Вмешательство в систему верований (частный случай терапевтического задания)

1. Устанавливается, какое изменение надо произвести – в данном случае, изменение ограничивающего верования.

2. Проектируется прямое переживание (то есть переживание на уровне ПД), которое должно послужить сильным контрпримером к ограничивающему верованию.

3. Переживания, называемые контрпримерами, создаются без сообщения клиенту на уровне сознания намерения или желательного следствия спроектированного переживания. Это самым удивительным образом достигается, когда переживание погружается внутрь некоторой задачи, которую клиент сознательно не связывает с желательным для него результатом. Читатель оценит этот прием из следующего ниже конкретного примера.

Заметим, что в предыдущем формате нет речи о какой-либо попытке понять ограничивающее верование, обнаружить его происхождение в биографии клиента или довести такую информацию до его сознания. Предположение, лежащее в основе этого класса стратегий (терапевтических заданий) соответствует следующему принципу:

…если мы сможем эффективно манипулировать основными представлениями клиента через его подлинные переживания на уровне ПД, то вследствие этого изменится поведение клиента и его система верований.

Мы утверждаем, что изменение представлений клиента с помощью задания (в следующем примере – посредством прямого переживания на уровне ПД) обобщается на поведение и на его эпифеномены – построения, проходящие через такие представления, как сознание и системы верований.

Конкретный пример: Формат вмешательства в систему верований

В начале 80-х годов к Джону Гриндеру обратился его близкий друг, попросившая его в виде особого одолжения принять в качестве клиентки одну из ее сотрудниц, женщину по имени Сьюзен. Ей недавно поставили диагноз рака, объяснив ей, что через несколько месяцев рак полностью разовьется и она умрет.³

Гриндер согласился. Первая беседа обнаружила ряд возможных способов подхода, от глубокого изменения в браке Сьюзен до радикальной реорганизации ее собственного восприятия важности разных вещей. Но наиболее интригующей была следующая находка: пользуясь стратегией слушания внутреннего смысла, Гриндер обнаружил довольно частое употребление подсознательно подчеркиваемого Сьюзен выражения, в котором она прямо говорила:

Справиться с этим раком означало бы, что весь мой мир перевернулся бы вверх дном.

Подчеркнутая часть этого предложения выделялась Сьюзен каждый раз, когда она его произносила.

Слушание внутреннего смысла представляло собой особую слуховую стратегию, развитую Гриндером и Бендлером во время их моделирования Эриксона. Они обнаружили аналогичное подчеркивание, которое было одной из стратегий Эриксона, используемой им в разговорной гипнотической коммуникации, чтобы без ведома сознания клиента довести до его подсознания некоторое послание. Аналоговое подчеркивание происходит, когда некоторый несловесный сигнал систематически связывается с особыми частями словесного сообщения таким образом, что при соединении этих несловесно отмеченных частей словесного сообщения образуется отдельное связное сообщение, направленное подсознанию слушающего клиента. У Эриксона был ряд весьма изощренных способов это делать. Аналоговое подчеркивание могло быть весьма простым, как, например, сдвиг тональности каждый раз, когда он произносил часть «особого» сообщения; подсознание клиента собирало слова и выражения, отмеченные таким образом, в независимое сообщение и реагировало на него; в других случаях подчеркивание могло быть весьма тонким, например, оно выполнялось физическим положением его головы, когда он говорил с клиентом.⁴ Далее, словесный материал мог быть очень прост, как приведенное ниже предложение, где подчеркнутая часть выделялась сдвигом тональности:

Люди могут, Майк, глубоко расслабиться во время разговора.

В других случаях этот материал может быть весьма сложным, состоящим из разных историй, не связанных между собой, но содержащих некоторые части, отмеченные одинаковым образом, так что подсознание должно соединить эти отдельные части в единое сообщение, как показано на приведенной ниже схеме:

Подсознательное обнаружение отдельных, но аналогично подчеркнутых частей этого ряда историй позволяет подсознанию открыть выраженное ими сообщение, принять его и реагировать на него.

Когда Гриндер и Бендлер усвоили стратегию аналогового подчеркивания Эриксона, они были удивлены, заметив, что их клиенты часто подчеркивали аналогичным образом части своей речи.

Эти особые сигналы подсознания клиента терапевту (или любому способному их услышать) принимают различные формы, в число которых входит неоднозначность. Один из простейших случаев этого явления произошел с одной немыслимой клиенткой⁵, приведенной к Бендлеру и Гриндеру психиатром из области Залива.^ Эта клиентка испытывала, среди прочего, кинестетическую галлюцинацию, в которой она ощущала, что по всему ее телу ползали насекомые.

В течение первых трех минут разговора по поводу этих галлюцинаций клиентка посмотрела прямо в глаза Бендлеру и Гриндеру и сказала каждому из них:

Мой муж раздражает меня!^

Это был полный диагноз!

Рассказ продолжается:

Сьюзен выделила фразу «Мой мир перевернулся бы вверх дном» много раз – переменой интонации, позицией тела и выражением лица. Случилось так, что в это время Гриндер проходил тренировку по высшему пилотажу. Ему повезло, что его учителем был Дэвид Гастер, превосходный пилот, бывший член Британской команды высшего пилотажа «Красные стрелы» и замечательный преподаватель. Гриндер решил использовать в терапевтических целях особые ресурсы, доступные ему в то время.

Сьюзен была гордая особа, настаивавшая на том, чтобы каким-то образом уплатить Гиндеру за его работу с ней. При первой встрече с ним она спросила его, не может ли она выполнить какое-нибудь поручение, чтобы оплатить стоимость его работы. Гриндер позвонил Сьюзен и объяснил, что он договорился встретиться с представителем британской компании, специализирующейся на спортивных самолетах, но неожиданно ему позвонил один из клиентов его корпорации и оказалось, что ему надо быть в Денвере в точности в тот день, когда этот представитель прибудет в Санта-Крус. Поэтому он попросил Сьюзен взять на себя встречу с этим представителем и получить от него информацию, нужную ему для решения, покупать ли ему этот спортивный самолет. Она колебалась, так как не имела никакого опыта в авиации, и уж конечно ничего не знала о малых самолетах этой категории. Гриндер заверил ее, что даст ей список вопросов и что ее задача сведется к простой беседе с представителем и получению нужной информации.

