- •История россии в сравнительном освещении
- •2. Цивилизационные теории движения истории
- •3. Теория цивилизаций на рубеже ххi века
- •Тема 2. Типология цивилизаций
- •1. Восточная цивилизация. Типологические признаки
- •2. Западная цивилизация. Типологические признаки
- •Тема 3. Основные теории русской истории
- •1. Славянофильская теория русской истории
- •2. Теория русской истории н. Я. Данилевского
- •4. Евразийская теория русской истории
- •5. Факторы, определяющие специфику русской истории
- •Теория русской истории н. Я. Данилевского.
- •Раздел 2. Цивилизационная специфика россии
- •Тема 1. Истоки российской цивилизации
- •1. Проблема этногенеза русских. Создание Древнерусского государства
- •2. Упадок Киевской Руси. Возвышение ее северо-восточной
- •Тема 2. Монголо-татарский фактор в русской
- •1. Этносоциальные факторы в истории. Теория «пассионарности» л. Н Гумилева
- •Тема 3. Православие и исторический процесс в
- •1. Соотнесение православия с западным христианством
- •Раздел 3. Российская империя как исторический
- •Тема 1. Становление россии как государства
- •2. Особенности становления и развития России как империи
- •Тема 2. Модернизация в истории россии
- •2. Варианты осуществления модернизации в России
- •Тема 3. Эволюция власти в россии. Общее и
- •4. Государственная идеология России
- •Раздел 4. Проблема исторического выбора россии
- •Тема 1. Проблема исторического выбора россии в общественно-политическом движении хiх начала
- •2. Либеральное направление общественно-политического движения
- •Тема 2. Проблема россии как цивилизационно неоднородного общества
- •1. Социокультурные циклы в русской истории
- •Социокультурные циклы в русской истории.
- •Тема 3. Проблема исторического выбора россии в конце XX–начале ххi века
- •1. Запад и Россия. Интерпретация взаимоотношений
- •2. Современная модернизация России
- •3. Геополитическое ослабление России
- •Славянофильская теория русской истории.
- •Теория русской истории н. Я. Данилевского.
- •Евразийская теория русской истории.
- •Социокультурные циклы в русской истории.
Тема 3. Эволюция власти в россии. Общее и
ОСОБЕННОЕ
1. Начало формирования государственно-феодальной системы. Ее отличие от западноевропейского вассалитета
30 декабря 1701 года по именному указу Петра Алексеевича за-прещалось использовать уничижительные имена. Вместо самоназва-ния "холоп твой" в обращении к верховной власти вводилось обраще-
116
ние "нижайший раб". Впоследствии оно было заменено Екатериной II на слово "подданный".
В слове "холоп" для русского средневекового человека не было ничего оскорбительного. В нем звучала даже благочестивая нота: все мы рабы Божьи, а значит и холопы государя, власть которого от Бога! В том не было унижения достоинства, но формулой "Яз, холоп твой" тем не менее фиксировалась история становления в средневековой Ру-си особого типа взаимоотношений верховной власти и подданных, вли-явшего на умонастроение людей, их ценностную ориентацию. Холо-пами были все, кто не входил в великокняжескую, царскую семью.
В конце ХV века стало обязательным для любого из служилых людей самого высокого ранга титулование себя холопом, а великого князя – государем. Так, в 1477 году новгородские послы признали Ивана III "государем", хотя до этого обращались к нему как к "госпо-дину". Разница между этими обращениями отнюдь не только терми-нологическая. Если обращение "господин" означало отношения под-чинения и покровительства, то "государь" – это безоговорочное при-знание полной власти. Так обращались к своему владельцу "холопы". Но превращение имени в уничижительную форму не стало еще все-общим и обязательным. Полуимя в сочетании с термином "холоп твой" станет обязательной этикетной формулой, отражающей реаль-ность, в середине ХVI века. Лишь отказавшийся от подданства А. М. Курбский в своих посланиях решается не называть себя полуименем. В ХVII веке самоназвание "холоп твой" осознавалось как привилегия, ибо крестьяне и посадские люди пишутся в челобитных своих "рабами и сиротами", а не "холопами".
Менталитет холопства отмечают почти все иностранцы, писав-шие о Московии. Обратимся к одному из первых европейских свиде-тельств о России - запискам Сигизмунда Герберштейна, посла импе-рии Габсбургов, посетившего Россию в 1517 и 1526 гг.
В письме императору Фердинанду Герберштейн писал о "север-ной" стране, которая значительно отличается "от нас" своими обычая-ми, учреждениями, религиею и воинскими уставами. Удивительным для него оказалось могущество Василия III: "Властью, которую он имеет над своими подданными, он далеко превосходит всех монархов целого мира… Всех одинаково гнетет жестоким рабством…" Вчита-емся и в такие слова Герберштейна: "Все они называют себя холопами (chlopi, Chloph), то есть рабами государя… Этот народ находит боль-ше удовольствия в рабстве, чем в свободе…" [1, С. 116].
Отношения холопства поражали иностранцев в силу того, что они сами были воспитаны в другой социокультурной системе, допус-
117
кавшей для различных слоев общества определенные права и приви-легии, которые в совокупности ограничивали власть монарха. Эту систему договорных отношений условно можно назвать вассалитетом. Соответственно отношения недоговорного характера также условно определяются как министериалитет.
Вассалитет как система отношений личной зависимости возник на вполне определенной ступени развития европейского феодального об-щества. Развитым институтом он стал в VIII - IХ веках во Франкском государстве, когда помимо личных связей существовали широкие по-земельные отношения. Политическая иерархия покоилась на иерархии собственности. Вассальная служба, и в том ее главная особенность, не ущемляла свободу вассала, находящегося под покровительством сень-ора, ибо это служба договорная. Установление связи между сеньором и вассалом, покровителем и подопечным так или иначе предполагало принятие обязательств обеими сторонами. Вассал должен служить сво-ему сеньору, оказывать ему всяческую помощь, соблюдать личную верность и преданность; со своей стороны сеньор обязывался покрови-тельствовать вассалу, защищать его, быть по отношению к нему спра-ведливым. Вступая в это отношение, они обменивались торжественны-ми клятвами и выполняли ритуал оммажа, делавший их связь неруши-мой. Нарушение обязательств одной стороной освобождало от них дру-гую сторону феодального договора. Вассалитет в Западной Европе те-ряет свое значение с образованием в позднем средневековье единых го-сударств и развитием товарно-денежных отношений, разрушавших ие-рархию феодальной собственности.
