которое относит к этой категории преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части УК Российской Федерации и пунктом "е" части первой статьи 63 УК Российской Федерации. То есть это могут быть практически любые преступления, также относящееся к подсудности суда с участием присяжных заседателей, например «убийство», предусмотренное частью второй пунктом «л» статьи 105 УК Российской Федерации.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 6 апреля 2006 N 3-П, коллегия присяжных заседателей для рассмотрения соответствующего уголовного дела должна формироваться из граждан, постоянно проживающих на территории того субъекта Российской Федерации, где было совершено преступление. Это обеспечивает как конституционные требования справедливого разбирательства дела беспристрастным судом, созданным на основании закона, так и конституционное право граждан на участие в отправлении правосудия, в том числе в качестве присяжных заседателей. Однако передача уголовного дела в г. Москву из какого либо другого субъекта Российской Федерации очевидно затруднит формирование коллегии присяжных заседателей из числа жителей данного субъекта Российской Федерации.

На основании вышеизложенного представляется целесообразным рассмотреть возможные альтернативные средства достижения целей обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства по уголовным делам о преступлениях «террористической» и экстремистской направленности в концепции предложенного законопроекта.

1. В частности, обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства возможно путем введения института выездных судебных заседаний в рамках той территории, на которую распространяется юрисдикция данного суда, без изменения территориальной подсудности дела, тем более, что такая судебная практика уже существует. Например, уголовное дело по обвинению Ю.Т. Шутова, бывшего депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга, обвиняемого в организации банды и совершения восьми убийств и пяти покушений на убийство, в 2006 году рассматривалось Санкт-Петербургским городским судом в стенах следственного изолятора. Такое решение, вполне вписываясь в уже существующее правовое регулирование, обеспечивает безопасность судей, свидетелей и потерпевших лишь на время проведения судебных заседаний, не решая проблему их охраны в перерывах между заседаниями или после завершения рассмотрения уголовного дела.

2. Законодатель вместо изменения территориальной подсудности уголовных дел как исключительной процедуры вправе в статье 31 (часть четвертая) УПК Российской Федерации закрепить общее правило о том, что указанные в законопроекте преступления с точки зрения предметной подсудности всегда относятся к компетенции Верховного Суда Российской Федерации. Такое законодательное решение не создаст какой либо неопределенности правового регулирования и исключит саму возможность изменения территориальной или предметной подсудности и, следовательно, необходимость кассационной проверки такого изменения. Очевидным минусом данного законодательного решения является то, что оно повлечет значительный рост нагрузки судей Верховного Суда Российской Федерации и возможно потребует увеличения количества судей, а также необходимость оплаты проезда свидетелей, потерпевших, обвиняемых, а в некоторых случаях и присяжных заседателей в г. Москву2, что в целом повлечет значительные финансовые затраты. Кроме того, такое решение обострит проблемы формирования коллегии присяжных заседателей из числа жителей того субъекта Российской Федерации, на территории которого были совершены преступления, или создания суда присяжных на уровне Верховного Суда Российской Федерации.

3. В целях обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства федеральный законодатель может использовать опыт создания судебных присутствий. Проектами Федерального конституционного закона Российской Федерации «О Дисциплинарном судебном присутствии», Федерального конституционного закона «О внесении изменений в статьи 8 и 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации» и в статьи 4 и 15 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», Федерального закона «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства Российской Федерации в части дисциплинарной ответственности судей» предусмотрено создание нового судебного органа - Дисциплинарного судебного присутствия, уполномоченного рассматривать дела по жалобам (обращениям) на решения Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации о досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков. В связи с этим возможно создание и других судебных присутствий – особых совместных коллегий Верховного Суда Российской Федерации и (или) судов субъектов Российской Федерации, состоящих из судей этих судов, привлекаемых к рассмотрению указанных в законопроекте уголовных дел на определенный период времени, и действующих на территории федеральных округов.

Недостатком данного решения является то, что оно по существу будет представлять собой реформу ныне существующей судебной системы, потребует довольно обширных законодательных изменений и организационных мероприятий, а главное – породит сомнения в том, не является ли данный суд вопреки запрету, установленному частью третьей статьи 118 Конституции Российской Федерации, чрезвычайным.

