5 Ноября, пятница

Кот Тит растолстел. Я спал в яме под домом, он пришел

ночью, лег мне на грудь, и меня всю ночь душили кошмары, я его

шугал, но он упрямо лез на меня, плотный и тяжелый, как

поросенок.

В оставленных домах развелась пропасть крыс и мышей. Тит

охотился по сараям, а в свободное время спал, и ему

единственному, кажется, приход фронта пошел на пользу. Он был

одинок, потому что вокруг не осталось ни кошки, ни собаки,

Утром я проснулся от стрельбы. Канонада была близкая,

штурмовики опять ходили кругами. Повторялось то же, что и

третьего ноября, но была разница.

Нервы у гитлеровцев не выдержали. Едва слышался звук

самолета, они бросались кто куда. Штурмовики летали над самой

землей, деловито и безнаказанно работали, словно обрабатывали

ядохимикатами поля. С земли по ним не стреляли.

Опять артиллеристов поднял связной, опять они выехали за

ворота, развернулись и поехали в Пущу-Водицу. Вездеходы,

которые уцелели, двинулись от школы. По улицам проносились не

большой скорости танки, автомобили, мотоциклисты.

В полдень на огороде другие артиллеристы установили орудие

и принялись палить через насыпь. Они стреляли так часто,

словно перевыполняли план, но позорно разбегались при звуке

самолета. Я не выдавал себя, только в щель наблюдал за ними:

как они заряжают, лязгают затвором, как отлетают звонкие

золотистые гильзы. Думал: ладно, вот смоетесь, я уж эти гильзы

соберу, все мои будут.

Стрельба этого орудия, как и других, беспокоила меня уже не

больше, чем шум проезжающего по улице трамвая. Когда летали

штурмовики, было хуже, но я исправно куда-нибудь кидался,

потом вылезал, смотрел, какие новые воронки появились,

удивлялся, что хата все цела и цела.

Время от времени свистели советские снаряды -- низко,

казалось, над самой головой, с особенным визжаще-скрежещущим

звуком. Они разрывались то в сквере, то в парке культуры, то

на агростанции, иногда было видно, как летят камни и ветки,

Я обнаружил кота Тита в сарае, совершенно игнорирующего

войну, взял его, сонного, в охапку, отнес в "окоп", устроил

там на мешке, он мирно спал себе, даже ухом не ведя при

разрывах.

Мать меня не точила: мол, не вылезай да не выглядывай, и

потом она совсем растерялась. Откуда знать, где тебя шарахнет:

шарахало всюду. Я в "окоп" бегу, а она навстречу из "окопа" в

хату, смех и горе, одна надежда на удачу. Это настолько в нее

въелось, что и потом, когда я отчаянно бродил среди минных

полей, занимался разрядкой бомб и взрывами, она не ругала

меня, перестала запрещать, словно в ней что-то сломалось: она

так беспокоилась обо мне прежде, так переживала -- а поводам

для того все не было конца, -- что это перешло в

противоположность, иначе обыкновенной душе не выдержать.

Старики Ляксандра и Миколай наотрез отказались идти в

"окоп". Они остались в доме, и вот я стал связным между ними и

мамой. Старики сняли с кровати пружинный матрац, прислонили

его углом к печке, покрыли сверху ватными одеялами --

получилось что-то вроде шалаша в комнате. Они залезли туда и

сидели, прижавшись Друг к Другу. Я приходил, отворачивал

одеяло.

-- Вы тут живы?

-- Живыя, сынок! Слава богу, -- отвечала Ляксандра. -- А

мама живая?

-- Полный порядок, скоро обедать будем! Слепой Миколай,

очень чуткий, говорил:

-- От зудиць, зудиць, ляцяць два самолеты...

Я совсем ничего не слышал, но Ляксандра хватала за руку:

-- Ховайся, ховайся!

Я залезал в их "шалаш", и действительно над крышей

проносились два самолета, и бахали мелкие снарядики.

-- От пушку увозяць, -- сообщил Миколай.

Я кинулся во двор: действительно, вездеход увозил орудие. Я

обрадовался, пошел собирать гильзы, но только от досады топнул

ногой: гильзы они увезли с собой. Надо же: гибнут, а гильзы

увозят с собой!

Вдруг я увидел, как по огороду к "окопу" отчаянно спешат

Ляксандра и Миколай. Она тянула его за руку, торопилась, а

старик не поспевал, размахивал палкой,

-- Немцы там! Немцы! -- крикнула Ляксандра. В наш двор

въезжали шикарные лимузины. Уже побежали связисты, разматывая

катушки красных проводов,

По насыпи забегали фигурки немецких солдат, устанавливали

пулеметы. От Пущи-Водицы доносилась ружейная и пулеметная

стрельба. Я ждал последнюю облаву...

ГЛАВА ИЗ БУДУЩЕГО