На месте вассалитета возникло государственное подданство. Термин "подданство" употребляется в двух значениях. Подданство го-сударственное - это ступень развития общества, когда всякий подчи-няется верховному сюзерену напрямую, а не через вассалитет. Под-данство-министериалитет – это служба, в которой отсутствует дого-ворная основа, т. е. слуга находится в прямой и безусловной зависи-мости от господина. Слуга мог приобретать большую власть и собст-венные владения, но по отношению к слуге господин всегда имел принципиально больше прав, чем к вассалу.
Эти типы отношений особенно характерны для структуры пра-вящей элиты стран Западной Европы. В Германии, например, расцвет министериалитета относится к ХI–ХII векам. Министериалы комплек-товались в основном из сервов, которые составляли хозяйственный, судебный аппарат территориальных владений, штат дворцовых слуг и служащих, гарнизоны крепостей и в значительной части профессио-нальное феодальное воинство (рыцарство). Министериалы пользова-
118
лись по закону правом иметь собственность, но это право было огра-ниченным. Закон рассматривал их не как государственных подданных или вассалов, а как людей, принадлежащих частному лицу и состав-ляющих предмет его владения.
Министериал - слуга, и, сколь бы высокий пост в администрации он ни занимал, его юридический статус был низок. Министериалитет -это служба недоговорного характера, и владелец распоряжался мини-стериалом как своей собственностью. Однако германский министе-риалитет, как известно, развиваясь, постепенно превращал слуг в вас-салов. Это сословное возвышение министериалов показывает, что господствующим типом отношений в Западной Европе был вассали-тет. Иными словами, государственное подданство в Западной Европе зиждилось на прочном фундаменте вассалитетных прав и привилегий.
Вассалитет на Руси генетически был обусловлен княжеско-дружинными отношениями и являлся, таким образом, преемником "во-енной демократии". Русскую дружину, как ее рисует "Повесть времен-ных лет", можно представить себе и своеобразной военной общиной, и своеобразным казачьим войском, возглавляемым атаманом. От общины идут отношения равенства, находящие внешнее выражение в дружин-ных пирах, от "казачества" - роль военной добычи как главного источ-ника существования. Появление дружины - это уже отрицание родово-го деления общества: поскольку набирается и строится она не по родо-вому принципу, а по принципу личной верности, кроме того, дружина находится вне общинной структуры общества; она оторвана от нее со-циально и территориально (в силу обособленного проживания дружин-ников). Конкретные особенности взаимосвязи сюзерена и вассала в ка-ждой стране определялись историческими условиями.
Факт очевиден: к ХV - ХVI векам исчезают последние остатки вассалитета на Руси и рождается новый тип отношений – «государь – холоп». В отличие от стран западноевропейского региона, на северо-востоке Руси произошел переход от вассалитета к подданству-министериалитету, который не дал возможности сохранить права и привилегии, а также гарантии против произвола монарха.
Московская Русь и Западная Европа развивались несинхронно.
Вассалитет создавал правовую систему, при которой правящее сословие получало юридические гарантии своих прав и привилегий, распространявшиеся и на нарождающееся "третье сословие". В Анг-лии ХIII века правовая система покоилась на прочном фундаменте вассалитета. Несмотря на самодержавные выходки английского коро-ля Иоанна Безземельного, именно при нем в 1215 г. была утверждена знаменитая Великая хартия вольностей. И одна из ее статей гласила:
119
"Ни один свободный не будет арестован, или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона иначе как по за-конному приговору равных его и по закону страны". Верховная власть уже при короле Эдуарде I (1272 - 1307) провозгласила принцип "Что касается всех, всеми должно быть одобрено". Такой тип отношений не только не противоречил принципам нарождающегося гражданского общества, но и благотворно сказывался на его формировании.
Возникает вопрос, когда и под влиянием каких причин оказа-лись задавленными на Руси отношения вассалитета и возобладало подданство.
Большинство исследователей связывают это с включением Руси в состав Монгольской империи. Уже первый акт ордынской власти - на-значение Ярослава Всеволодича великим князем (1243) - означал пе-релом в политических отношениях Руси: впервые права великого кня-зя были дарованы ханом. Вскоре в Орду поехали и другие князья, и их Батый "пожаловал".
Положение русских земель под властью Орды было близко вас-сальному (сохранение власти, территории, значительная свобода дей-ствий внутри страны), но формы, в которых проявлялась зависимость, были значительно более суровы и уже напоминали подданство. Так, хан не только мог приговорить русского князя к смертной казни, но и привести приговор в исполнение самым унизительным образом (Ми-хаил Ярославич Тверской был выведен на торговую площадь в Орде закованным в колоду и поставлен на колени). Михаила Черниговского казнили за то, что он отказался выполнить вполне достойный по поня-тиям монголов языческий обряд прохождения через огонь. А вызвав-ший какие-то подозрения великий князь Ярослав Всеволодич был от-равлен в Каракоруме. Постепенно князья психологически осваивались со своим новым положением – создавался единый русско-монгольский симбиоз. Возникала генерация покорных князей, для ко-торых закон – это воля хана. Династические проблемы теперь легко решались при помощи ордынских карательных отрядов: кто больше подкупал дорогими подарками, тот и становился великим князем. Так, в 1281 г. князь Андрей Александрович, сын Александра Невского, "много дары даде царю и великим князем Ординским, и всех наполни богатством, и уговори и уласка всех, и изпроси себе княжение Влади-мирское у царя под братом своим старшим, великим Дмитрием Алек-сандровичем". Позже Дмитрий вернул себе великое княжение. Но че-рез двенадцать лет Андрей донес в Орде на "измены" Дмитрия и, с монголами разгромив четырнадцать городов, вернул титул владимир-ского князя. И так случалось еще не раз.
120
Внешние формы почтения, которые русские князья должны были демонстрировать ордынским князьям, достаточно далеки от западно-европейского оммажа.
Едва ли под властью Орды могли развиваться дружинные отно-шения: ведь князья сами были "служебниками" монгольских ханов. Русские князья, обязанные в новых условиях выполнять волю Орды, не могли уже примириться с независимостью старшей дружины, с ее былыми правами. Становясь "служебниками" ханов, они поневоле впитывали этот дух империи: беспрекословную покорность поддан-ных и безграничную власть правителей.
Другой существенной причиной недоговорного типа отношений внутри правящей элиты была гибель в ходе ордынского нашествия основной массы дружинников. Так, среди родов московского боярст-ва, за исключением Рюриковичей, Гедиминовичей и выходцев из Нов-города, нет ни одной фамилии, предки которых были бы известны до Батыева нашествия.[7, С. 39–46]. Конечно, точно определить количе-ство дружинников, убитых в 1237–1238 гг., невозможно. Приходится опираться на косвенные данные. Процент потерь дружинников едва ли был меньшим доли погибших среди князей. В рязанской земле по-гибло девять князей из двенадцати. Из трех ростовских князей – двое. Из девяти суздальских князей было убито пятеро. Внезапная почти полная смена состава дружинников привела под власть князей северо-востока Руси сразу большое количество новых людей, вышедших из непривилегированных слоев населения, привыкших к повиновению и готовых быть слугами, а не боевыми товарищами.
