Обитель Сарасвати

Тагор, прекрасный поэт и музыкант, знаток древней истории и литературы, нобелевский лауреат, не получил академического образования и даже аттестата об окончании обычной школы.

Сменив несколько учебных заведений, в 14 лет Рабиндра окончательно бросил школу. Муштра и зубрежка, скука и формализм не могли увлечь истинного почитателя Сарасвати – богини мудрости, искусств и наук. Он хотел служить ей по доброй воле и бунтовал против любых форм навязывания знаний.

Он много размышлял и писал о проблемах образования и 22 декабря 1901 г. – тогда ему, уже известному в Индии поэту и общественному деятелю, было 40 лет – в поместье Шантиникетон открыл небольшую экспериментальную школу, чтобы опробовать свои идеи на практике. Тагор мечтал создать школу, в которой учителя, как мудрецы древности, жили бы рядом со своими учениками и обучали их простой жизни и возвышенным размышлениям. Он мечтал заменить «фабрику образования», доставшуюся индийцам в наследство от англичан, новой, творческой системой обучения. Он мечтал о том, чтобы его соотечественники снова стали мудрецами и героями.

Знания не мертвый груз, а опыт ума и сердца, подобный сокровищу, которое находят, чтобы оно служило для всеобщей пользы, – этот принцип Тагор положил в основу новой системы обучения и старался последовательно выдерживать его в Шантиникетоне.

Занятия в школе проходили на свежем воздухе, в тени огромных мангровых деревьев. И дети приучались любить природу в любых ее проявлениях. Преподавание точных наук опиралось на наблюдение, и это развивало детское любопытство и тягу к знаниям. Но развитие интеллекта не ставилось во главу угла, столь же важным Тагор считал воспитание души, поэтому в Шантиникетоне всегда почитали искусства, особенно музыку, и юные воспитанники поэта учились заботиться друг о друге. Пристальное внимание уделялось совместным делам и начинаниям. Школа жила как единый организм и была почти самоуправляемой.

Забота о Шантиникетоне отнимала у поэта много времени и сил: Тагор сам следил за всем, что было связано со школой, сам вел уроки, составлял учебники и хрестоматии на бенгальском языке, искал средства на ее содержание (что было самым трудным, а порой и унизительным). Но именно эта маленькая индийская деревушка стала для поэта настоящим домом, тихой гаванью, в которой он набирался сил после бурь, которых было так много в истории его страны, а значит, и в его жизни.

«Если они боятся и молчат… говори один»

13 апреля 1919 г. в Амритсаре ^[8]английские войска расстреляли мирную демонстрацию – почти 400 человек тогда погибли и 1200 были ранены. Два месяца власти скрывали это преступление, однако о нем все-таки стало известно, как и о последовавших бомбардировках, чрезвычайно суровых приговорах, повешениях и расстрелах…

Узнав о трагедии, Тагор попробовал организовать митинг протеста, как делал это всякий раз, когда англичане жестокими репрессиями пытались подавить освободительное движение, волна которого в начале XX в. поднялась в Индии. Но никто не откликнулся на призыв поэта: все были слишком подавлены и запуганы.

«Если они боятся и молчат, сжимаются от страха, отвернувшись к стене, о ты, несчастный, не скрывай своих мыслей, говори один», – когда-то написал в одном из своих стихотворений Рабиндранат Тагор, и теперь поступил именно так. В тайне от всех он отправил письмо тогдашнему вице-королю Индии лорду Челмсфорду, в котором отказывался от титула баронета, пожалованного ему за Нобелевскую премию. Через два дня письмо появилось во всех газетах.

«Самое малое, что я могу сделать для своей страны, – писал поэт, – это навлечь на себя все последствия, дав голос протесту миллионов моих соотечественников, загнанных в безвыходную западню ужаса. Пришло время, когда знаки почестей становятся знаками стыда, бесстыдно сверкая среди всеобщего унижения. Я хочу встать, лишенный всех наград, на сторону тех из моих соотечественников, которые из-за своей так называемой незначительности становятся жертвами угнетения, недостойного человека». Английские власти не простили Тагору подобной дерзости. Но отвага, с которой он выразил гнев своего народа, вернула самоуважение, отвагу и веру всей нации. Неслучайно лидер движения гражданского неповиновения Махатма Ганди назвал Тагора совестью индийского народа – совестью, которая не молчала никогда.

Тагор не стал участником движения Махатмы Ганди (хотя эти два человека всегда с огромным почтением относились друг к другу. Это Тагор первым назвал Ганди Махатмой, а тот именовал поэта Гурудевом – «Божественным учителем»), В то время, когда Индия стремилась обрести независимость и свободу, оградиться от любого влияния Запада, Рабиндранат Тагор, словно глядя в далекое будущее, призывал к объединению с ним. И если на митинги протеста, которые устраивал поэт, собиралось множество индийцев, то подобные высказывания не находили у них сочувствия.