4. Свободным от данного упрека может быть четкое закрепление в уголовно-процессуальном законе суда субъекта Российской Федерации, уполномоченного рассматривать указанные в законопроекте преступления, совершенные на территории всего федерального округа, к которому относится данный суд. Такой перечень уполномоченных судов можно сформулировать для всех федеральных округов Российской Федерации в качестве первого этапа судебной реформы с перспективой создания на уровне этих округов нового звена судебной системы – федеральных окружных судов, рассматривающих уголовные дела по особо тяжким преступлениям по первой инстанции, а остальные дела – в апелляционном порядке. Данное законодательное решение, соответствуя позициям Конституционного Суда Российской Федерации, вместе с тем потребует коренной реформы всей судебной системы и связанные с этим финансовые, организационные, временные и кадровые издержки.

5. Больший эффект при меньших затратах можно получить, передав рассмотрение указанных в законопроекте уголовных дел для рассмотрения окружным (флотским) военным судам, компетенция которых распространяется на территорию, на которой были совершены преступления, или в Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации. Такое решение повлечет меньшие финансовые затраты, поскольку существует большее количество таких судов и их судьи обычно менее загружены, чем судьи обычных судов общей юрисдикции. Обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства при рассмотрении дел в военном суде может быть наиболее эффективным, учитывая, что окружные (флотские) военные суды могут действовать на территории нескольких субъектов Российской Федерации (часть первая статьи 13 Федерального конституционного закона от 23.06.1999 N 1-ФКЗ "О военных судах Российской Федерации") а Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации уже наделена правом рассматривать в первой инстанции уголовные дела о преступлениях особой сложности или особого общественного значения, которые Военная коллегия вправе принять к своему производству при наличии ходатайства обвиняемого.

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 06.04.2006 N 3-П, военные суды не являются чрезвычайными судами, - как и иные специализированные суды, они формируются в системе судов общей юрисдикции для рассмотрения определенной категории дел; принципы деятельности, объем полномочий и их реализация, порядок производства в этих судах, по существу, не отличаются от общего порядка и характеризуются лишь усилением специализации, целью которой является наиболее полное и квалифицированное рассмотрение той или иной категории дел, обладающих значительной спецификой, что присуще специализированным судам в современном демократическом правовом государстве.

При этом следует учесть, что такое законодательное решение потребует внесения соответствующих изменений в Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", его статью 22 (часть первая), Федеральный конституционный закон от 23.06.1999 N 1-ФКЗ "О военных судах Российской Федерации", его статьи 1 (часть первая), 7 (часть вторая, пятая), согласно которым военные суды осуществляют судебную власть лишь в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, и рассматривают уголовные дела о преступлениях, в совершении которых обвиняются военнослужащие и приравненные к ним лица. Принципиальному изменению должны быть подвергнуты и нормы УПК Российской Федерации, запрещающие военным судам уголовных дел в отношении лиц, не являющихся военнослужащими (часть вторая статьи 33 и части 5-8 статьи 31).

К тому же распространение подсудности военных судов на дела о преступлениях, совершенных лицами, не имеющими статуса военнослужащих, и соответственно – распространение судебной власти военных судов за пределы Вооруженных Сил Российской Федерации, ведет к умалению судебной власти обычных судов общей юрисдикции и способно вызывать негативную оценку юридической общественности как внутри России, так и за ее пределами.

Поскольку указанные альтернативные решения, направленные на достижение целей законопроекта, а также сущность его концепции связаны не с передачей уголовных дел по подсудности или изменением территориальной подсудности, а с изменением предметной подсудности отдельной категории уголовных дел, представляется целесообразным вносить изменения не в 35 статью УПК Российской Федерации, а статью 31 данного Кодекса.

В завершении статьи можно сделать вывод о том, что обеспечение безопасности участников уголовного процесса путем изменения подсудности уголовного дела связано с гораздо большими издержками, чем использование для этой цели уже существующих законных средств. Поэтому нашим законодателям нужно семь раз подумать, прежде чем продолжить «резать» уголовно-процессуальный закон.

Билет 21