Новая знать возникала в княжеском дворе. Дворяне становятся владельцами земель, получая их от князя. Дворяне ХIII века – мелкие слуги князя. Но теперь "дворяне" - уже не рядовые служилые люди, а аристократия, из числа которой выходили военачальники и админист-раторы. Между дворянами ХIII и ХVI веков есть, однако, и общее: те и другие люди – двора, они не свободны уже по названию. Стоит об-ратить внимание на этимологию. Бароны, сеньоры, джентри, паны - во всех этих названиях не видно признаков службы или подчинения кому бы то ни было. Барон – "воинственный человек", сеньор – старший, джентри – благородный, пан – господин.
Дальнейший ход объединения страны и централизация государ-ства окончательно утвердили власть великого князя как государя и повели к постепенному превращению всех его подданных в холопов.
С появлением официальной формулы "Яз холоп твой" определит-ся рубеж – победа отношений подданства-министериалитета на севе-ро-востоке Руси не только в документах, но и в сознании людей. Не
121
следует забывать и о том, что рождение независимой от монголов го-сударственной власти на Руси совпадает по времени с ожиданием Второго пришествия и Страшного суда Христа в 1492 году – семиты-сячном от сотворения Мира. Люди средневековья верили в особую пастырскую функцию великокняжеской власти, после гибели Визан-тии ставшей во главе православного и богоизбранного народа.
Особый вопрос – история городов, порядки в которых могли по-влиять на направление развития государственности. В науке немало споров о их роли и значении в развитии страны. И. Я. Фроянов и А. Ю. Дворниченко приходят к выводу, что города киевского времени и на севере, и на юге были не княжествами-монархиями, а республика-ми. Едва ли с этим утверждением можно согласиться, но домонголь-ские города, действительно, обладали своими правами и в перспективе могли завоевать большие. Русские города существенно отличались от европейских: были теснее связаны с округой (волостями) и почти все-гда (особенно на северо-востоке) имели князя. Волостное крестьянство подчинялось корпорации служилых людей во главе с князем. Чтобы представить влияние монгольского нашествия на развитие русских го-родов, обратимся сначала к истории Западной Европы.
Пышному расцвету городов во Франции в ХII – ХIII веках способ-ствовали различные обстоятельства. Одно из них состояло в том, что на смену бурному Х веку с набегами арабов, норманов, венгров пришел спокойный ХI век, когда почти исчезла военная опасность. Сеньор был обязан защищать город от врагов. Это придавало ему большую власть и значение в военное время. В ХI веке его общественно значимая роль заметно снизилась. Именно тогда на первый план выступили противо-речия между горожанами и сеньорами. В конце ХI – начале ХII века произошли кровавые "коммунальные революции" (освободительные движения против сеньорального режима). Они завершились победой горожан. Завоеванные ими свободы были зафиксированы в "хартиях вольностей", которые в дальнейшем расширялись. Постепенно в горо-дах уничтожались поземельные связи с сеньором и все виды личной за-висимости. Власть переходила в руки выборных городских советов. Город делал свободным любого, кто прожил в нем год и один день, за-нимаясь ремеслом. Нарождавшееся гражданское общество вырастало во многом благодаря этим правам и свободам.
На Руси же от ХI до начала ХIII века вече во многих городах хотя и собиралось от случая к случаю, тем не менее могло как пригласить князя, так и изгнать его. Вечевой институт опирался не на букву закона, а на традицию общины. Для его развития нужно было бороться с
122
князьями, которым, конечно, не нравилось такое ограничение их вла-сти.
Ордынцы периодически разрушали русские города. Ни один го-род северо-востока Руси не мог чувствовать себя спокойно даже в те периоды, когда наступало относительное затишье. Первый после Ба-тыя ордынский поход на северо-восток состоялся в 1252 г. Затем на-ступило затишье в двадцать лет. Однако последняя четверть ХIII века уже полна карательными экспедициями: в эти двадцать пять лет Орда провела не менее пятнадцати крупных походов. В этих условиях есте-ственной оказывалась консолидация князей и жителей городов, а не противоборство между ними. Роль и значение князя в условиях посто-янной внешней опасности неизмеримо возрастали, что влекло за со-бой подавление городских прав.
Военно-административный характер русского города усиливался тем, что в землевладельцев зачастую превращались и горожане, не связанные с княжеской дружиной. Именно поэтому в русских городах не возник бюргерский городской патрициат. Этим обстоятельством и княжеским характером города на Руси обусловлено то, что здесь не сложилось ни специфическое "городское" право, ни собственно го-родские вольности. Вольности Новгорода и Пскова были правами не городов, а земель и боярства. По этим же причинам русские города фактически не знали и гильдейско-цеховой организации.
Русь не знала боярских замков: частоколы боярских усадеб за-щищали от воровства и разбоя, а не от неприятеля. Бояре обороняли не свои села, а все княжество в целом, съезжаясь в княжеский град.
Типологически русский вариант самодержавия близок византий-скому, в котором тоже не было развитого вассалитета. Как отмечал А. Я. Гуревич, Византия не знала феодального договора, принципа вас-сальной верности или групповой солидарности пэров. «Вместо тесных «горизонтальных» связей между лицами одинакового статуса преоб-ладали «вертикально» направленные отношения подданных к госуда-рю. Не взаимная помощь и обмен услугами, а односторонняя холоп-ская зависимость низших от вышестоящих определяла облик этого общества. Самые могущественные, знатные и богатые люди, достиг-шие высших должностей в государстве, оставались совершенно бес-правными и незащищенным в государстве по отношению к императо-ру, который мог произвольно лишить их имущества, чина и самой жизни, так же как возвысить любого человека и выскочку из просто-народья превратить в первого сановника империи». [2, С. 206]. Даже формулы самодержавной власти в России и Византии схожи: «а жало-
123
вати есмя своих холопов вольны, а и казнити вольны же», и «что угодно императору, то имеет силу закона».
Схожесть русско-византийских порядков не случайна. Основой могущества государственной власти являлась собственность. Если в западноевропейских государствах классического средневековья соб-ственность конституировалась в очень большой мере через феодаль-ную иерархию и вассально-ленную систему, то в Византии соответст-вующая роль принадлежала государственному механизму: он осуще-ствлял власть над населением и вместе с тем выполнял функции по присвоению и распределению если не всего, то довольно значитель-ной части прибавочного продукта.
