Россия, Турция, Англия.

Дипломатическое поражение  России 

        Для России наиболее важным вопросом была проблема Турции. Не имея возможности проводить против нее активные военные действия,  она  решила  обратиться к Англии и Франции с предложением применить санкции, которые принудили бы османскую империю выступить на стороне Антанты. Однако получила отказ. Султанское правительство было убеждено в поражении России, что дало бы возможность полностью изменить соотношение сил на Черном море, Кавказе и Балканах. Союз с Антантой был опасен тем, что это уменьшало перспективы усиления позиций Турции в этом регионе. Расчет турецкого руководства был прост и казался беспроигрышным. В случае победы Тройственного союза можно было диктовать России свои условия; в случае победы Антанты - ни Англия, ни Франция не допустили бы усиления России за счет Турции.

2 августа 1914 г., т.е. на второй день после начала русско-германской войны, Турция присоединилась к коалиции центральных держав, заключив секретное соглашение с Германией и Австрией о пополнении своего морского флота германскими и австрийскими кораблями. 16 августа германские крейсеры "Гебен" и "Бреслау" вошли в Черное море и присоединились к турецкому флоту. Ситуация на Черном море полностью изменилась в пользу Турции. Но даже такой поворот событий на изменил образ действий России. По-прежнему она пыталась избежать столкновения с Турцией и уступала одну позицию за другой. 11 сентября 1914 г. министр иностранных дел Сазонов писал премьер-министру: "Сложность задач на европейских театрах войны побуждает нас сделать все возможное для предотвращения столкновений с Турцией, которое отвлекло бы часть наших сил и могло захватить весь Балканский полуостров, препятствуя совместным с нами действиям в Сербии против Австрии".³² По мнению Сазонова, неудача боевых операций против турецкого флота привела бы к "роковым последствиям, обеспечив безраздельное господство Турции в Черном море" и парализуя то впечатление, которое было произведено "на доселе нейтральные государства" успехом наступления русских войск в Галиции.

Логику и позицию российского министра иностранных дел трудно понять. У России в Закавказье стояла большая армия, которая могла бы вести отвлекающие военные действия и вынудить Турцию придерживаться нейтралитета. Кроме того, на Черном море российская эскадра превосходила турецкую, могла заблокировать Босфор и лишить Турцию свободы действий в море и проливах. Трусливая, беспринципная и непоследовательная позиция Сазонова обернулась катастрофой для российского черноморского флота. В начале октября проливы были закрыты, а несколько недель спустя два турецких миноносца вошли в гавань Одессы и потопили русский броненосец. Закрытие проливов было для России парализующим ударом. Оставшись только с двумя портами - Владивостоком на Дальнем Востоке и замерзающим на зиму Архангельском н севере - она окончательно была разобщена со своими союзниками на западе. Сазонов и на этот раз попытался разрешить конфликт дипломатическим путем. Пригласив поверенного в делах Турции Фахретдинбея, он сделал ему следующее заявление: "Если бы Турция заявила о немедленной высылке всех немцев - военных и моряков, то тогда можно было бы приступить к переговорам об удовлетворении за вероломное нападение на наши берега и причиненный от этого ущерб".³³ Но это предложение было отклонено турецким правительством. Война с Турцией стала неизбежной. 2 ноября ее объявила Россия, 5 ноября - Англия, 6 ноября - Франция. Турция стала участницей Тройственного союза.

Царь в своем манифесте, выпущенном после объявления войны, говорил: "Непростительное вмешательство Турции подготовит почву для решения исторической задачи, завещанной нам нашими дедами на берегах Черного моря".³⁴ Россия начала переговоры с Англией о послевоенном решении восточной проблемы. В ноябре 1914 г. Дж.Бьюкенен получил из Лондона инструкции сделать России предложение, что в случае победы над Германией "судьба Константинополя и проливов будет решаться в соответствии с нуждами России"³⁵. Обещание английского правительства было составлено в неопределенных выражениях, без определенных предложений и русское правительство оно не удовлетворило. В начале марта 1915 г. Сазонов сказал французскому послу о необходимости радикального решения вопроса о Константинополе и просил союзников дать определенные и конкретные предложения. По его словам, царь чувствовал, что после всех жертв, понесенных русским народом, он должен без замедления узнать у своих союзников, дают ли они определенное согласие на включение Константинополя в состав Российской империи в случае победы.         

