Часть II от автора

В предисловии к I части (последнее издание) я указывал на различные работы тектологического, в сущности, характера, — правда, неосознанного их авторами, — появлявшиеся за последние два десятилетия. Теперь, знакомясь с новейшей литературой в разных областях науки, я постоянно нахожу подтверждение того, что тектологическая точка зрения все шире и глубже проникает в современное мышление, что она пропитывает атмосферу эпохи. Все чаще и чаще встречаются сопоставления, раньше считавшиеся совершенно недопустимыми, когда берутся явления и вещи самые разнородные, из областей самых отдаленных одна от другой, как-будто не имеющие ничего общего по своему материалу — и устанавливается тождество в них связей и соотношений, их интимно-структурное единство. Иллюстрации можно было бы приводить без конца; но недостаток места заставляет нас ограничиться несколькими примерами, более наглядными, хотя, быть может, и не лучшими — слиш­ком широк выбор.

Вот научно-популярный учебник по оптике — лекции немецкого профессора И. В. Классена «О природе света». По вопросу о законе преломления света автор показывает, что путь луча, идущего через две различных среды из одной точки в другую, подчиняется тому же закону, по какому должен избрать свой путь пешеход, идущий также из одной точки в другую через ровный луг и свеже-вспаханное поле, если он желает прийти к цели в кратчайшее время. Соотношения столь несравнимых вещей выражаются одной и той же математической формулой.

Вот книга проф. В. И. Талиева «Единство жизни». Насколько можно судить; он никогда не читал моих работ по организационной науке, что и естественно для современного специалиста-биолога. Но если бы его книга вышла четырнадцать лет тому назад, когда печаталась первая часть «Тектологии», я мог бы почти всю эту книгу взять в кавычки и процитировать, как ряд иллюстраций или сплошную иллюстрацию своих мыслей. Сам того, очевидно, не зная (как многие не знают, что говорят прозой), он применяет вполне тектологическую схематизацию, давая параллельное описание основных групп растений и классов позвоночных в почти тожественных формулах, отвлекаясь от конкретного материала тех и других организмов и выделяя их общие структурные соотношения с одной стороны, зависимость от определенных условий среды — с другой. Ясно, что для некоторых естествоиспытателей организационное мышление становится уже таким же естественным, какова для нас всех — прозаическая форма речи.

Вот монография знаменитого английского биохимика, профессора в Австралии Брэйльсфорда Робертсона, — трактат о «Хими­чес­кой основе роста и старения», вышедший в 1923 году в Америке и Англии. Как бы ни была велика моя своеобразная (мягко выражаясь) популярность в моем отечестве, я не обладаю таким чрезмерным самомнением, чтобы предположить, что мои произведения дошли до Аделаидского университета. Приведу рассуждение Робертсона по поводу того, что графическое выражение процессов роста дает кривую, по форме вполне сходную с кривой одного определенного типа химической реакции, а именно одномолекулярной самокатализирующейся, между тем как очевидно, что эти сложнейшие процессы заключают в себе множество разных реакций разного типа. Первое возможное объяснение, говорит Робертсон, может основываться на том, что «во всякой системе взаимно зависимых процессов, какой угодно природы, тот, который обладает специфически наименьшей скоростью, определяет течение остальных. В системе химических реакций, из которых каждая получает свои материалы от предыдущей, и в свою очередь доставляет их для последующей, наиболее медленная в этой их цепи становится «главной реакцией», управляющей временными соотношениями целого. Это происходит таким же путем, как на фабрике самая медленная из различных операций производства определяет дневное количество окончательного продукта. Если сырье доставляется фабрике слишком быстро, оно неизбежно скапливается до тех пор, пока самая медленная из операций завершит свою роль в его переработке. Если, с другой стороны, последующая обработка того, что доставляется этой операцией, идет слишком быстро, то все оборудование дальнейших стадий процесса должно оставаться без дела, пока операция наименьшей скорости даст надлежащий материал. Аналогичным образом мы можем заключить, что в цепи процессов, завершающихся производством жи­вой материи, есть один, идущий медленнее, чем прочие, так что весь цепной ряд событий, взятый в целом, замедляется в соответствии с этой «главной реакцией». Далее, приходится допустить, реакция эта такова, что ее временные соотношения подходят к типу одномолекулярных самокатализирующихся превращений» (с. 11 англий­с­кого подлинника).

Если бы я не сказал, кому принадлежат эти строки, их, пожалуй, легко было бы выдать за отрывок из «Тектологии», именно из главы о законе наименьших.

Так, рождается новое, организационное мышление, и никакие минус-акушеры не помешают ему войти в жизнь, которой оно нужно для решения бесчисленных ее задач.

Это третье издание второй части представляет небольшие изменения по сравнению со вторым, которое по причинам, зависевшим не от автора, а от издательства, почти не дошло до русского читателя, — выполненное за границей, в Берлине, оно почти все там и осталось. Есть поправки и дополнения (особенно в главе «Текто­ло­гия борьбы со старостью»). Выкинута целая глава «Гедонический подбор», — в ней слитком сжато трактовалось о слишком большом предмете, и автор решил отнести ее к дальнейшему, чтобы иметь время значительно ее развить.

Прибавлено послесловие, — автор должен был отозваться на критику и полемику против его работы.