Для историка, знающего ход русской и мировой истории, такое соотношение власти и общества говорит о деспотическом характере самодержавия. Историк хорошо знает, что деспотизм всегда сковыва-ет саморазвитие общества. Любая централизация консервирует сугубо средневековый тип отношений в обществе, не создавая твердых га-рантий прав и обязанностей личности. Подданство в холопской форме тормозило создание гражданского общества и способствовало буду-щему расцвету крепостничества.
То, что знает историк, неведомо средневековому человеку: ни как пойдет развитие страны дальше, ни то, что именно в его жизни окажет благотворное, а что катастрофическое влияние на судьбу страны. И главное, он может и не ощущать – вопреки мнению С. Герберштейна, – что власть его «гнетет». Ему, напротив, может быть комфортно. Плано Карпини удивлялся монгольскому обществу, терпящему абсо-лютно неограниченную власть монгольского хана, беспредельную и в отношении собственности, и в отношении жизни подданных, тогда как последние не испытывали от этого «тиранства» ни малейшего дискомфорта, а, напротив даже, считали подобное устройство жизни наилучшим.
Таким образом, типологически русский вариант самодержавия близок к византийскому и может быть охарактеризован как деспоти-ческое самодержавие, окончательно оформившееся в эпоху Ивана 1У Грозного.
2. Иван Грозный. Становление самодержавия как специфической формы государственного устройства
По традиции Иван 1У представляется жестокосердным и свире-пым самодуром, утверждавшим право на самодержавие, право на принятие всех решений одному человеку – царю. В. О. Ключевский утверждал, что Иван 1У был первый из московских государей, кото-
124
рый узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия. Возникает вопрос, шли бы исторические процессы в Московском государстве так же, как они шли, если бы вместо Ивана 1У был другой царь? Ключевский считал: «Жизнь Мос-ковского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него, но без него это устройство пошло бы легче и ров-нее…». [4, С. 184]. Следовательно, путь России был предопределен процессами исторического развития предшествующих веков.
Государство в средневековье нуждается прежде всего в деньгах и солдатах. В удельные века содержание немногочисленного служилого люда обеспечивалось тремя главными источниками: 1) денежное жа-лование; 2) вотчины, приобретению которых служилыми людьми со-действовали князья; 3) кормления, доходы с известных правительст-венных должностей, на которые назначались служилые люди. Успеш-ным собиранием Руси московский государь-хозяин приобрел один но-вый капитал: то были обширные пространства земли, пустой или жи-лой, населенной крестьянами. Только этот капитал он и мог пустить в оборот для обеспечения своих служилых людей. В середине ХVI века этот капитал иссяк. В 1550 году государство использует, вероятно, по-следние резервы земли для предоставления ее в «службу»: около 200 тыс. десятин в Московском и ближайших уездах. Получившая эти земли тысяча «наиболее справных» помещиков образовала впоследст-вии нечто подобное царской гвардии и служила офицерскими кадрами для провинциальных дворянских ополчений.
Как разворачивались события с начала 1550-х годов мы доподлин-но не знаем. Можно лишь предполагать исходя из текущих в это время процессов, что именно тогда роль денег стала играть земля, ею стали заменять денежное жалование за службу. Ясно, что деревни, которые получили новые помещики, были разными, но по большей части ма-лыми (иногда на одно село приходилось несколько помещиков, порой помещики вовсе не имели крестьян). Следовательно, мы можем пред-положить возникновение эффекта неплатежа заработной платы, кото-рый во все времена был чреват потерей верности служилых людей гос-подину. Взоры советников царя обратились к Казанскому ханству.
В 1552 году Казань была взята, но вовсе не с тем, чтобы поста-вить ханство в вассальную зависимость (как это было в 1487 году при Иване III) и тем самым создать условия для стихийной массовой ко-лонизации земель ханства. Цель государства была иная – получить новый ресурс земли для испомещивания, т. е. колонизации, органи-зуемой государством. Москва экспроприировала лучшие земли По-волжья – земли хана и татарской знати. Крым и Турция встали в за-
125
щиту единоверцев татар, и с 1555 до 1572 года шла напряженная борьба за Поволжье с Крымом и Турцией. В 1570 году Девлет-Гирей даже взял штурмом Москву, сжег и разорил ее.
Не получив сразу ожидаемых результатов в Казани, но мобили-зовав большую армию, Иван Грозный ввязался в новую войну, обе-щающую быть победоносной и принести государству новые земли и тягловых крестьян. В 1558 году армия двинулась на запад, в Ливонию, где развитие событий лишь поначалу складывалось в пользу Москвы. Однако с 1560 года начались «годы великого запустения». Чтобы вес-ти войну на три фронта: на западе – против Польши и Швеции, на юге – против Крымского ханства, на востоке – держать войска против не-давно покоренных народов Поволжья, требовалась большая армия. Надо было испоместить новые тысячи служилых, найти для них земли с крестьянами.
В кризисных условиях царь демонстративно отказался от власти, удалившись в Александровскую слободу. Народ просил царя не бро-сать его, а царь требовал для себя чрезвычайных полномочий и полу-чил их. Гениальный В. О. Ключевский кратко и точно определил роль опричнины: «Царь как будто выпросил себе у государственного сове-та полицейскую диктатуру – своеобразная форма договора царя с на-родом». [5, С. 165]. В результате опричнины было согнано с земель до 12 тысяч, а физически уничтожено до 10 тысяч прежних землевла-дельцев. Парадокс в том, что униженные и оскорбленные, лишенные исконных древних прав и привилегий бояре практически не протесто-вали, кроме бежавшего за границу «диссидента» князя А. Курбского. Диалог царя и князя Курбского, согласно В.О. Ключевскому, можно свести к двум фразам. А. Курбский: «Обычай у московских князей из-давна желать братий своих крови и губить их убогих ради и окаянных вотчин, ненасытства ради своего». Царь: «Жаловать своих холопий мы вольны и казнить вольны же». [6, С. 155].
Почему развитие Московского государства пошло именно таким путем?