В назначенный день Сьюзен, красиво одетая по этому случаю, встретилась в условленное время с Дэвидом Гастером в аэропорту Скотс Вэлли Скайпарк. Мистер Гастер выразил некоторое замешательство по поводу того, что он приехал для этой встречи из Англии, а мистер Гриндер даже не явился. Сьюзен сумела уверить его, что соберет информацию, нужную Гриндеру для правильного решения о покупке самолета. Гастер ворчливо согласился и спросил Сьюзен, какая информация ей нужна. Сьюзен надлежащим образом справилась со списком вопросов, доставленным ей Гриндером (в действительности составленным самим Гастером). В конце списка Гастер настоял, чтобы Сьюзен прямо ознакомилась с самолетом для объяснения различий, о которых она спрашивала. Сьюзен, очарованная к этому времени Дэвидом, согласилась, и они оказались на предангарной площадке близ аэропорта, где Гастер объяснял тонкости самолета несколько смущенной, но внимательной Сьюзен.

Окончив свой список вопросов, Сьюзен поблагодарила Гастера за его любезность и терпение, с которым он все ей объяснил, и собралась уходить. Когда она повернулась, чтобы уйти, Гастер вдруг спросил ее, куда она идет. Она ответила, что собрала уже информацию, которая нужна Гриндеру. Но Гастер указал, что если Гриндер в самом деле пилот-спортсмен и квалифицированный покупатель, он захотел бы почувствовать самолет, и что просто невозможно принять решение о покупке без такой информации. Прежде чем она смогла выпутаться из этого глубокого нарушения паттерна, Сьюзен оказалась привязанной к переднему сидению самолета с парашютом (по правилам Федерального Агентства Авиации), со шлемом на голове и с микрофоном. Читатель может представить себе, что случилось дальше.⁶

У Сьюзен, как говорится, произошла спонтанная ремиссия.

Различители, применяемые в приложениях НЛП и описанные перед последним подробным примером, отчетливо отличают НЛП от всех других систем профессиональной работы изменения, за исключением систем изменения, основанных на бихевиористской психологии. Есть ряд способов, позволяющих легко отличить НЛП^пр от этих бихевиористских систем.

Бихевиорист, в силу самих ограничений философии науки (логический позитивизм), из которой выводится его система, ограничен в своих вмешательствах манипуляцией внешними переменными, то есть переменными, относящимися к окружению. Исторически эти переменные описываются такими терминами как подкрепление, совпадение, темп угасания и т.д., и применение их в самом деле было спасительным и желательным сдвигом по сравнению с интерпретирующими системами так называемых терапий инсайта (insight therapies). Однако за это приходилось платить чрезмерную цену. Черный ящик был закрыт. Более конкретно, для любой системы изменения с этим ограничением буквально прегражден доступ к внутренним структурам человека, подвергаемого процессу изменения (клиента). Поэтому бихевиористы не могут объяснить, каким образом конкретные восприятия и мысленные карты их клиентов (внутренние переменные) приводят у разных клиентов к различным реакциям на одну и ту же манипуляцию внешними переменными. Такие системы оказываются не столь эффективными, как системы, способные принимать во внимание эти внутренние структуры. Такие системы не способны разумно реагировать на то обычное обстоятельство, что «один и тот же» опыт, определенный в терминах окружения, вызывает у разных людей самые различные реакции.

Эффективные стратегии изменения признают существование двух главных категорий переменных, которые следует принимать во внимание в процессе изменения:

1. Внешние переменные, относящиеся к окружению, такие как переменные, употребляемые бихевиористом. В НЛП^пр терапевт манипулирует ими при таких способах образования паттернов, как терапевтические задания, использование последствий, манипуляции контекстом и т.д.

2. Внутренние перцептуальные стратегии и мысленные карты, влияющие на реакции клиента – прежде всего и главным образом это все отображения, следующие за ПД.

Злополучное исключение этого второго множества переменных связывает руки практику-бихевиаристу и кажется существенно нарушающим системный подход. Как уже было сказано, в применениях паттернов НЛП опорой вмешательства являются представления, к которым обращаются либо прямо, посредством языка (метамодель, Милтон-модель и т.д.) или с помощью несловесной техники (например, форматов якорения), либо косвенно, посредством терапевтических заданий и манипуляции контекстом (как в случае приведенного выше примера с миром Сьюзен, перевернувшимся вверх дном). Нам кажется любопытным, что эти две системы (НЛП^пр и терапии с бихевиористской основой), столь различные по своим подходам и эпистемологии, в некотором отношении оказываются вполне согласными между собой и расходятся со всеми другими системами, известными авторам, – а именно, в своей позиции, отказывающейся исследовать «причины» проблем и отрицающей необходимость включать сознание людей в процессы изменения.

Этические следствия различителей

В практике терапевта, принимающего решения по поводу описанных выше различителей, имеется еще один вопрос, более важный, чем все другие. Конечно, в этику НЛП^пр входит безупречная позиция НЛП терапевта, содействующего и развивающего независимость клиента, как вообще, так и в особенности его независимость от терапевта. Поэтому в ходе лечения где-то должны быть предприняты шаги, дающие клиентам понять, что они являются источником ресурсов и способны принимать полное участие в процессах изменения, руководимых вначале терапевтом. Есть превосходные способы достигнуть этого, одним из которых является продуманное использование тройного описания (изложенного в дальнейшей части этой главы), и особенно 3-ей позиции. Решающее значение имеет здесь время, когда клиент вовлекается в 3-ю позицию, сотрудничая с терапевтом, и начинает процесс формирования рабочего отношения между своим сознанием и подсознанием. Если этот способ используется на слишком ранней стадии процесса, он может активировать сознательное построение паттернов, препятствующее созданию новых выборов. Здесь мы опять-таки настаиваем на ответственности, но не можем еще представить окончательное решение. Таким образом, этическое требование остается пока в области искусства.

Решающий паттерн

Исторический рассказ продолжается:

В четверг в конце дня я (ДГ) прилетел из Европы в аэропорт Сиэтл Такома. Хотя рабочая поездка была напряженной, а сдвиг во времени между Европой и западным берегом США требовал особого внимания, я строил планы на три следующих дня.

