Часть 2. Социальная стратификация и социальная мобильность

Профессор Кругман утверждает, что если измерять со­стояния богатейших американцев в сопоставимых ценах, то окажется, что в 1900 г. в Соединенных Штатах жили 22 челове­ка, чье состояние превышало 1 млрд долл. в ценах 2008 г. К на­чалу Великой депрессии их число выросло до 32 человек, но в результате новой политики оно сократилось до 16 в 1957 г. и 13 в 1968-м. Зато в 2008 г., подчеркивает автор, в Соединенных Штатах насчитывается... 160 миллиардеров. Таким образом, масштабный рост благосостояния в 1950-е и 1960-е гг., и пере­ход от общества, пораженного крайним неравенством, к отно­сительно равномерному распределению доходов был прежде всего результатом осознанного политического выбора, а не следствием «естественного» экономического развития.

Кроме того, со времен Рузвельта помимо повышения налогов повсеместно стала вводиться практика социального страхования, включая пособия по безработице, выплаты по старости, пособия на детей и т.д. Все это привело к тому, что за 1920—1950-е гг. США стали страной победившего среднего класса.

Быть либералом для автора — значит поддерживать курс на сохранение общества среднего класса, стремиться предоста­вить гражданам как можно больше социальных услуг, гаранти­ровать равенство всех перед законом, стимулировать участие в политической жизни страны. Можно даже утверждать, что целью либералов, по Кругману, должны стать: минимизация острых противоречий и конфликтов, существующих в обще­стве; придание его развитию поступательного и эволюцион­ного характера; управление не столько на основе навязывания воли большинства, сколько на базе широкого консенсуса.

Каковы последствия неолиберального (консервативного) властвования в социальной сфере при Рейгане и Бушах, ког­да республиканская администрация резко снизила налоги на наследство и, по сути, отменила налог на недвижимость? По Кругману, в результате уровень неравенства в Соединенных Штатах начала XXI в. стал соизмерим с тем, что существовал в 1896 г. (1 % наиболее состоятельных американцев контролиру­ют 42% общественного богатства, получают 26% ежегодных

220

Глава 6. Социальная мобильность в контексте проблемы равенства шансов

доходов и имеют в собственности около 70% всех торгующих­ся на биржах ценных бумаг; в конце XIX в. эти показатели со­ставляли соответственно 41, 32 и 84%). Если принять прирост национального богатства в США в 2000—2007 гг. за 100%, более 73% его пришлось именно на долю этого 1%. Как подчерки­вает Кругман, «у высших 0,1% населения доходы подскочили в пять, а у 0,01% в семь раз по сравнению с 1973 г.» [Кругман, 2009, с. 137], зато «если мы взглянем на медианную заработную плату мужчин в возрастном диапазоне от 35 до 44 лет, то обна­ружим, что в 1973 г. с поправкой на инфляцию она была на 12% выше, чем теперь» [Там же, с. 134].

Более того, Кругман пишет: «Наибольшая величина по­казателя перехода из одного социального слоя в другой на­блюдается в Скандинавских странах, а в США такая мобиль­ность ниже, чем во Франции, Канаде, а возможно, даже и Великобритании. Американцы не просто не обладают равными возможностями; этих возможностей у них даже меньше, чем у жителей других западных стран» [Там же, с. 267]. (Эти сведения подтверждаются изысканиями Г. Ястребова [Ястребов, 2010].) Кругман важнейшей задачей либералов начала XXI в. одно­значно считает сокращение социального неравенства и увели­чение возможности равенства шансов.

*