Ответ лежит в рамках традиционного исторического социально-экономического анализа. Домонгольская Русь не знала соединения понятий владения и собственности на землю: русский князь домон-гольского времени считался государем, но не владельцем земли, поня-тие о князе как верховном землевладельце возникло только в мон-гольский период. Но право князя на землевладение не было наследст-венным. Оно давалось вместе с ярлыком на княжение и передавалось с выдачей нового ярлыка от одного князя к другому. Действительным верховным землевладельцем по монгольскому праву был хан Золотой
126
Орды. После распада Золотой Орды это право распространилось на улусных властителей, в том числе на Великого князя Московского. В соответствии с древним монгольским правовым понятием вся земля в независимом Московском государстве, кроме земли церкви, была соб-ственностью Великого князя. Он был вправе как предоставлять лю-бую нецерковную землю во владение за службу, так и отбирать ее. В соответствии с этим правом с половины ХV века устанавливается правило, что все личные землевладельцы должны нести воинскую по-винность. Это право распространялось и на наследственные владения бояр – вотчины. Государь конфисковал земли феодалов (чаще всего под предлогом нарушения условий службы, за измену), мог, предос-тавляя новые земли, отбирать старые, иными словами, перераспреде-лять земельный фонд государства.
Перераспределение земельного фонда, использование его как бюджета постепенно превратилось в одну из основных функций Мос-ковского государства, а единоличная собственность государя на зем-лю – основной вид собственности – стала экономической базой само-властия, диктата государства над обществом. Однако полной само-державности препятствовала экономическая независимость церкви. Поэтому борьба за единственную неподконтрольную государству собственность – церковную – стала едва ли не главной целью государ-ства. Если в Западной Европе между государством и церковью шла борьба за власть, то в Восточной - за собственность, конкретно за соб-ственность церкви. Сколько кому тогда принадлежало земли в северо-восточной Руси, доподлинно неизвестно. Оценки историков весьма приблизительны. По ним монастыри владели от 1/5 до 1/3 всей земли, «черные»(независимые от феодалов и зависимые от великого князя, т. е. государства) крестьяне также от 1/5 до 1/3, государь и феодалы – 1/3 – 1/5.
Качественную характеристику землевладения одним из первых дал С. Соловьев. Его положения в целом разделяют современные ис-торики. Он писал: «Новое Русское государство, составленное москов-скими князьями, было государство бедное, доходы великих князей были невелики… а между тем опасности со всех сторон, надобно от-биваться от врагов… на войско идет много денег; денег нет, но много земли, и поэтому стали раздавать земельные участки тем, кто шел служить к князю; пока служил, земли оставались за ним, переставал служить – землю отбирали; эти-то земельные участки и назывались поместьями, а владельцы их помещиками. Были и вотчинники, кото-рые вечно владели своими землями, потому что получили их в на-следство от предков; но…вотчины их все время уменьшались оттого,
127
что каждому хотелось при смерти дать что-нибудь в церковь, особен-но в какой-нибудь монастырь, на помин души, денег не было, и дава-ли на помин души земли; монастыри обогащались, а светские земле-владельцы беднели и должны были просить у великого князя помес-тий, чтоб иметь возможность служить…». [17, С. 235, 236].
Церковь была государством в государстве, имела свои интересы, отличные от интересов светской власти. Победа иосифлян в 1551 году была обусловлена всем ходом исторического развития. Она лишила светскую власть морального обоснования секуляризации церковных земель. Возможность испомещивания, т. е. платы за службу, теперь была ограничена землями «черных» крестьян и перераспределением боярских земель. Вначале шел процесс исчерпания земель великокня-жеского домена. Последовавший за этим захват «подрайской земли-цы» Казанского ханства и предоставление ее в «службу» является косвенным свидетельством дефицита «служебной» земли. По-видимому, и этой земли оказалось недостаточно, поскольку экономи-ческий смысл опричнины можно видеть в прецеденте использования следующего по очереди резерва – перераспределения боярской земли. При изгнании с половины территории государства наследственных владельцев земли бояр по сути дела речь шла об экспроприации бо-ярских земель. Опричнина является прецедентом, согласно которому в Московии утверждался единый земельный собственник – государст-во, все светские собственники становились временными арендаторами государственной земли. Еще в начале царствования Иван Грозный считал всех подданных холопами, но сделал их таковыми лишь в оп-ричнину, лишив главного вида собственности.
Проблема социальной сущности и последствий опричнины давно обсуждается исследователями. В ХХ веке в отечественной историо-графии господствовала концепция С. Ф. Платонова. Он рассматривал опричнину как форму борьбы с княжеско-боярской аристократией – главным противником централизации государства. В результате оп-ричнины было подорвано могущество старой знати, боярства, в поль-зу новой знати – поместного дворянства. В действительности оприч-нину можно рассматривать как форсированную централизацию, пред-принятую без достаточных экономических и социальных предпосы-лок, а потому вылившуюся в массовый террор. В целом это не была антибоярская политика. Скорее, это был конфликт внутри господ-ствующего сословия, спровоцированный Иваном IV в целях укрепле-ния своей власти. Он был многократно усилен маниакальной подозри-тельностью и жестокостью самодержца, а также его скорее всего соз-нательной попыткой создать новый тип политического режима, близ-
128
кий к восточной деспотии. Иван IV всемерно отстаивал «спасатель-ную» роль ничем не ограниченного самодержавия. Для этого он наме-ренно затушевывал то, что он был первым русским царем, представ-ляя самодержавие исконно русским явлением, начиная с Владимира Святославовича и Владимира Мономаха. Крайне резко Иван IV кри-тиковал западные монархии с сословным представительством.
Опричнина имела для страны далеко идущие последствия.
Во-первых, проблема соотношения власти и общества была ре-шена в пользу власти. Опричнина подчинила общество неограничен-ной власти царя. Роль Боярской думы упала. (Хотя во время малолет-ства Ивана IV, в 1533–1547 гг., в стране фактически было боярское правление).
Во-вторых, ликвидированы экономически независимые от власти собственники, которые могли стать основой формирования в России гражданского общества. Произошло огосударствление общества: все зависели от государства и лично от царя. Собственность сохранилась, но собственник не был защищен законом, в любой момент мог ли-шиться собственности по приказу царя. Это не была частная собст-венность в западном смысле. Стиралась грань между ненаследствен-ным владением и наследственной собственностью. Дворяне были вла-дельцы, а не собственники. Хотя были и частные собственники, но их доля сокращалась.
В-третьих, по характеру Московское государство приблизилось к восточной деспотии: единоличная власть царя, вертикальный характер связей, корпоративность, колоссальная роль бюрократии.