Несколькими месяцами раньше я провел черырехдневный семинар для персонала психиатрического госпиталя Сент Поул в Ванкувере (Британская Колумбия). Это была тренировка, специально предназначенная, чтобы предложить точные паттерны и стратегии психиатрам, психиатрическим сестрам и вспомогательному персоналу этого психиатрического учреждения. Первоначальная тренировка была хорошо принята и было заключено соглашение, что участники семинара в течение нескольких следующих месяцев включат предложенные им паттерны в свою работу. Я должен был вернуться, чтобы провести в течение одного дня демонстрации, работая с хроническими шизофрениками из «тяжелых» палат, а затем в течение двухдневной тренировки объяснять, чтó я делал во время демонстраций, и помогать персоналу в уяснении их собственного опыта за последние месяцы.

Я арендовал машину в аэропорту, приехал в Ванкувер и остановился в гостинице. Я чувствовал некоторое расстройство и решил как следует выспаться, чтобы быть свежим на следующий день в начале работы. Но когда я проснулся утром, я почувствовал себя неважно. У меня была температура 104 градуса (по Фаренгейту^), и хотя не было застойных явлений, я почувствовал симптомы пневмонии. Я быстро оценил ситуацию и решил, что самым эффективным выходом было заключить соглашение с моим подсознанием.

Я сказал ему: «Мне нужна твоя помощь, и вот что я предлагаю. Мое поведение будет полностью в твоих руках. Я прошу тебя сделать так, чтобы мы всё исполнили во время демонстрации на самом высоком уровне, поскольку все эти сотрудники, как и их клиенты, заслуживают лучшего, что мы можем предложить. Я обещаю взамен этого, что как только окончится рабочий день, я пойду прямо в гостиницу, пропущу пару стопок бренди, лягу спать и прогоню пóтом эту лихорадку.»⁷

День прошел быстро, как все дни, когда не действует сознание. Потом я узнал из разговоров с участниками, что я работал в течение этого дня с пятью различными шизофрениками, и, по крайней мере по мнению участников, с высокими результатами. Должен сознаться, что до сего времени у меня нет сознательного доступа ни к одному событию того дня, за исключением двух перерывов (кофе и еда в полдень), когда я в некоторой степени сознавал мое окружение. Я проверил это, спросив мое подсознание, как мы все это делали. Ответ последовал немедленно:

Замолчи! Этим занимаюсь я.

Соблюдая сознательную часть сделки, я сразу же после рабочего дня отправился в гостиницу, проглотил пару стопок бренди и свалился спать в сладком забытьи. На утро я проснулся с прекрасным самочувствием после тринадцати часов сна, основательно пропотев. Во время завтрака я стал обдумывать задачи предстоявшего дня – то есть объяснение паттернов, использованных мной накануне в работе с хроническими больными. И только в этот момент я осознал, что у меня не было абсолютно никакого сознательного доступа к тому, что я делал.⁸

Поэтому я решил придти в тренировочную комнату раньше и провести с участниками неформальную беседу, задавая им следующие вопросы:

Какую из демонстраций вы считаете самой интересной?

Что удивило вас в этой демонстрации?

Какие конкретные взаимодействия между мной и пациентом показались вам самыми загадочными?

Почему именно вы считаете их загадочными?

…

Добывая всю эту информацию от первых приходящих участников в задней части комнаты, я заметил, что мои глаза все время поворачиваются к передней части комнаты, и особенно к находившейся там доске. Поняв, наконец, обычную подсказку моего подсознания, я извинился, прошел в переднюю часть комнаты и оказался перед доской, на которой было написано моей собственной рукой:

РЕФРЕЙМИНГ

1. Указать, какие формы поведения должны быть изменены.

2. Установить надежную непроизвольную систему сигнализации с подсознанием.

3. Проверить, что за поведением, подлежащим изменению, стоит некоторое позитивное намерение.

4. Создать набор альтернатив, удовлетворяющих это позитивное намерение столь же хорошо, или лучше первоначального поведения.

5. Возложить ответственность за выполнение на подсознание.

6. Выполнить экологическую проверку.

Я стоял перед этим паттерном, пораженный его простотой. Этот паттерн, прямой продукт моего подсознания, содержит в точности те различия, которыми в конечном счете паттерны нового кода отличается от паттернов классического кода. Нет сомнения – и в то время в этом никто не сомневался – что этот изящный паттерн был результатом нашей многолетней совместной работы с Бендлером и представлял блестящий синтез влияний Бейтсона и Эриксона. Но какая это была находка!

Дальнейшие разговоры с участниками показали, что некоторые из них с большим интересом заметили в моей работе с каждым из шизофреников некоторые, или все указанные в паттерне этапы (в различной форме). Это был паттерн, которого никто из них не видел в моей предыдущей четырехдневной тренировке, и который был чрезвычайно эффективен. В конце дня один из них попросил меня разъяснить паттерн, которым я пользовался. В виде ответа я указал ему то, что явилось мне на доске.

До нынешнего дня, при всем разнообразии моего личного опыта и тысячах клиентов, показывавших мне способность подсознания к чрезвычайно сложным и творческим действиям, когда установлены надлежащий фрейминг^ и контекст, а руководство передано подсознанию, описанное выше переживание меня потрясает – это было возникновение полного паттерна индивидуального изменения, мощного в своих последствиях, изящного по форме и универсального в приложениях.⁹

Критика классического кода

Мы утверждаем, что этот формат – Шестишаговый Рефреминг – довольно точно иллюстрирует некоторые черты классического кода, которые мы считаем спорными. Разъясним это подробнее.

В классическом коде паттерны собраны в различные естественные группы: например, метамодель есть набор словесных паттернов. С свете эпистемологии, изложенной в начале этой книги, ясно, что этот набор паттернов сводится к манипуляциям на уровне лингвистического кода. Таким образом, эти паттерны предназначены для изменения представлений посредством лингвистического отображения, следующего за Первым Доступом – того, что Фрейд называл вторичным переживанием. Напротив, якорение есть набор паттернов, позволяющих практику НЛП работать с кусками первичного опыта разного размера, без надобности перевода их в какую-либо лингвистическую форму. Иными словами, якорение – это множество процессов, определенных на ПД. Якоря являются множеством процедур для изоляции или перемещения кусков первичного опыта в разных конфигурациях, без применения каких-либо лингвистических категорий.

