1.5. Александрийская школа

По поводу философии у древних писателей и отцов Церкви сложилось два противоположных мнения. Ипполит и в особенности Тертуллиан были ярыми противниками философии, считая ее матерью всех существующих ересей. Но представители александрийской школы, такие как Пантен, Афинагор, Ориген, Климент и др., напротив, использовали ее в качестве противоядия от ересей. Александрийские богословы в защиту своего мнения утверждали, что для умения отличать ненастоящую монету от настоящей необходимо сначала увидеть фальшивую монету, чтобы затем можно было в сравнении различать настоящие от фальшивых: «Писание наставляет нас: «Будьте опытными менялами», отвергая поддельные монеты, и принимая доброе серебро»³⁴, «Апостол желает, чтобы учение истинное изучалось только через сравнительное испытание его достоинства, подобно тому как серебро сперва тщательно очищается в горниле и только потом уже отдается ради прибыли менялам (Мф., 25:27)».³⁵ Таким образом, александрийцы через христианскую апологетику решили воцерковить эллинистическую культуру, тем самым удалив из нее все, что противоречит христианскому учению.

Так зародилась Александрийская традиция толкования Священного Писания, которая получила свое начало от Филона Александрийского. «Он утверждал, что Библия имеет: а) буквальный смысл, не самый интересный и важный, и б) смещенный смысл, согласно которому библейские персонажи и события символизируют понятия и истины моральные, духовные и метафизические».³⁶ Именно он высказал утверждение, что кроме буквального смысла текст Пятикнижия заключает в себе более глубокий, аллегорический смысл. Поэтому Пятикнижие имело кроме буквального смысла, которое было для понимания доступное многим, аллегорический смысл, доступный для понимания лишь некоторым. «Вполне возможно, что катехизация в Древней Церкви придерживалась подобной методологии. Климент Александрийский и Ориген продолжили эту иудейскую александрийскую экзегетическую традицию, и это нашло свое отражение в их катехетической деятельности»³⁷.

Александрийская школа была столпом истины, способным дать отпор распространяющимся гностическим учениям того времени. Из наиболее ценного катехетического материала, дошедшего до нас из этой плеяды богословов, является труд-трилогия Климента Александрийского «Педагог». В нем автор предпринял попытку наиболее пространно описать и регламентировать уклад жизни христиан, дать практические ответы на вопиющие вопросы того времени. Так, говоря об огласительной практике, он подчеркивал, что она помогает укрепляться в вере, а вера является необходимым условием для Крещения: «Катехизическое оглашение только ведет к вере; значит, в самом крещении научает нас Дух Святой»³⁸. В другом месте трактуя послание апостола Павла к Коринфяном «я не мог говорить с вами братья как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе» (1 Кор. 3: 1) он явно выделяет наличие в Церкви тех кто уже принял Крещение и тех, кто только к нему готовиться: «под людьми плотскими и под младенцами во Христе нужно разуметь еще недавно оглашенных; к тем, которые уже веруют во Святого Духа, апостол обращается как к людям духовным, а к новооглашенным как к людям плотским и еще не очищеным (св. Крещением)»³⁹. Основными его требованиями к катехуменам обозначены умеренность в пище и питии, скромность в одеянии и употреблении украшений, а также сдержанность во время праздников и торжеств.

Несмотря на то, что в Александрийской школе наряду с толкованием Священного Писания преподавалась также греческая философия, все же она имела скорее второстепенный характер, развивая навык ума к рассуждению: «…философия становится для него (гностика), по вышеуказанным причинам, неким дополнением к основному»⁴⁰. Особенностью школы было и то, что здесь обучаться могли как мужчины, так и женщины. Принято считать, что именно по этой причине Ориген оскопил себя, чтоб «прекратить грязную клевету язычников (ему, юноше, приходилось беседовать о вопросах Божественных не только с мужчинами, но и с женщинами)»⁴¹. Именно он и стал преемником Климента Александрийского на посту руководителя школы для оглашенных. О преемстве глав Александрийской богословской школы нам сообщает Евсевий. В частности то, что пост Климента наследовал восемнадцатилетний Ориген: «В то время Александрийским училищем руководил преемник Пантена Климент, Ориген был его учеником»⁴². «Оригену было восемнадцать лет, когда он стал во главе училища для оглашаемых»⁴³.

В это время, когда гонение на христиан стало затихать, услышать о вере христиан можно было всюду: на рынках, на площадях⁴⁴. Язычники часто обвиняли христиан в том, что они принимают в свои ряды всех подряд (рабов, людей низкого сословия, преступников закона) и не верили в то, что можно изменить характер человека, сформировавшийся привычкой ко греху.