Российская дипломатия ничему не научилась. Она вытягивала из Англии "обещание" согласиться на присоединение Константинополя и проливов к России, хотя, как известно из истории английской дипломатии, такие "обещания" английских политиков ровно ничего не стоили. Они их раздавали великое множество, когда это было необходимо, и также легко от них отказывались, как только отпадали причины их предоставления. Крымская война и судьба Санстефанского договора в 1878 г. представили достаточно доказательств, что Англия никогда и ни при каких обстоятельствах Россию к проливам не допустит. Кроме того, обещания, не подкрепленные договорами, также ровно ничего не значили. И даже договоры теряли ценность и значение, если они шли вразрез с английскими интересами. Но в данном случае англичане искусно вплели "обещание" о проливах и Константинополе в свою дипломатическую игру, направленную против своего союзника.

13 марта 1915 г. Бьюкенен получил инструкции из Лондона сообщить царю, что британское правительство готово дать такое "обещание" на известных условиях. Оно настаивало на пересмотре англо-русского соглашения 1907 г. и на признании Россией нейтральной зоны в Персии британской сферой влияния. Что касается Константинополя, то британское правительство ставило условие, чтобы была предусмотрена коммерческая свобода проливов для торговых кораблей и открытый порт для транзитных товаров, перевозимых из нерусских государств, прилегающих к Черному морю, или в эти государства. Кроме того, Россия должна была обещать добиться участия Румынии и Болгарии в войне против Турции и центральных держав.

Россия оказалась в самом унизительном положении. За пустые обещания она должна была поступиться реальными интересами. В нейтральную зону в Персии, по договору 1907 г., входили такие города как Керман, Бендер-Аббас, Бирджанд и вся территория от линии, связывающей их, до афганской границы. Сделав нейтральную зону своей сферой влияния, англичане получали доступ непосредственно к Мешхеду и Герату, а оттуда легко можно было выйти на Закаспийскую железную дорогу, к Каспийскому морю и Хиве. Пользуясь беспомощным положением своего союзника и бездарностью его дипломатов и лично царя Николая II, англичане стремились получить надежные позиции для дальнейшего продвижения в Центральную Азию. Бьюкенен встретился с царем и объяснил, что включение нейтральной зоны в сферу влияния Англии положит конец трениям между двумя правительствами в вопросе Персии и будет шагом вперед на пути к окончательному и дружелюбному разрешению персидского вопроса. Он говорил царю: "После войны Россия и Англия будут самыми могущественными державами в мире. С решением персидского вопроса исчезнет последняя причина трений между ними, и мир всего мира будет обеспечен"³⁶. Царю, видимо, польстили слова британского посла и он на некоторое время забыл, что перед ним не проповедник, а английский дипломат. Сидевший рядом с ним Сазонов так же был убаюкан заманчивыми перспективами вечного мира и дружбы с Англией после войны, забыв, что до окончания войны еще очень далеко и никто не мог предсказать, как она закончится. Бьюкенен убеждал, что Россия должна подчинить свои узкие интересы "общим интересам союзников", хотя союзники своими интересами не поступались ради общих интересов. Царь согласился и уполномочил Бьюкенена передать, что он в принципе принимает английские условия.

Английская дипломатия одержала блистательную победу в борьбе против своего союзника - России. Одним только обещанием она решила проблему, которую не удавалось разрешить в течение целого столетия, - захватила господство в Иране. Как оказалось впоследствии, страхи Сазонова перед Турцией оказались напрасными. Турция  к войне не была готова ни экономически, ни политически, ни в военном отношении. С начала 1914 г. в стране установилась диктатура партии младотурок "Единение и прогресс". Фактически страной правил младотурецкий триумвират в составе трех лидеров младотурецкого движения - военного министра и начальника Генштаба Энвер-паши, министра внутренних дел и председателя Центрального комитета партии Талат-паши и морского министра и губернатора Стамбула Джемаль-паши. Они придерживались прогерманской ориентации. Веря в силу Германии, они надеялись с ее помощью реализовать свои планы по укреплению своих позиций на арабском Востоке. В 1913 г. в Турцию была приглашена германская военная делегация, которая взяла на себя командование турецкой армией с целью ее реорганизации. Германия предоставила ей военные займы. Уже на другой день после начала мировой войны Турция заключила с Германией военный союз, который обязывал ее выступить на стороне Германии.

Но среди младотурок были и противники войны с Россией. 70-летний султан Мехмед V, власть которого была чисто номинальной, был охвачен страхом перед возможностью войны с Россией. С трудом Турции удалось мобилизовать 650 тысяч человек, но этого было слишком мало, чтобы сохранить огромную османскую империю.