В дальнейшем мы предложим принцип, по которому с этикой работы изменения, применяемой в НЛП^пр, совместим лишь некоторый минимум перевода; набор паттернов, включающих применение якорей, – это в точности те процедуры, которые позволяют практику точно работать с клиентами, не разъясняя (и даже не выражая в словах) содержание, с которым работают клиент и практик. В несколько грубой форме можно сказать, что мы рассматриваем якоря как импровизированный способ привязывать ручки к кускам первичного опыта разной величины, чтобы производить быстрые и глубокие изменения, не входя в содержание материала работы.

Посмотрите на любой формат якорения классического кода – например, на якоря изменения личной истории (повторное запечатление) или якоря коллапса (или интеграцию якорей). Обратите внимание, что в этих специальных форматах, как и во всех форматах классического кода, всегда присутствуют следующие характерные черты:

Первоначальный классический формат якорения НЛП

1. Указание (сознательное) клиентом требуемого изменения (данного состояния).

2. Указание (сознательное) желательного для клиента различия, в виде указания желательного поведения или состояния (будущего состояния), или просто ресурса, который клиент хочет применить для изменения нынешнего состояния.

3. Доступ к нынешнему и к желательным состояниям (как правило, заякоренным) – причем последовательность доступа и якорения зависит от нужд, ощущаемых клиентом, и от стиля терапевта; вообще говоря, эта последовательность не имеет решающего значения.

4. Установление связи между нынешним состоянием и желательным состоянием, или ресурсом, или новым поведением, обычно посредством манипуляции якорями (что иногда называется подстройкой к будущему).

5. Проверка работы на эффективность (якоря, поведение в повседневной обстановке и т.д.).

Конечно, есть десятки конкретных путей достижения каждого из этих этапов, приводящих к сотням вариаций на эти темы.¹⁰ Например, на шаге 1 практик имеет выбор между вариантами, в которых клиент сознательно или подсознательно определяет свое желание: словесно или несловесно; если словесно, то буквально или метафорически; если несловесно, то посредством драматизации или иным способом и т.д. Когда клиент определил, чтó он хочет изменить, – какие стратегии приемлемы (зрительная → слуховая → кинестетическая против слуховая → кинестетическая и т.д.)? Какой уровень конкретности требуется при решении – или, что то же, на каком логическом уровне следует принимать решение? Все ли системы представления должны быть при этом приведены в действие, и если все, то в какой конкретной последовательности; если нет, то каковы минимальные требования?

Точно так же, например, на шаге 3 практик имеет выбор для достижения требуемого этим шагом результата: доступ может быть достигнут самим клиентом, или отчасти действиями терапевта; он может произойти таким образом, что клиент сознает происходящее, или клиент не сознает происходящего; практик может вызвать доступ своим поведением (в заданных рамках или нет), или словесно, или некоторой комбинацией того и другого; используемые якоря могут быть собственными якорями, устанавливаемыми и оперируемыми клиентом, или якорями, устанавливаемыми и оперируемыми практиком, или тем и другим; входной канал, используемый тем, кто накладывает якоря, может быть зрительным, слуховым или кинестетическим; якоря могут быть единичными или кратными якорями, динамическими или статическими, внутренними или внешними, доступными сознанию клиента или скрытыми. Такие соображения представляют в значительной мере сложное взаимодействие между наличными способностями клиента и стилистическими предпочтениями практика.

Каковы бы ни были конкретные вариации классического формата изменения с помощью якорей, и какая бы добавочная техника ни применялась (игра в полярность, драматизация, метамоделирование, метафоры и т.д.), в этот процесс входят пять предыдущих элементов, упорядоченных, как указано выше.

Недостатки классического кода

В этом прототипе кода классического якорения можно заметить следующие недостатки:

1. Сознание клиента ответственно за выбор некоторых основных элементов: желательного состояния, ресурса или нового поведения, которое должно заменить наличное поведение, и т.д.

2. Выбор ресурса или нового поведения, которое должно заменить первоначальное поведение, ничем не ограничивается.

3. Подсознание клиента не участвует в процессе явным образом.

4. Работа сосредоточена на уровне поведения.

Рассмотрим подробнее эти недостатки:

1. Как известно, этика НЛП^пр требует, чтобы практик НЛП ограничивал свои манипуляции уровнем процесса, полностью предоставляя содержание клиенту.¹¹ В некотором месте формата якорения, в полном соответствии с этим принципом, практик НЛП должен спросить клиента, какое желательное состояние или какая цель должна быть достигнута в результате изменения. Обратите внимание, что здесь от клиента требуется сознательное решение.

В некотором дальнейшем месте формата, и опять-таки в соответствии с этикой НЛП^пр, практик должен попросить клиента решить, какое поведение, состояние или ресурс он хотел бы получить взамен нежелательного поведения. Здесь опять от клиента требуется сознательное решение. Это важные решения, и крайне неудачно, что классический код возлагает ответственность за эти решения на сознание клиента – то есть именно на ту часть клиента, которая наименее компетентна принимать такие решения.

2. Заметим вдобавок, что форматы классического кода не только включают сознательное принятие этих решений, но при этом не предполагают явного указания контекста или рамок, в которых должно произойти изменение.

Это может привести к такой нелепости, как клиент, предпочитающий состояние релаксации состоянию паники перед лицом подлинной физической опасности. В самом деле, релаксация может показаться сознанию лучшим выбором, но не является адекватной реакцией перед лицом опасности, необходимой для выживания. Опытный практик НЛП легко распознáет, что такие неуместные решения клиента приводят, как правило, к почти немедленному «сопротивлению», причем это сопротивление является обычно сигналом подсознания, указывающим на его несогласие с выбором, сделанным сознанием. Это «сопротивление» может принимать разнообразные формы – замешательство, недоступность переживаний, содержащих сознательно выбранное состояние, физиологические симптомы и т.д.

3. Формат не содержит явного места¹² для участия подсознания – ресурса, который клиент должен непременно привести в действие для достижения требуемого изменения. По-видимому, в первоначальном кодировании этому решающему обстоятельству не было уделено внимания.

4. Вмешательства классического кода происходят обычно на уровне поведения (в противоположность более глубоким уровням функционирования, таким как намерение): практик предлагает клиенту выбрать поведение, которое он предпочел бы своему нынешнему поведению. При этом практик склонен рассматривать присутствие или отсутствие первоначального поведения как главный признак эффективности текущей работы. Это угрожает сделать работу плоской и неэкологичной, поскольку сознание примечательным образом мало способно к оценке функции, которую может играть нежелательная для сознания часть поведения в более широкой системе личного опыта.