Но все же это не Восток в чистом виде. Прямая, непосредствен-ная демократия сохранилась на уровне общины. Поскольку большин-ство населения повседневно существовало в условиях коллективист-ской демократии, это не могло не сказаться и на общественном уст-ройстве в целом. Шел, хотя и ограниченный, диалог власти и общест-ва через Земский собор. Земские соборы часто представляют аналогом западного парламента, органом представительной власти в России. Это не соответствует действительности. Собор был порожден общин-ной демократией и является ее отражением со всеми недостатками. Земские соборы юридически никаких прав не имели. Собирали их по мере надобности, для выяснения настроения в обществе, а главное, финансовых возможностей населения для финансирования войн, для одобрения налогов и т. п. Как видно из состава первого Собора (1549 г.), он представлял собой не граждан, а сословия-корпорации: цер-ковь, служилую бюрократию, городской посад. В дальнейшем в Со-бор войдут представители купечества, казачества, черносошных кре-
129
стьян. Нет документов, которые бы говорили о выборности членов Собора. Скорее всего, кого пригласить царь определял, собирая Со-бор, царь был убежден в его поддержке, иначе в нем не было необхо-димости. Вместе с тем Собор дважды сыграл историческую роль: вы-брал царя (Бориса Годунова в 1589 году и Михаила Романова в 1613 году). Таким образом, Земский собор не был органом представитель-ной демократии, он иного рода – элемент общинной, коллективист-ской демократии. Средневековые парламенты в Европе также носили сословно-корпоративный характер и являлись элементами диалога власти с обществом. В новое время эти парламенты стали выборными и представляли не корпоративные структуры, а граждан. Земский со-бор и общинная демократия связывали Россию с Европой, но Европой средневековой.
Таким образом, к началу ХVII века произошло оформление само-державия как специфической формы государственного устройства.
Страна окончательно стала на особый путь развития, отличаю-щийся от западно-европейского. Его характерным признаком являет-ся огромная роль государства в социально-экономической и полити-ческой сферах общества, а отчасти и в духовной. В жестокой зависи-мости от государства оказались не только крестьяне и посадский люд, но и представители господствующего сословия. Несмотря на фор-мальную самостоятельность, церковь также зависела от государства.
Абсолютная власть монарха, в чем-то сопоставимая с властью русских царей, существовала во многих европейских государствах. В Центральной Европе было и крепостное право, внешне похожее на российское, хотя и формировавшееся на иной основе. Однако опреде-ляющая роль государства в сфере общественных отношений была свойственна только России. Эта черта сближала Русское государство со средневековыми державами Востока.
В экономике мощь государства опиралась на большой фонд госу-дарственных земель. Его основу составляли конфискованные Иваном III новгородские и тверские (великокняжеские) земли. Складывание единого государства ставило проблему комплектования армии, аппа-рата управления. Потребность в служилых людях в условиях неразви-тости товарно-денежных отношений, скудости государственных фи-нансов привела к созданию поместной системы. Она формировалась путем раздачи государственных земель в условное владение за служ-бу. Такая практика, характерная скорее для раннего феодализма, соз-давала слой землевладельцев (помещиков), зависимых от государст-венной власти. Вотчинники отличались от помещиков тем, что могли свои земли продавать, дарить и передавать по наследству. Вместе с
130
тем поместья тоже фактически наследовались, а вотчина была в из-вестной степени условным владением, поскольку и вотчинники обяза-ны были служить.
Фактически параллельно с формированием государства складыва-лось и крепостное право. Со второй половины ХV века начинается по-степенное ограничение права крестьян на переход к другому владель-цу. Судебник 1497 г. ввел единый срок для этого перехода – неделя до и неделя после Юрьева дня осеннего (26 ноября). Однако это касалось лишь частновладельческих крестьян, которые составляли меньшинст-во. Преобладали же крестьяне «черные», или черносошные. Они не имели конкретных хозяев и лишь платили подати государству.
Быстрое развитие поместной системы в начале ХVI века привело к резкому сокращению количества черносошных крестьян, поскольку их земли стали раздаваться помещикам. Новый шаг к закрепощению был сделан в 1581 – 1582 гг., когда в ответ на разорение и бегство кре-стьян был объявлен «заповедный» год, т. е. отменен Юрьев день и право перехода крестьян. По-видимому, «заповедными» были и по-следующие годы, а в 90-е гг. появился указ о бессрочном запрете кре-стьянского выхода. Ведущую роль в формировании крепостного права в России сыграл рост повинностей крестьян, необходимый для уско-ренного, не подкрепленного достаточными экономическими предпо-сылками создания единого государства и его быстрого расширения. При опережающем по отношению к крестьянам росте служилого со-словия, вызывавшем неизбежное усиление эксплуатации, и наличии неосвоенных земель для удержания крестьян на землях феодалов не-избежно требовалось их законодательное закрепление. Не исключено, что определяющую роль в формировании крепостного права сыграли и природно-климатические условия основной территории Российского государства, не позволявшие стабильно производить значительные излишки сельскохозяйственных продуктов.
Об особенностях российского самодержавия, механизме его формирования речь уже шла выше. Еще раз подчеркнем, что сослов-но-представительная монархия в России, в отличие от западноевро-пейских стран, так и не утвердилась. При определенном сходстве с та-кими сословно-представительными учреждениями, как английский парламент (возникший в 1265 г.) или французские Генеральные штаты (1302 г.), в Земских соборах отсутствовала выборность членов, т. е. не был определен порядок представительства. К тому же из-за резкого усиления в 60–70-е гг. самодержавной власти Земские соборы так и не стали постоянным органом власти и играли куда менее самостоятель-ную роль, чем сословно-представительные учреждения на Западе.
131
Тенденция к усилению самодержавной власти монарха оказалось явно сильнее.
3. Изменения в политической системе России в начале ХХ века
На рубеже ХIХ–ХХ вв. Россия оставалась самодержавной монар-хией. В стране отсутствовали политические свободы, легальные партии и профсоюзы. Страной управляли самодержавный император и огром-ный (385 тыс. чиновников) государственный аппарат. Его высшими звеньями являлись Собственная его императорского величества канце-лярия, Государственный Cовет, Сенат, Святейший Синод и министры, которыми руководил лично император. Объединенного правительства не было, хотя Комитет министров формально и существовал.
Отсутствие конституции и представительных учреждений, огра-ничивающих власть монарха, превращали Россию в уникальное явле-ние среди относительно развитых стран. Даже в Японии в 1889 г. бы-ла введена конституция. Противоречия между самодержавными по-рядками и модернизирующейся экономикой, новыми социальными отношениями достигли небывалого накала. В результате – социаль-ный взрыв. 9 января 1905 г. в России началась революция.
В период наивысшего подъема революции осенью 1905 г. Нико-лай II подписал указ «Об усовершенствовании государственного по-рядка», который вошел в историю под названием «Манифест 17 ок-тября 1905 г.». Манифест предполагал колоссальный шаг в сторону конституционной монархии. Вводились демократические свободы: неприкосновенность личности, свобода слова, печати, совести, собра-ний и союзов. Объявлялось о создании законодательной Государст-венной Думы, к выборам в которую было обещано допустить все классы и сословия. В дальнейшем предполагался переход к всеобще-му избирательному праву.