Однако к отбору тех, кто хотел причислить себя к катехуменам в Александрии относились не менее строго чем на Западе. Катехизация в этой школе начиналась с предварительного собеседования, на котором в первую очередь уделялось внимание, по примеру римской школы Ипполита, образу жизни: «Христиане же, наоборот, прежде всего стараются, насколько возможно, проникнуть в самую душу желающих вступить в ряды их учеников: они сначала наедине подвергают их предварительному испытанию»⁴⁵. Далее Ориген, опровергая их доводы, показывает реальность перемены образа жизни, приводя в качестве примера некоторых философов, среди которых Полемон «переменивший свою прежнюю разнузданную жизнь на самый воздержный образ жизни»⁴⁶. Также Ориген пишет, что став христианами воры перестают воровать, и прелюбодеи перестают прелюбодействовать. Отвечая на нападки философа Цельса, он описывает отточенную систему испытания намерения желающих слышать слово истины и следовать ему: «только после того, как слушатели — еще до своего вступления в общину (είς τό κοινόν) — обнаружат свою искреннюю готовность к жизни честной (καλώς βιούν), их, наконец, принимают сюда (τό τηνικάδε είσάγουσιν), подвергая при этом еще особому испытанию»⁴⁷.

Как и в римской школе Ипполита, в Александрии мы можем наблюдать наличие двух этапов у катехуменов. В первую группу катехуменов входили «начинающие и только что допущенные (τών άρτι άρχομένων καί είσαγομένων), не успевшие еще принять символа очищения (т.е. таинства крещения) (τό σύμβολον τού άποκεκαθάρθαι)»⁴⁸. Вторую группу представляли катехумены, которые своими делами на протяжении достаточного времени явили твердость в следовании за Христом: «на второй же (высшей) ступени поставляются те, которые по мере своих сил уже доказали свое твердое намерение желать только того, что сообразно с требованиями христианской жизни»⁴⁹. Катехуменам первого и второго этапов предписывалось поставлять особых наставников и смотрителей, которые должны были заботится о передаче неповрежденного учения и опыта жизни сообразного ему, что происходило на добровольных началах при полном доверии друг ко другу, что позднее в монашеской среде приобрело образ старчества: «При них поставлены еще особые лица, на обязанности которых лежит — следить за жизнью и нравами входящих (προσιόντων) в общину. Эти лица препятствуют вступить в общину (έπί τόν κοινόν σύλλογον) таким людям, которые запятнали себя дурными деяниями и продолжают проводить порочную жизнь, но с радостью (όλη ψυκή) приемлют людей иного направления, которых и подготавливают постепенно (όσημέραι), чтобы привести к еще большему совершенству»⁵⁰. Во время подготовки неофита ко крещению происходило оставление старого, ветхого «я» и перерождение в нового по образу Христа: «Желающие принять крещение и получить благодать Духа, очиститесь прежде по закону. Прежде, выслушав Слово Божие, искорените ваши обычные пороки и оставьте ваши варварские обычаи, чтобы, облекшись в кротость и смирение, вы смогли бы принять Святой Дух»⁵¹.

Насколько отличались сроки подготовки и оглашения в александрийской и римской школах неизвестно. Важным было то, что обучение продолжалось после принятия Крещения. И это вполне соответствовало заповеди Христа: «…идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам…» (Мф. 28:19-20). Ведь «научите» – это не значит, что до Крещения должно быть произведено полное, обстоятельное научение. После слов «крестя их…» Он вновь повелевает обучить, но уже всему, что было Им передано. Так крещенный переходил на более высокий уровень, на котором он уже был способен принимать более глубокое знание. Мы имеем свидетельство о Григорие Неокесарийском, который со своим братом Афинадором пришел в александрийское училище. Наставив их в философии, Ориген «…постепенно изложил им суть веры в Христа и сделал их своими последователями, а после пяти лет обучения отправил обратно»⁵².

Были и те, кто так и не решался принять крещение. Таковых по аналогии с христианами Рима называли «слушающими» (audientes, ἀκροώμενοι). «Ориген говорит о двух группах оглашенных: 1) те, кто еще не допускались на собрание и 2) те, кто допускались. Возможно, что оглашенными в собственном смысле признавались лишь те лица, которые принадлежали ко второй группе»⁵³.

В своей истории Евсевий нам сообщает о некоторой реорганизации в школе Оригена. В виду большого наплыва желающих принимать наставление и не дающих Оригену покоя ни днем, ни ночью, он «выбрал из своих учеников некоего Иракла, прилежно занимавшегося богословием, человека вообще очень разумного и не чуждого философии, и сделал его помощником в оглашательной работе: ему он поручил начальное преподавание, а себе оставил слушателей более совершенных».⁵⁴ Так в александрийской школе впервые произошло разделение учения на два уровня – экзотерический (от др.-греч. εξωτερικός — внешний) и эзотерический (от др.-греч. ἐσωτερικός — внутренний). Предметом изучения первого являлась «божественная икономия», которая являет собой учение об откровении Бога в мире, второго – непосредственно богословствование о божественной природе, о предвечном бытии Слова. Таким образом он разделил слушателей на тех, кто еще не способен вместить высшие истины, и тех, кому доступно познание Божественной истины.