Из этой критики следует, что в паттернах классического кода имеются недостатки. Он не доставляет систематического фрейминга (№2, №4) и не дает доступа (№3) к огромному потенциалу подсознания. Далее, он распределяет ответственность (№1) по меньшей мере неудачно.

Я (ДГ) несу за это личную ответственность как один из двух человек, ответственных за кодирование и распространение этих классических паттернов. Грубо говоря, эти недостатки представляют собой весьма серьезные ошибки кодирования. Мы утверждаем далее, что пристальное изучение особенностей паттерна шестишагового рефрейминга, полностью возникшего в результате удивительного подсознательного процесса, подсказывает, в каком направлении надо исправить эти недостатки – чем мы сейчас и займемся.

Сравнение Классического Кода и Шестишагового Рефрейминга

Поучительно сравнить эти недостатки со структурой шестишагового рефрейминга. Чтобы привести в соответствие мысленные карты читателя и авторов, мы приведем анализ шестишагового рефрейминга.

Шестишаговый рефреминг

1. Указать, какие формы поведения должны быть изменены.

2. Установить надежную непроизвольную систему сигнализации с подсознанием.

3. Проверить, что за поведением, подлежащим изменению, стоит некоторое позитивное намерение.

4. Создать набор альтернатив, удовлетворяющих это позитивное намерение столь же хорошо, или лучше первоначального поведения.

5. Возложить ответственность за выполнение на подсознание.

6. Выполнить экологическую проверку.

Шаг 1 нужен просто для проверки, что клиент определил поведение, достаточно конкретное для дальнейшего построения паттернов. Заметим, что от него не требуется никакой информации о желательном состоянии.

На шаге 2 терапевт запускает основной процесс, от которого в действительности зависит работа остального паттерна. Это уважительный внутренний диалог (разговор с самим собой), в котором клиент предлагает ряд рамок и вопросов своему подсознанию, а затем пассивно ожидает реакций подсознания. Непроизвольный характер этих реакций – физиологических реакций, которые сознание не может воспроизвести – гарантирует, что паттерн не является удобным самообманом и не окажется в конечном счете бесполезным упражнением.

Первоначальные рамки, предлагаемые клиентом своему подсознанию, выражают сознательное желание клиента (очевидным образом подсказываемое практиком) привлечь свое подсознание к интимному участию в процессе изменения. Хотя есть много вариантов конкретного процесса установления сигнальной системы, простейший и самый прозрачный способ – это внутренний диалог с подсознанием, начинающийся со следующего вопроса:

Согласно ли ты (обращаясь к собственному подсознанию) общаться со мной?¹³

После предъявления этого вопроса клиент получает от практика указание сосредоточить внимание на собственной кинестетической системе (ощущении тела) и пассивно ожидать, пока обнаружится реакция подсознания. Когда происходит изменение ощущения, клиент просто подтверждает это изменение (прикосновением к той части тела, где произошло ощущение, и благодарностью в виде внутреннего диалога). Затем клиент начинает процедуру определения, чтó означает полученный сигнал, поскольку телесное ощущение есть всего лишь ощущение. Процедура расшифровки требует определить, означает ли полученный сигнал ответ да или нет на первоначально поставленный вопрос, что происходит в виде следующего обращения к собственному подсознанию (опять с помощью внутреннего диалога):

Если этот сигнал означает «да», пожалуйста, повтори его.

Непроизвольный отрицательный ответ может быть получен последующим использованием фрейминга (то есть объяснением в некоторой рамке, что нужен сигнал нет, а затем запросом этого сигнала).

Вот пример гораздо более общей процедуры, представленный на следующей диаграмме:

Теперь следует решающий шаг. Клиент, попросив свое подсознание бездействовать, получает от практика указание сознательно, то есть не входя в измененное состояние, воспроизвести каждый из сигналов да и нет. Если клиент оказывается неспособным сознательно воспроизвести сигналы подсознания – то есть если сигнал или сигналы непроизвольны, то выполняется шаг 2. Если клиент успешно воспроизводит тот или другой из двух сигналов, то сигнал произволен, и клиент получает указание запросить у подсознания посредством фрейминга альтернативный сигнал или сигналы, которые затем подвергаются проверке на произвольность или непроизвольность, до получения непроизвольных сигналов.

Этот процесс буквально отводит подсознанию подобающее ему место – что составляет важную поправку к форматам классического кода, упомянутым выше. Как можно надеяться, он подскажет также подготовленному практику НЛП целый порождающий класс форматов, прямо вовлекающих подсознание в процесс изменения. Эта процедура доставляет ряд преимуществ. Очевидное преимущество состоит в том, что подсознание намного превосходит сознание в доступе к долговременным и глобальным результатам некоторого частного изменения, с учетом его последствий. Сознание, ограниченное 7±2 битами информации, не способно к таким оценкам.

Менее очевидное преимущество обнаруживается при сравнении любого паттерна этой процедуры (в любом варианте) с прямым гипнозом. Гипноз, особенно в его глубокой форме, означает как правило резкую диссоциацию сознания и подсознания. Один из признаков желательности гипноза – это клиент, сознательно требующий понимания, убежденный в невозможности изменения и т.д.; в таком случае терапевт может решить, что эти формы поведения терапевтом значительно ослабляют способность клиента к изменениям. Поскольку гипнотическая техника совершенно обходит сознание клиента, и тем самым препятствия, создаваемые сознательной деятельностью клиента, искусный гипнолог может стимулировать подсознание этого клиента к быстрым и глубоким изменениям, вопреки таким паттернам сознания. Но при этом терапевт несет определенные этические обязанности.

Подготовленный практик НЛП занимается чем-то вроде психической гимнастики, отмечая любые диссоциации, произведенные им в клиентах, и в заключительной проверочной фазе сеанса убеждается в устранении всех таких диссоциаций – иначе говоря, для воссоединения частей клиента, диссоциированных в ходе процесса изменения, требуется соответствующая техника ассоциации. Конечно, и сам гипноз является в этом смысле диссоциацией, поскольку в его применении сознание обычно не играет роли. Поэтому гипнолог отвечает за меры реинтеграции сознания и подсознания, принимаемые в ходе завершающей работу проверки.¹⁵

На шагах 2 – 6 паттерна рефрейминга, которые все включают использование описанной выше непроизвольной сигнальной системы, клиент попеременно переходит из «нормального» состояния сознания (общение с практиком) в измененное состояние сознания (обычно состояние легкого или среднего транса), и обратно.