Верхней палатой парламента был определен Государственный Cовет. Государственный Cовет как законосовещательный орган при царе существовал с 1810 г., члены его назначались царем. Теперь предполагалось превратить Государственный Совет в буфер между императором и Думой и в фильтрирующий орган. Верхняя палата строилась на иных принципах, чем Дума. В Государственный Совет входили лица по назначению царя и выборные от населения. Число назначенных не должно было превышать числа выбранных. Выборы осуществлялись по сословно- корпоративной и высокоцензовой сис-теме. Председатель и вице-председатель назначались царем. Члены Государственного Совета избирались на девять лет, но каждые три го-да обновлялась одна треть состава.
132
Как же определялось место двухпалатного парламента в структу-ре органов власти? Статья 86 «Основных законов Российской импе-рии» гласила: «Никакой новый закон не может последовать без одоб-рения Государственного Совета и Государственной Думы и воспри-нять силу без утверждения государя императора». Таким образом, в России оформилась и выделилась законодательная ветвь власти.
В декабре 1905 г. был обнародован закон, предусматривающий избирательные нормы. Выборы были предусмотрены не прямые, как обещалось, а двухстепенные. Сначала выбирали выборщиков, они, в свою очередь, выбирали депутатов. Права избирателей были нерав-ными и определялись имущественным цензом. Избиратели были раз-биты на четыре курии, которые обладали неравным числом голосов: земледельческая, городская, крестьянская, рабочая. Наибольшее пре-имущество получала первая курия. Меньше всего голосов – у лиц на-емного труда. I Государственная Дума открылась в апреле 1906 г. Состав Думы получился либеральным. Одна третья всех мест (161 де-путат) принадлежала кадетам. Председателем Думы был избран кадет С. А. Муромцев.
В июле 1906 г., через 72 дня после начала работы, император, воспользовавшись правом роспуска Думы, прекратил ее работу.
II Государственная Дума собралась в ноябре 1906 г. Ее состав был еще более радикальным, т. к. революционные партии участвовали в выборах. Председателем Думы был избран кадет Ф. А. Головин. Од-нако II Дума также просуществовала недолго, 102 дня, и в июне 1907 г. была распущена. Одновременно было издано новое положение о выборах. Вряд ли можно характеризовать изменения в законе о выбо-рах как переворот, но то, что произошел откат в демократизации стра-ны, это безусловно. Были резко ограничены возможности общества влиять на систему власти. Новый избирательный закон приравнивал один голос помещика к 4-ем голосам крупной буржуазии, 65-ти голо-сам мелких собственников города, 260-ти голосам крестьян, 543-м го-лосам рабочих.
В соответствии с этим законом избирались III и IV Думы, полно-мочия которых составляли полный срок – пять лет. Они были консер-вативны по составу. В III Думе консерваторы имели 144 места (из 429), в IV – 185 (из 442). Представители консерваторов выступали за дальнейшее ужесточение курса правительства и репрессии во имя со-хранения самодержавной власти. Но самодержавие в начале ХХ века не имело исторической перспективы в России. При анализе общест-венно-политических сил России поражает, что большая часть общест-ва, за исключением консерваторов, высказывалась за демократию в
133
той или иной форме. Водораздел в политике проходил по линии – за демократию или против. В советской исторической литературе этот водораздел было принято определять по принципу: за монархию или против. Но для общества была важна степень демократизма, а не форма государства (монархия или республика). Известны демократи-ческие монархии (например, современная Швеция) и тоталитарные республики (например, Ирак).
3 марта 1917 г. Николаем II было подписано отречение от пре-стола в пользу брата великого князя Михаила. 3 марта состоялось от-речение Михаила Романова от престола. Эти два дня, 2 – 3 марта, вы-явили полную неспособность самодержавия решить назревшие про-блемы России, свидетельствовали о его падении. Речь должна идти именно о падении самодержавной монархии, а не о свержении, как считалось в советской историографии. Никто Николая II не свергал, он не был захвачен восставшими массами, подписал отречение добро-вольно, а не под дулами ружей. Его даже не посадили в тюрьму. Это свидетельствует о бесперспективности самодержавия в России. Са-модержавие пало, лишенное поддержки общества, неспособное к ре-шению труднейших проблем, стоящих перед Россией.
2 марта, в день отречения Николая II, Временным комитетом Го-сударственной Думы было сформировано Временное правительство, в котором преобладали представители либеральных партий – кадетов и октябристов. Исполком Петроградского Совета условно поддержал Временное правительство. В Декларации Временного правительства провозглашались следующие задачи: полная амнистия по политиче-ским и религиозным делам; свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек; отмена всех сословных, вероисповедальных и национальных ограничений; созыв Учредительного собрания, которое установит форму правления и Конституцию страны; замена полиции народной милицией и др.
Временное правительство и коалиция сил, которые за ним стояли, выступали за переход на западный, буржуазно-демократический путь развития. Парламент и разделение властей, правовое государство и гражданское общество, рынок как способ функционирования эконо-мики – все это привлекало в основном образованную часть общества, а также те массовые слои, которые уже были связаны с западного типа структурами и являлись приверженцами этого пути (предпринимате-ли, часть рабочего класса, в основном квалифицированного, часть крестьянства, связанного с рынком, мелкие собственники города и т. п. Но их доля в обществе была незначительна. При таком раскладе западный выбор для страны был мало вероятен. Если же учесть, что
134
его сторонники выступали за продолжение войны до победного конца, то определенно нереален.
Окончательный выбор пути развития в условиях открытой поли-тической борьбы зависел от того, на чью сторону встанет большинст-во народа. Уверенно можно сказать, что западный вариант развития не мог быть итогом выбора снизу: его социальная база была чрезвы-чайно узкой для такой огромной страны. Однако дело не только в узо-сти социальной базы. Западная цивилизация на протяжении первой половины ХХ в. находилась в состоянии глубокого кризиса. Запад в то время не мог быть образцом. В этом была одна из главных причин, которая наряду с влиянием исторических особенностей страны обу-словила широкое распространение среди российской интеллигенции социалистических идей как альтернативы, способной обеспечить про-гресс общества, но без европейских контрастов и потрясений.
Каковы же были предпочтения большинства населения?