Как мы полагаем, этот класс процедур (сдвиги измененного состояния клиента на шагах 1 – 6) согласуется с позицией Эриксона, занятой им в конце его карьеры. На вопрос

Насколько глубоким должно быть измененное состояние клиента, желательное для гипнолога?

Эриксон отвечал:

Лишь настолько, как это необходимо для достижения желательных терапевтических целей.¹⁶

В действительности, как мы объясним в дальнейшем, включение некоторой формы этой непроизвольной сигнальной системы позволяет превратить любое построение паттернов классического кода в новый код, что существенно исправляет недостатки первоначальной совместной работы Гриндера и Бендлера.

Шаги 3 и 4 составляют сердцевину рефрейминга, и хотя они выполняются в два отдельных этапа, мы рассмотрим их здесь совместно. Стратегия состоит в том, чтобы установить, какое позитивное намерение стоит за подлежащим изменению поведением (шаг 3), а затем произвести новый набор форм поведения, удовлетворяющий позитивному намерению (шаг 4).

Чтобы помочь читателю оценить конкретное действие этой стратегии (установление позитивного намерения и развитие альтернатив), мы предложим следующий дальше пример. Напомним, что практик обычно не знает, каково содержание производимого изменения – тайная терапия, применяемая терапевтом, является одним из отличительных преимуществ НЛП^пр. Что касается клиента, то хотя он знает, какое изменение производится (поскольку он выполнил шаг №1), во многих случаях он сознательно не знает, каково позитивное намерение или намерения, стоящие за подлежащим изменению поведением; такой клиент также сознательно не знает, какие новые формы поведения должны заменить первоначальное поведение – до того момента, когда он действительно войдет в контексты, где обычно применялось прежнее поведение. Лишь в этот момент он обнаружит, какие новые формы поведения были подсознательно выбраны, чтобы удовлетворить позитивное намерение.

Рассмотрим пример человека, страдающего запоем – алкоголика – или человека, желающего снизить свой вес. Этот пример может быть успешно применен к любой аддикции. В типичном случае исследование прошлого клиента показало бы, что он успешно прекращал пьянство¹⁷ на ограниченные периоды времени, но затем возвращался к бутылке. Если бы мы захотели выявить выгоды этого поведения – вторичные преимущества его – то обнаружили бы одно или несколько из следующих:

он пьет, чтобы расслабиться

он пьет, чтобы избежать напряжений повседневной жизни

он пьет, чтобы достигнуть состояния общительности

и т.п.

Предположим, что мы сосредоточимся на позитивном намерении достигнуть состояния расслабленности. Позитивное намерение есть название множества – именно, множества всех форм поведения, доставляющих клиенту доступ к состоянию расслабленности. Это множество всегда включает, по определению, первоначальное поведение.

Иными словами, среди множества путей достижения состояний расслабленности мы находим большое число форм поведения – b¹ (различные виды спорта), b² (чтение), b³ (медитация), bⁱ (наркотики), bⁱ⁺¹ (йога), b^i+j (алкоголизм), bⁿ (дыхательные упражнения), (общественная работа), и т.д. Как только мы определили (хотя бы отчасти) элементы этого множества, задача изменения сильно упрощается: надо просто выбрать из этого множества три или больше форм поведения, чтобы заменить рассматриваемое поведение – в этом случае алкоголизм.

В классическом случае аддикции, таком как алкоголизм, бывает обычно больше чем одна выгода или вторичное преимущество. В таком случае практику рекомендуется разделить работу изменения на ряд сеансов, каждый из которых отводится отдельному позитивному намерению и связанным с ним выгодам. Таким образом, применение этого шага естественно приводит к порождению ряда множеств, каждое из которых определяется одним из позитивных намерений, стоящих за подлежащим изменению поведением.

Интересно заметить, что оба шага (№3 и №4) не требуют сознательного раскрытия содержания. Более конкретно, подготовленный практик, используя сильную систему непроизвольной сигнализации, может полностью избегать в своем подходе содержания. Еще более замечательно, что все это может быть сделано без раскрытия соответствующего содержания подсознанием – ни позитивного намерения, ни нового поведения. Таким образом, если клиент предпочитает не раскрывать сознательно содержание, или если подсознание отказывается выдать информацию, то клиент задает своему подсознанию посредством внутреннего диалога вопрос шага №3:

Есть ли за подлежащим изменению поведением позитивное намерение?

Или, что равносильно:

Можешь ли ты, мое подсознание, подтвердить, что за поведением, подлежащим изменение, стоит позитивное намерение?

На шаге №4 запрос клиента к своему подсознанию, задаваемый посредством внутреннего диалога, таков:

Выработай ряд форм поведения, удовлетворяющих позитивному намерению, которое стоит за подлежащим изменению поведением, как ты уже подтвердило, и выбери из них три или более форм поведения для реализации. Окончив это задание, пожалуйста, дай мне позитивный сигнал.

Этот паттерн гарантирует, что клиент не потеряет доступа к выгодам первоначального поведения. Как видно из нашего опыта, накопленного в течение около 35 лет, при этом попросту не встречается главная трудность, с которой сталкивается большинство практиков-терапевтов – сопротивление.

Как мы полагаем, сопротивление – это особенно важная форма несловесной обратной связи, сообщающей, что в примененном процессе изменения неточно установлены позитивные намерения, стоящие за подлежащим изменению поведением, или альтернативные формы поведения, которые должны удовлетворить эти намерения, неудовлетворительны. Это значит, что поведение, которое, по словам клиента, он сознательно хочет изменить, имеет значительные вторичные преимущества, не принятые во внимание в данном процессе изменения. То же можно выразить иначе, сказав, что данное поведение человека в действительности представляет наилучший доступный ему в настоящее время выбор в пределах его мысленных карт, то есть при его восприятии контекста, в котором он находится.¹⁷ В предложенном паттерне, точнее, в шагах №3 и №4, указанный принцип полностью соблюдается и сопротивление не возникает.

На шаге №5 клиент выбирает затем три или более форм поведения из своего набора и просит свое подсознание взять на себя реализацию этих новых форм поведения в тех самых контекстах, в которых обычно проявлялось подлежащее изменению поведение.

Заключительный шаг (№6) – это запрос к подсознанию: проверить, что новые формы поведения, выбранные взамен первоначального поведения, конгруэнтны с требованиями других частей личности. Если окажется, что одна или несколько новых форм поведения вызывают возражения, то перед практиком оказывается два выбора: либо заменить формы поведения, вызывающие возражения, другими формами из первоначально выработанного набора; либо использовать возражение как исходную точку для другого рефрейминга, начинающегося с шага №3, с проверкой некоторого позитивного намерения, стоящего за сделанным возражением. Примечательно, что искусный практик может выполнить все это без доступа к соответствующему содержанию, что составляет значительное преимущество этого применения НЛП к процессам изменения.

Резюмируя, можно сказать, что четыре ошибки, найденные в классическом коде, исправляются возникшим столь удивительным образом форматом рефрейминга.¹⁸

Предыдущее изложение, и особенно явное введение позитивного намерения как метод определения контекста, в котором должны произойти изменения, доставляет точный способ, позволяющий определить, какой набор форм поведения может послужить адекватной заменой подлежащего изменению поведения.

Резюме

Эта глава отличается от непосредственно предшествующих ей в следующих отношениях: по форме она является сочетанием нашей эпистемологической позиции с нынешними и историческими примерами; по содержанию же она представляет отступление от моделирования, подчеркивающее приложения. Она представляет в явной форме, каким образом эпистемология реализуется в приложениях паттернов НЛП.

Мы начали с характеристики эпистемологической позиции НЛП^пр по отношению к другим системам работы изменения, особо подчеркивающей выводы из эпистемологии, развитой в Главе 1 Части I. Мы указали, что НЛП^пр оперирует исключительно с представлениями, отвергая необходимость исследования корней «проблемы» или трудности, вызвавшей работу изменения. Подобным образом, НЛП^пр отказывается от требования, общего почти всем системам профессиональной работы изменения – а именно, не требуется, чтобы лицо (или организация, в применениях к бизнесу) сознательно понимало коренную «причину» своего «проблемного» поведения, а также содержание процессов изменения. Эти вопросы и неизбежные решения терапевтов изменения должны уравновешиваться в более широких рамках, обеспечивающих неприкосновенность частных дел клиента или организации; при этом следует прежде всего настаивать, в надлежащие моменты процесса изменения, чтобы клиенты сами полностью участвовали в этом процессе как его ответственные терапевты.

Далее, мы предложили описание решающего паттерна, вместе с историей возникновения Шестишагового Рефрейминга. Этот паттерн был подробно рассмотрен. Выполненный анализ послужил основой для критики классического кода. Особое внимание было уделено некоторым чертам этого решающего паттерна, иллюстрирующим конкретные недостатки классического кода.

Примечания к Главе 2 Части П

1. См. расширенный набор этих так называемых предпосылок НЛП в книге Жюля и Крис Коллингвуд (из австралийской компании INSPIRATIVE) НЛП в личных стратегиях жизни (Personal Strategies of Life, by Jule and Chris Collingwood), или в работе Руководство для применения НЛП (The NLP Field Guide), или в книге Шарлотты Бретто Рамки превосходства (A Framework for Excellence, by Charlotte Bretto).

2. Это напоминает также асимметрию нашего с Бендлером опыта в первой работе с профессионально подготовленными клиентами – клиентами, имевшими широкий опыт в терапии. Такие клиенты, не выходя из паттернов поведения, которые они, по их словам, желали изменить, описывали в то время этиологию своей проблемы и форму ее проявления гораздо более отчетливо, чем мы оба. Это показывает, что вполне возможно (и даже обычно в некоторых кругах, например, среди так называемых интеллектуалов) сознательное проникновение в «проблему» без развития выборов, ведущих к ее решению. Но, с другой стороны, мы не знаем примеров обратного: ситуации, в которой проблема решается – то есть когда клиент порождает и успешно реализует разнообразные новые эффективные выборы – между тем как сознательная формулировка «проблемы» остается столь же неизменной, как в момент предъявления клиентом этой «проблемы».

3. Настоящее имя женщины было не Сьюзен – могу с удовольствием сообщить, что она жива и здорова в настоящее время, а имя ее я здесь изменил, чтобы защитить ее личность.

4. Мы чрезвычайно чувствительны к расположению источников звука – способны обнаружить различие в приеме звуковых волн между двумя ушами с точностью в 1/250000 сек., чем умело пользовался Эриксон.

5. В течение некоторого периода в середине и в конце 70-х годов Гриндер и Бендлер предлагали терапевтам изменения в области Залива (психиатрам, клиническим психологам, консультантам, социальным работникам и т. д.) специальную услугу: профессионалы, исчерпавшие свои возможности помочь клиенту в достижении некоторой терапевтической цели, приглашались приводить своего клиента на встречу с ними. При этом профессионал мог наблюдать, каким конкретным способом Бендлер и Гриндер работали с клиентом, а в конце сеанса получал от них указания, обеспечивавшие ответственное продолжение процедуры. Таким способом клиент получал нужные ему выборы, профессионал учился новым стратегиям, а Гриндер и Бендлер получали некоторые замечательные случаи для своей работы. Они называли это своей невозможной практикой. Откровенно говоря, с невозможными клиентами было как правило легче работать, чем с обычными клиентами, потому что их первоначальные терапевты доставляли им очень хорошую подготовку.

6. Гастер был весьма искусен в воздушной акробатике. Однажды, заключив пари, он при демонстрации реактивного самолета «Леер» группе потенциальных покупателей выполнил медленный оборот столь гладко и с такой точностью (поддерживая во время всего маневра ускорение, равное ускорению силы тяжести), что пассажиры в салоне, попивая шампанское, совершенно не заметили поворота, пока один из них, случайно выглянув в окно, не увидел землю над собой.

7. Такие соглашения с собственным подсознанием не столь уж необычны на практике, хотя специальные стратегии для этого сильно меняются от человека к человеку. Эриксон говорил в личном разговоре со мной и в нескольких местах своих сочинений, что, столкнувшись с трудной проблемой и не имея уверенности, что он может с ней справиться, он попросту переходит в измененное состояние и поручает своему подсознанию найти выход из положения. Я уверен, что в эту категорию входит моя отличная демонстрация работы с хроническими шизофрениками в больнице св. Павла, при температуре в 104 градуса F (40 градусов С).