Наиболее значительное влияние в массах получили самодеятель-ные организации, которые не имели аналогов в западной политиче-ской культуре –Советы рабочих, солдатских и крестьянских депута-тов. Эти организации с самого начала стремились реализовать в своей деятельности властные функции. Всего за несколько месяцев Советы сформировались в многоуровневую централизованную организацию, включающую всероссийские органы, областные, районные и другие низовые Советы. Характерно, что с первых дней существования Сове-ты стремились либо заменить органы местного самоуправления за-падного типа, либо поставить их под контроль. Для масс формы демо-кратии западного типа, воплощенные в выборных органах местного самоуправления, Временном правительства не имели ценности. Идеал правового государства, законности также не преобладал в массовом сознании.
В 1917 г. в массах господствовал идеал общественного устройст-ва, основанный на нормах демократии, укоренившихся в России, -нормах общинной демократии. Советы как самодеятельная организа-ция, по сути, представляла собой попытку снизу реализовать общин-ный демократический идеал. Следовательно, двоевластие, проявив-шееся сразу после падения самодержавия в лице Советов и Временно-го правительства, представляло собой противостояние двух частей общества: меньшая часть предлагала западный выбор, большинство народа предлагало развитие на традиционных основах, на основе норм общинной демократии, выработанных и апробированных на собственном опыте. Когда речь идет об общинных идеалах, не должно быть упрощения. Влияние этих идеалов на российское общество глу-
135
боко и многогранно. Это не только народные традиции, но и нравст-венные, духовные приоритеты, особенности политической культуры, интеллектуальной деятельности.
Возможно ли было соединить советскую систему с парламент-ской? Это не умозрительная идея. О реальности такого выбора свиде-тельствуют выборы в Учредительное собрание, в которых приняли участие 60 % населения. Выборы в большинстве мест проходили 12 ноября 1917 г., т. е. в условиях уже провозглашенной Советской вла-сти. Следовательно, большинство народа не исключало, а допускало возможность существования парламентской системы наряду с Сове-тами. Но партийно-политическая элита была расколота по политиче-ским предпочтениям, слабо представляла себе особенности страны. Большая ее часть – либералы, правая часть эсеров, меньшевиков – связывали будущее России только с западными образцами, исключая Советы полностью из будущей системы власти.
С другой стороны, большевики, высказавшиеся за переход всей власти в центре и на местах к Советам, полностью и категорически отрицали парламентские формы. Они также мало представляли себе специфику страны, были воспитаны на западных образцах, но считали парламентаризм пройденным этапом, исторически изжитым, пред-ставляя Советы универсальной формой демократии, которая придет на смену парламентской системе и на Западе.
25–26 октября 1917 г. в Петрограде вооруженные рабочие, солда-ты и матросы захватили ключевые объекты столицы. Второй съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, открывшийся вечером 25 октября, провозгласил переход власти к Советам, утвердил написан-ные В. И. Лениным Декреты о мире и о земле. Были сформированы высшие органы власти: Всероссийский центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров. Правительство состояло толь-ко из большевиков, председателем стал В. И. Ленин. Ключевые посты во ВЦИК – также у большевиков. Председателем ВЦИК стал Л. Б. Каменев, который пробыл в этой должности неделю, затем его сменил Я. М. Свердлов.
Большевики много сделали, чтобы придать своему приходу к власти легитимность: апеллировали к съезду Советов как наиболее ав-торитетному в массах органу; в ходе съезда объявили его съездом Со-ветов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, воспользовав-шись тем, что на нем присутствовало некоторое количество депутатов от крестьян; заявили, что правительство временное и, следовательно, судьбу страны должно решить Учредительное собрание. Свой приход к власти в октябре 1917 г. большевики расценили как победу социали-
136
стической революции в России и установление диктатуры пролета-риата.
Октябрьские события несли на себе отпечаток классического пе-реворота: активная роль армии, насильственное отстранение прави-тельства, признанного обществом, в том числе Советами, официаль-ной властью. Поддержка большевиков Вторым съездом Советов – слабая защита в пользу легитимности власти большевиков. Это был съезд рабочих, солдатских депутатов, а они не представляли боль-шинства населения страны. 19 представителей от крестьянских Сове-тов не могут служить основанием для заявления о поддержке Второго съезда крестьянскими Советами.
Однако решения Второго съезда по мере того, как они станови-лись известны, встречали поддержку. Для народа провозглашение со-ветской власти, независимо от того, в какой форме это произошло, оз-начало реализацию демократического выбора в той форме, которая ему была близка и понятна. Кто же поддержал, какие силы?
Часть рабочего класса во главе с большевиками, которая дейст-вительно верила в возможность мировой пролетарской революции. Таких рабочих было немного, но они были, и сбросить их со счетов истории нельзя. Мировая революция стала элементом повседневной жизни, ее ждали и хотели ускорить.
Провозглашение советской власти поддержала армия, измучен-ная войной. Под ружьем в России было 15 млн. человек. Это были мо-лодые мужчины с оружием в руках. Именно от них во многом зависе-ло решение вопроса о власти. Они поддержали власть, которая выска-залась за прекращение войны.
Основная масса населения страны, крестьяне, видели в Советах возможность реализовать на практике общинный демократический идеал. Это была мечта об истинно российской демократии, апробиро-ванной на протяжении столетий в низах. Советы пользовались неиз-менной поддержкой народа на протяжении всех лет гражданской вой-ны и сразу после нее.
Таким образом, большевики, пришедшие к власти путем перево-рота, удержались и получили поддержку, потому что выступали под лозунгом Советской власти. В стране устанавливалась следующая система органов власти и управления: Всероссийский съезд Советов – верховный орган власти; ВЦИК – исполнительный орган съезда и но-ситель высшей власти в период между съездами; Совнарком – рабоче-крестьянское правительство, исполнительно-распорядительный орган управления; наркоматы – центральные органы управления отдельны-ми отраслями государственной жизни; Советы на местах – местные
137
органы власти и управления. Законодательное закрепление новой вла-сти произошло в июле 1918 г., когда была принята конституция Рос-сийской Советской Федеративной Социалистической Республики, как стало называться новое государство. В соответствии с этой конститу-цией граждане не были равны в своих правах. Избирательных прав лишались все лица, «прибегающие к наемному труду», священнослу-жители и т. п. Выборы были не прямыми, не тайными, многоступен-чатыми. Но даже для тех, кто сохранял избирательные права, их ра-венства не существовало, ибо голос одного рабочего приравнивался к голосам пяти крестьян. Так в июле 1918 г. возникла новая правовая система советского типа, которая видоизменяясь, просуществовала в стране до 1993 г. Окончательно отрезала себе пути к отступлению но-вая власть в ночь с 16 на 17 июля 1918 г., когда в Екатеринбурге были уничтожены император Николай 11, его семья и преданные им слуги. Этой карательной акцией была окончательно подведена черта под ди-настией Романовых как претендентах на восстановление монархии в России.