8. Как мы обнаружили, этот паттерн связан с другими измененными состояниями, требующими полного и строго сосредоточенного внимания. Примеры этого – скалолазание на уровне предельного личного умения или выше этого уровня; выполнение обширных и сложных программ воздушной акробатики; или ситуации, где ваше выживание, или выживание кого-нибудь, кем вы дорожите, зависит от успешного принятия ряда быстрых решений и их безупречного исполнения. Это несомненно происходит в строго определенных, в высшей степени сосредоточенных состояниях сознания, где успех зависит от полного высвобождения подсознательных процессов. Регрессия к гипнотическому опыту может быть методом, позволяющим вызывать по желанию такие события.

9. Летом 1998 года, будучи в Париже, я имел удовольствие встретиться с Линн Конуэлл, одной из первоначальных тренеров НЛП, обученных и получивших сертификат от нас с Бендлером в 70-е годы. Линн напомнила мне, что примерно четверть века назад я бросил вызов ей и другим членам семинара подготовки тренеров – найти какое-либо личное изменение на уровне индивида или небольшой группы, которого нельзя было бы добиться конгруэнтным применением паттерна Шестишагового Рефрейминга. Она созналась, со своей неподражаемой улыбкой, что пыталась найти такие изменения в течение ряда лет, но до сих пор не смогла.

10. К сожалению, создание вариаций на такие темы, кажется, стало в ряде случаев центральной деятельностью НЛП, вместо моделирования самих новых паттернов.

11. Важное исключение составляют клиенты, находящиеся в измененных состояниях (кома, состояния, вызванные наркотиками или алкоголем и т. д.), делающих их временно неспособными принимать такие решения. В таких случаях практик НЛП принимает минимальные содержательные решения, необходимые, чтобы перевести процесс в состояние, в котором он может поручить такую деятельность клиенту.

12. Это не значит, что паттерны не работают. Они работают, и работают блестяще. Но можно привести в виде аналогии прыгуна в высоту, роющего яму перед планкой и пытающегося перепрыгнуть через планку из этой ямы. Насколько эффективнее было бы это исполнение без ямы!

Важно понять, каким образом эти форматы могли работать вопреки указанным недостаткам в проектировании. Мы предлагаем следующий дальше комментарий, основанный на десятилетиях личного опыта и наблюдениях других практиков. Конечно, в руках подготовленного практика НЛП эти форматы будут включать обратную связь от подсознания – отсюда следует важность искусства калибровки, самого основного из навыков НЛП. Способность практика, проводящего клиента через шаги формата, – обнаруживать, оценивать и использовать при этом текущую несловесную обратную связь с подсознанием клиента – объясняет, каким образом это возможно. Нам страшно подумать, к каким последствиям могут придти благонамеренные практики-энтузиасты, применяющие средства НЛП, слепо следуя этим форматам классического кода, без необходимого искусства калибровки или без глубокой оценки указаний несловесных сигналов.

13. Часто полезно побудить клиента думать о новых отношениях со своим подсознанием, которые он должен построить, выбрав для своего подсознания имя, обозначающее предпочтительные для него отношения партнерства, например: мой союзник, мой партнер, мой брат, моя сестра и т. д.

14. Более радикальный подход к здоровью и личной ответственности состоял бы в том, что болезнь – не что иное как результат игнорирования первоначальных сигналов о расстройстве равновесия: вследствие этого состояние, о котором сообщают сигналы, продолжается и становится все более тяжелым. Сравните с этим стратегию поглощения пилюль, упомянутую в тексте.

15. Конечно, возможны примеры, когда искусный практик позволяет диссоциации продолжаться в течение ряда сеансов, чтобы дать возможность клиенту осуществить изменения, согласованные с подсознанием, а затем сознательно «открыть» их. Лишь после этого практик примет необходимые меры, обеспечивающие реинтеграцию. Есть примеры, даже в работе Эриксона, когда он устраивал постоянную диссоциацию. Об этих случаях он говорит, что он предпочитал достигнуть «ограниченных терапевтических целей» – иными словами, сохранить неизменной некоторую форму диссоциации как способ реорганизации своего клиента в более функциональное состояние.

16. Позиция Эриксона по этому вопросу много раз менялась в течение его карьеры. Одно время он побуждал гипнотерапевта тренировать своего субъекта (клиента) перед началом терапии до компетентности во всех стандартных явлениях глубокого транса (например, ограниченного видения, анальгезии^, растяжения времени, амнезии и т. д.). Мы с Бендлером экспериментировали с вариантами этой точки зрения, и в качестве минималистов мы в конце концов решили, что в действительности успешное применение этой стратегии требует лишь подготовить и тренировать клиента до компетентности в одном из явлений глубокого транса – а именно, амнезии. После этого мы стали попросту вызывать у клиента амнезию к проблеме, которую он нам предложил. Хотя эта стратегия мало экологична, она удивительно эффективна в широком диапазоне предлагаемых проблем.

17. Кстати, если задача формулируется как прекращение пьянства, это гарантирует неудачу. За этим провокационным высказыванием стоят два мотива: во-первых, почти невозможно прекратить что-нибудь, что является для человека единственным доступом или стратегией достижения высоко ценимых состояний (или, как их часто называют, вторичных преимуществ); во-вторых, как и в случае АА^ (при всем уважении к Биллу Х, дававшему алкоголикам надежду, когда надежды не было) выражение прекращение пьянства сосредоточивает внимание клиента на пьянстве, или точнее, на отрицании пьянства. Поскольку подсознание не работает с отрицанием (слово прекращение содержит лексическое отрицание), выражение прекращение пьянства привлекает внимание подсознания именно к этой деятельности – в действительности сосредоточивая внимание по-прежнему на пьянстве.

18. Единственная сторона всего этого приключения, которую я (ДГ) ретроспективно нахожу неудовлетворительной, это само название. Рассматриваемый паттерн следовало бы назвать лучше переменой поведения,^ несмотря на неуклюжесть этого термина; в самом деле, в рассматриваемом паттерне рамка (позитивное намерение и порождаемый им набор) сохраняется постоянной, а поведение меняется до тех пор, пока не выбирается для реализации удовлетворительное замещающее поведение. В действительности одним из прототипов рефрейминга был паттерн, который мы Бендлером назвали контекстуальным рефреймингом: это был по существу паттерн, в котором поведение оставляется постоянным и устанавливается надлежащий контекст, тот, в котором клиент признáет данное поведение надлежащей реакцией.